ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Несмотря на исключение нескольких членов, ложа все же немного улучшила свою деятельность. Основным направлением его была благотворительность. Денежные средства в казну поступали двумя путями – это членские взносы за введение в ступень и благотворительные пожертвования. Известно несколько конкретных случаев, куда направлялись деньги: в 1817 г. пожертвованные Б. Берповичем 700 руб – художнику Домелю, в 1817 г. Трембинским – на одежду для бедных, в 1818 г. Л. Дыбовский обязался выплачивать по 100 зл. на бедных. С очень интересной инициативой выступил в 1820 г. магистр Ходько. Он предложил создать в Минске школу для воспитания и образования детей бедняков по методу Ланкстера. К сожалению, неизвестно, было ли это предложение принято и это учреждение открыто. Однако, в общем примеров благотворительности не много.

В Минске существовали две ложи:

1) символичная, с членством 1–3 степени, т.е. ученик, подмастерье и мастер (руководство имело и высшие ступени) – «Северный факел»

2) высший капитул с членством б – 7 ступеней, т.е. рыцарь востока и кавалер злато-розового креста – «Гора Табор»

В первой ложе было не менее 215 членов (число 222, которое дается чиновником, ошибочное), во второй – 31 член. Конечно же, эти цифры общие за все время существования лож и достаточно условные. Многие каменщики были одновременно участниками нескольких лож, как, например, помещик Минского уезда П. Пристановский, который считался от 1814 г. в «Счастливом освобождении» (Несвиж), от 1816 г. в «Северном факеле», ас 1819 г. в «Святыне покоя» (Несвиж), а также с 1821 г. в «Горе Табор».

Вольные каменщики очень беспокоились о расширении сети своих филиалов. Так, помещикам Денисенского уезда И. Акушке, Волосовскому и С. Рашковскому требовалась в 1817 г. 3-я ступень, чтобы основать новую символическую ложу на своем месте жительства.

Основателями «Северного факела» в 1816 г. были семеро человек, т. к. считалось, что именно это количество членов делает ложу совершенной. Это были – Ян Барейко-Ходь-ко, инициатор и первый магистр ложи, Ян Норвид, Петр Пристановский, Ян Сераковский, Альберт Бургельский, Вин-цент Левкович и Юзеф Рагоза.

Как свидетельствует Малаховский-Лямпицкий, в 1820 г. должности «Северного факела» были распределены следующим образом:

магистр – Доминик Манюшка, бывший майор армии ВКЛ

зам. магистра – Апполинарий Ванькович

зам. магистра по обрядам – Теодор Любовский, директор Менского армейского госпиталя

1-й надзиратель – Николай Пашковский, адвокат

2-й надзиратель – Винцент Фрибес, секретарь Менского губернатора

представитель в Провинциальном Литовском комитете – Юзеф Завадский, печатник и издатель

оратор – под инициалами Z.I.

секретарь – Винцент Гриневский, адвокат 2-го департамента Менского главного суда

зам. секретаря – Гилярий Якубовский, регент 2-го департамента Менского главного суда

зам. по общим языкам – Петр Шнейдер, преподаватель гимназии

1-ый стюарт – Юрий Кобылинский, титулованный советник

2-й стюарт – Ипполит Гайдукевич

Ложи имели в своей структуре служителей и почетных членов, что в отношении к «Северному факелу» выглядит следующим образом: из 215 человек было 143 члена, 9 служителей и 63 почетных члена.

Минские каменщики группировались вокруг двух центров – это Минский главный суд, 8 сотрудников которого были членами «Северного факела», и Минская мужская гимназия, 7 человек. Большинство же членов – это средняя и мелкая шляхта Минского, Новогрудского, Вилейского, Дисенско-го и Борисовского уездов Минской губернии. Среди них несколько служителей государственных учреждений, адвокатов, музыкантов, медиков, возможно также происхождением из шляхты.

Финской ложей наивысшего капитула была «Гора Табор»: доалаховский-Лямиицкий относит появление этой ложи к 1818 г. Согласно другим источникам, это произошло только в апреле 1821 г. Магистром был выбран Минский вице-губернатор Людвик Каменский. Согласно-списку, который oft представил властям после закрытия ложи, «Гора Табор» насчитывала не менее 31 члена (преимущественно из «Северного факела» и несвижских лож).

