ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Можем ли мы послать радиосигнал с коротким диапазоном?

– Радиосигнал? – Ли на секунду растерялась, но тут же взяла себя в руки и быстро сверилась с показаниями приборов. – Да.

Удостоверившись, что работаю на частоте «зет», я ввела свой код связи со службой безопасности. Оставалось надеяться, что Квон выполнил свое задание должным образом и где-то в глубинах серого корабля бомба, заложенная на борту «Калипсо», взорвется. Если, конечно, серый корабль уже не дезактивировал ее.

Ничего не произошло. Мердок и Баудин подошли, кашляя от едкого дыма, к пульту Ли и взглянули на экран. У меня упало сердце. Фокус не удался, я в очередной раз не сумела достать кролика из шляпы.

Внезапно серый корабль начал странно крениться. Он поворачивал в сторону от станции, но делал это на малой скорости.

– Выходная мощность их двигателей резко снизилась.

Голос Ли вновь звучал взволнованно. Затем экран ослепительно вспыхнул, и изображение исчезло. Должно быть, радиация спалила датчик.

Через несколько секунд мы услышали грохот, это обломки серого корабля начали сталкиваться со станцией.

Ли что-то пробормотала, перебежала к другому пульту и стала лихорадочно нажимать на клавиши. Я обернулась к Мердоку.

– Спуститесь в кольцо «Дельта». Им больше всех досталось. Он кивнул и быстро вышел. Я подошла к пульту, за который пересела Ли.

– Мне необходим отчет о полученных повреждениях, лейтенант.

– Хорошо, мэм, – сказала Ли, но ей необходимо было несколько минут, чтобы составить его.

Я начала расхаживать по помещению, лишь один раз остановившись у вспомогательного пульта, чтобы помочь работавшему за ним лейтенанту произвести быстрый аварийный ремонт.

– Серый корабль очень серьезно поврежден, – наконец сказала Ли. – Он двигается в сторону планеты и, если не изменит курс, войдет в ее атмосферу.

– А что с нашими системами?

– Системы поддержания стабильности окружающей среды находятся в критическом состоянии. У нас, – произнесла она, медленно просматривая данные, – отказала вентиляция в зоне Дыма, – Это была настоящая беда для жителей этой зоны. Кроме того, это означало, что начнется утечка метана. – В некоторых внешних областях, поврежденных взрывом, произошла разгерметизация. Мы не можем закрыть там переборки.

– Вот черт, – вырвалось у меня.

Угроза полномасштабной разгерметизации преследовала нас, как ночной кошмар. Обычно последствия декомпрессии в одной части станции мы легко ликвидировали, но если сама система герметизации выйдет из строя, случится катастрофа. У нас просто не будет времени на эвакуацию и принятие каких-то чрезвычайных мер спасения.

Система герметизации находилась в центральном ядре. Я могла реинициализировать ее, используя первоначальную программу, – так мы, например, поступили, когда начали работать после модификации систем, оставленных торами.

– Передайте лейтенанту Гарнет, чтобы она ждала меня в западной спице, – распорядилась я и вышла, назначив Баудина ответственным дежурным в Пузыре.

– Мы не знаем, там ли он еще или нет, – сказал я Гарнет, когда лифт, дернувшись в последний раз, остановился, доставив нас в верхнюю часть спицы. – Мы так и не смогли определить, сколько живых существ было на борту корабля Геноита.

У Геноита, конечно, не было причин оставлять на станции кчина, который мог еще пригодиться Новому Совету. Так я говорила себе, чтобы успокоиться. Хотя, с другой стороны, Геноит, казалось, был явно недоволен результатами «модификации» кчинов и, вполне вероятно, мог бросить его здесь из мести или опасения за свою жизнь. Кроме того, я задумалась впервые о том, мог ли вообще огромный кчин вместиться в такой маленький корабль?

– Вы пройдете по туннелям, а я попытаюсь добраться до места по коридорам. – Мы решили придерживаться того же плана, по которому действовала бригада ремонтников, работавшая до нас. – Кто первый дойдет, начнет работу.

