ЛитМир - Электронная Библиотека

Он, казалось, был удивлен не меньше ее тому, что они оказались в одной постели. Значит, она правильно предположила, что маркиз не имеет к этому отношения. Теперь ей следовало поскорее убедить его, что она тоже в этом не виновата.

— Я не знаю, как оказалась в вашей постели. Я… я так же удивлена и потрясена, как и вы, и, пожалуйста, вы должны… — попыталась она сказать, но его рот свирепо накрыл ее губы, не давая говорить. Она почувствовала, как его жесткие губы раздвигают рот, сильный язык нашел ее язычок, ошеломив откровенностью своего прикосновения и тем, как ласково и властно обшарил он ее рот.

Когда, завершив свое обследование, вернее, захват, его губы наконец отпустили ее, Элисия могла лишь жадно хватать воздух, задыхаясь от не изведанных ранее ощущений. Между тем он покрывал быстрыми жгучими поцелуями ее шею, руки скользили по изгибам ее тела, изучая и овладевая им с настойчивой лаской. Она беспомощно попыталась отбиться, вырвать свои руки из не выпускающих их пальцев, а тем временем его рот дразнил розовый сосок, венчающий ее грудь, пока он не превратился в твердый бутон.

Что он с ней делает? Она никогда не испытывала ничего подобного, ее никогда не целовал мужчина, не ласкал любовник… Она испугалась, но огонь, растекшийся по жилам, охватил ее пожаром волнения, равного по силе ее страху.

— Ты меня околдовала, — хрипло пробормотал он между поцелуями, — у меня голова кружится от желания. Кажется, ее сейчас разорвет от наплыва чувств!

Его губы пробежались по нежной коже висков к глазам, полным растерянности, и закрыли их поцелуями, а затем вернулись к заалевшим губкам и по-хозяйски завладели ими.

— Элисия, моя зеленоглазая ведьма с огненными волосами, такая холодная и неприступная… я заставлю тебя ожить, разгореться страстью, — не отрывая губ, невнятно шептал лорд Тривейн. Само имя ее звучало в его устах как ласка.

Его рот, крепко прижатый к ее губам, больно заглушал все протесты и стоны, жадные поцелуи становились все настойчивее и грубее. Это длилось целую вечность… Элисия почувствовала его ищущую руку, затем ощущение чего-то твердого и непонятного, интимно упершегося в ее горящее тело. Охваченная паническим ужасом, она с новой силой возобновила борьбу, понимая, что борьба проиграна. И тут она услышала какой-то шум.

Дверь в комнату широко распахнулась, и гром голосов раздался, казалось, прямо у нее над ухом. Она почувствовала, как приподнялось с нее тяжелое, мускулистое тело лорда Тривейна.

— Вот мы и пришли, Терри, — произнес знакомый голос и тут же смолк. — Ох! Ради Бога простите! Наверное, я ошибся комнатой.

Сэр Джейсон был явно сконфужен. Лорд Тривейн, который при первых посторонних звуках скатился с Эли-сии и сел на постели, уставился с выражением смертельной угрозы во взгляде на двух застывших в дверях растерянных джентльменов. — Простите нас ради Бога, Тривейн… — сэр Джейсон деликатно замолчал и перевел глаза на разметавшиеся волосы и обнаженные плечи застывшей под простыней Элисии, — и мисс Димерайс, примите мои глубочайшие извинения.

Лицо второго джентльмена покрылось багровыми пятнами. Он посмотрел сначала в свирепые золотые глаза лорда Тривейна, а затем, не в силах удержаться, перевел взгляд на лежавшее в постели рядом с маркизом прелестное существо с растрепанными рыжими локонами и огромными зелеными глазами.

— Гм, да, да, пожалуйста, примите мои, гм, извинения тоже, — промямлил он, быстро отступая под яростным натиском двух пар сверкающих глаз. Маркиз явно выходил из себя, а такого человека было небезопасно раздражать.

Сэр Джейсон не спеша последовал за ним и, закрывая дверь, оглянулся через плечо с улыбкой, полной нескрываемого торжествующего злорадства, которую ни лорд Тривейн, ни Элисия не могли не заметить.

Лорд Тривейн опустил лицо в ладони и тряхнул головой, словно пытаясь прояснить мысли. Затем он обернулся к Элисии и окинул ее пронзительным твердым взглядом своих дьявольских глаз, все еще темных, но уже не от страсти, а от гнева.