Денежных счетов и архива по ней чиновники не открыли, что, будто бы подтверждает слова Каменского, о том, что ложа вообще не существовала, а все члены платили взносы «Великому Востоку Польскому и Литовскому» лично. Однако совсем о противоположном свидетельствует факт получения А. Ваньковичем, Л. Ашторпом, Ратын-ским и Зеновичем 8 октября 1821 г. 6-й степени – рыцарь востока.

Ложа все же была по характеру своей деятельности скорее фиктивной, этой деятельности она просто не успела начать. Даже раньше указа Александра I от 1 августа 1822 v. заместитель Царства Польского Заенчик, обеспокоенный все большей радикальностью масонов, (о которых Минский губернатор в секретном письме писал, что они были опасны из-за своих стремлений «к равенству и независимости») издал приказ, согласно которому «Великий Восток Польский и Литовский» ликвидировался с 1 октября 1821 г., а все провинциальные ложи, ему подчиненные, до 15 октября.

Именно после этого приказа, 29 сентября 1821 г. Великий магистр Рожнецкий прислал в «Северный факел» письмо, где было сказано; «Закрыть ложу и для сохранения всех архивов, вещей и денег основать комитет из 3 человек.., чтобы все было спрятано в надежном месте, чтобы печати были сданы в архив, были составлены инвентари всех бумаг, движимого и недвижимого имущества, и вместе с постановлениями о закрытии лож были переданы Великому магистру».

Прошло почти 7 лет, пока чиновники Комитета по разбору масонских архивов закончили свою работу, и 24 января 1829 г. цесаревич направил минскому губернатору приказ; в котором говорилось: «…5) все масонские бумаги и архивы, а также печати, короны и другие знаки, присвоенные различным степеням, сложив в отдельные сундуки, онечатов, хранить в архиве губернатора по секретным делам».

Продолжение этого дела происходило через 10 лет, и судьба материального наследства незавидная. 21 июля 1839 г. местные власти получили приказ Виленского военного губернатора кн. Долгорукого : «Все масонские знаки, книги, бумаги, дипломы и другие вещи – вырыть яму внизу под горой, на улице, ведущей вдоль Жидовского кладбища до Ляховки – сжечь>>. Исполнили этот приказ Минский полицмейстер майор Тизенкхаузен, стряпчий Семенкевич и чиновник по специальным поручениям Будько.

(Данный материал опубликован С. Рыбчонком в журнале «Годнасьць» №1(2), 1994 г.)

Русское масонство

Среди русских масонов существовало предание о том, что первая масонская ложа в Росии была учреждена Петром Великим, немедленно по его возвращении из первого путешествия. Сам Кристофер Врен, знаменитый основатель ново-английского масонства, будто бы посвятил его в таинства ордена, мастером стула в основанной Петром ложе был Лефорт, Гордон – первым, а сам царь – вторым надзирателем.

Предание это, лишенное какой бы то ни было документальной основы, находит себе лишь косвенное подтверждение в том высоком уважении, которым имя Петра пользовалось среди русских братьев XVIII века, распевавших на своих собраниях известную «Песнь Петру Великому» Державина. Оно показывает только, что русские масоны сознательно или бессознательно связывали с масонскими идеями преобразовательную деятельность Петра, «которая была в России таким же нововведением в смысле цивилизации, каким масоны должны были считать и свое братство» (Пыпин. Русское масонство до Новикова. В.Евр.18б8г.,№ 6,стр.548. Записка о масонстве Л-ра в. Р.Стар. 1882г., сентябрь, стр.534.)

Первое безусловно достоверное известие о начале масонства в России относится к 1731 году, когда, как гласит официальный источник, английский гроссмейстер Великой Лондонской ложи лорд Ловель назначил капитана Джона Филипса провинциальным великим мастером «для всей России». Таким образом, первоначальное масонство пришло к нам, как и везде на континенте, из Англии, но, разумеется, здесь еще не может быть и речи о русском масонстве, и Филипс, конечно, распространял орденское учение лишь в тесном кругу своих единомышленников, переселившихся в Россию.

31
{"b":"18541","o":1}