Она кивнула. Мы выбрались, держась за стену, из кабины лифта. Гарнет открыла технический люк в стене и показала мне большой палец, прежде чем исчезнуть в туннеле.

Я глубоко вздохнула и открыла дверь, ведущую из вестибюля в коридор, чувствуя, как ком подступает мне к горлу при воспоминании о последней встрече с кчином. Однако за дверью, к моему великому облегчению, никого не было.

Я выпустила воздух из легких и шагнула в коридор. Здесь было темно, но бледная полоска указывающих направление огоньков служила путеводной нитью. Я старалась быстро передвигаться, чувствуя, как учащенно бьется сердце.

Воздух был застоявшимся, спертым. Линия огней прерывалась в тех местах, где в коридор выходили двери. Когда поле гравитации было включено, этот коридор, по существу, являлся лестничной клеткой. Но теперь большинство дверей было закрыто, на них в темноте светились круглые эмблемы Конфедерации. Проходя мимо одного дверного проема, я ощутила дуновение воздуха, и мне понадобилось все мое мужество, чтобы миновать опасную зону.

Дойдя до главного пересечения, я двинулась по второму коридору, где линия огней имела зеленоватый оттенок. В темноте мои чувства обострились. Держась за перила, я ощущала их шероховатости в тех местах, где неровно легла краска, и швы там, где проводился ремонт. Я как будто находилась в потустороннем мире, и несколько раз мне приходилось напоминать себе о реальности. Я делала это молча, но велико было искушение разорвать давящую тишину криком или потоком определенных слов.

Коридор закончился так неожиданно, что я ударилась лбом о глухую стену и чуть не выпустила из рук перила. Справа и слева от меня должны были находиться двери, а впереди – технический люк.

Держась одной рукой за перила, я начала шарить другой по гладкой поверхности стены. Но все мои усилия обнаружить люк были тщетны. Неужели они перенесли его в другое место?!

Не будь смешной. Сделай еще одну попытку.

Наконец я нашарила люк и со вздохом облегчения открыла его круглую крышку, предварительно вытерев вспотевшие ладони о брюки.

Оказавшись в узком пространстве технического туннеля, я закрыла за собой дверь и активизировала светящуюся ленту на голове. Ее теплота и сияние разрушили впечатление ирреальности всего происходящего. Я вновь прониклась чувством ответственности за успех своей миссии. Вперед, к центральному ядру, живо!

В туннеле были ступеньки – перекладины стремянки. Воздух здесь пах совсем по-другому, металлом, и был более свежим. Ко мне вернулось обоняние после того, как имплантат сэрасов прекратил свое действие. Ступеньки сохранились еще с тех пор, когда гравитационное поле инвиди функционировало и ядро центра находилось «внизу». Теперь они были мне не нужны, я продвигалась, скользя руками по поручням. Позади меня была холодная шершавая стена, за которой располагались коридоры и складские отсеки. В воздухе стоял приглушенный гул работающей техники, но не такой громкий, каким ему следовало бы быть.

Внизу под стремянкой находились сложные оперативные системы, управляющие, по существу, всей станцией. Я осмотрелась вокруг: маловероятно, что кчин может втиснуться сюда.

Я вошла в туннель на уровне-6, куда выходили все коммуникации спицы, и мне необходимо было пересечь два уровня, чтобы добраться на восьмой.

Я следовала вдоль перекладин стремянки. В пределах узкого светового кольца, отбрасываемого моей лентой, мерцали металлические трубопроводы и панели. А вне его была темная опасная зона, где, может быть, притаился кчин. Интересно, что он сам думает обо всем происходящем? Может быть, просто радуется возможности заняться своим любимым делом – резней? По всей видимости, приказы Геноита казались ему слишком скучными – убить здесь, убить там… Но выборочные убийства не для кчина. Он, наверное, бредил великолепными кчерскими войнами прошлого.

Уровень-8. Гарнет еще нет. Но я намеренно послала ее более длинной и безопасной дорогой.

Зацепившись ногами за перекладины, я повесила сумку с набором инструментов через плечо, зафиксировав ее так, чтобы она не уплывала слишком далеко, и начала ремонт систем герметизации.

92
{"b":"18542","o":1}