— Боюсь, раньше я был не в настроении слушать ваши объяснения, но теперь хочу знать правду… и никакого вранья не потерплю, — угрожающе произнес он. — Уверен, сейчас перед нами сэр Джейсон разыграл настоящий спектакль. Если это вторжение было случайностью, я готов продать всех моих лошадей первому попавшемуся деревенскому увальню за шиллинг!

— У вас, милорд, еще хватает наглости негодовать и требовать объяснений… У меня!.. Это я должна требовать их у вас! Вы меня едва не изнасиловали! — возмущенно начала Элисия, к которой только сию минуту вернулся дар речи.

Но ее тут же прервал злобный рык.

— Ад и все его дьяволы! Вы что, действительно хотите, чтобы я встал, раскланялся и в лучшей джентльменской манере просил у вас прощения? — вопросил он и сделал движение, угрожая встать с постели. — По-моему, мы несколько выбились за рамки придворного этикета.

Элисия задохнулась.

— Только не это! — ужаснулась она, прекрасно помня о том, что он голый.

— Ладно. Так как же, дорогая моя, вы очутились в моей постели? — небрежно протянул он, сверля ее острым взглядом золотых глаз.

— Я правда не знаю. После того как я покинула ваше и сэра Джейсона общество, я направилась прямиком в свою комнату, расположенную в самом конце коридора. Господи, я даже не знаю, где находится эта! — Элисия растерянно смотрела на маркиза. Тот задумчиво кивнул.

— Эта — в противоположном от вас конце, напротив лестницы. Кстати, вчера вечером я случайно увидел, как сэр Джейсон входил в свою комнату. Она — в вашем конце коридора, по-видимому, напротив вашей, поэтому я сильно сомневаюсь, что он мог по ошибке войти ко мне вместо своего номера. — Глаза лорда Тривейна угрожающе сузились. — Продолжайте. Вы отправились в свою комнату и…

— Я очень устала, так как путешествовала весь день, и готовилась лечь спать, когда хозяин гостиницы принес мне какое-то горячее питье, по-моему, с ромом, потому что я сразу почувствовала сонливость, такое оно было крепкое. Он сказал, что его прислал сэр Джейсон. И больше ничего не помню: я сразу заснула. Вы должны мне поверить, милорд, это полная правда. Клянусь, — поспешила добавить Элисия под свирепым взглядом лорда.

— Значит, сэр Джейсон велел подать вам горячий ромовый тодди, — принялся размышлять вслух лорд Тривейн. — Он также настоял, чтобы я выпил с ним то же самое перед уходом на покой. Осмелюсь предположить, дорогая моя мисс Димерайе, что мы с вами прошлой ночью были, что называется, опоены до бесчувствия этим ромовым питьем. А когда заснули… сэр Джейсон вдоволь позабавился.

— Но если вы не ошиблись в своих догадках, какой в этом смысл? У сэра Джейсона нет причин питать злобу ко мне, — озадаченно спросила Элисия.

— Да, но зато он вполне справедливо, по его мнению, обижен на меня. Боюсь, вы стали невольной пешкой в его мстительных играх против меня.

— Простите, но я не могу понять, какая же это месть по отношению к вам? Это оскорбило и унизило меня, но что касается вас…

— Да, месть в полном смысле этого слова. Сэр Джей-сон надеялся загнать меня в угол, поставить в такое положение, из которого мне будет очень трудно выпутаться: совращение невинной молодой леди благородного происхождения. Если ты — джентльмен, ты не можешь совершить столь неблаговидный поступок по отношению к девице своего сословия. — Он насмешливо поглядел на нее. — А если у молодой леди к тому же еще имеются мстительные родственники, которые, несомненно, вскоре услышат об этой эскападе… Завтра наверняка на устах у всего Лондона будет история о том, как были застигнуты в постели в объятиях друг друга лорд Тривейн и прелестная девушка… Ну как, представили это себе? Можно дальше не продолжать?

— Нет, это не сработает. План сэра Джейсона обречен на провал, — решительно заявила Элисия. — У меня нет родных, которые потребуют сатисфакции или станут заставлять вас на мне жениться, дабы спасти мое доброе имя. О Боже, а разве вы не женаты?

— Дорогая моя мисс Димерайс, — с мягкой настойчивостью проговорил лорд Тривейн, наклоняясь к ней и вынуждая откинуться на подушки. Нависнув над Элисией, он продолжал: — Никто не может заставить меня сделать то, чего я не хочу. Я ни перед кем не обязан отчитываться. Понятно? И… и я не женат.

22
{"b":"18545","o":1}