ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Романцев. Правда обо мне и «Спартаке»
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Шатун. Книга 2
Москва 2042
Войны распавшейся империи. От Горбачева до Путина
Сколько живут донжуаны
Расскажи мне о море
Тени ушедших
Принц Зазеркалья
Лик Черной Пальмиры

— Постараюсь, Дэни. Я глупо себя веду, но это, наверное, потому, что очень устала сегодня, — с трудом улыбнулась Элисия.

— Конечно, да и кто бы не устал, ехавши всю ночь без остановки. Я уж наверняка. — Дэни неодобрительно поджала губы. — А теперь ложитесь, закройте глазки и засыпайте, — приказала она, подтыкая Элисии одеяло, как малому ребенку, — и будьте паинькой. Я всегда говорила это нашим мальчикам.

Она задула свечи и, пожелав Элисии спокойной ночи, удалилась с подносом. Элисия повернулась на бок и уставилась в темноту, прислушиваясь к мерному бою часов, стоявших на одном из столиков.

Придет ли он к ней сегодня? Теперь у него есть право спать в ее постели и поступать с ней так, как ему заблагорассудится. А она не вправе противиться его желаниям. Остается только надеяться, что он не придет.

С недавних пор она принадлежала мужчине, который не понравился ей с первого взгляда и с которым была знакома всего один день. Она знала о нем очень мало, вернее, почти ничего, ни о нем, ни о его семье, за исключением нескольких мелочей, упомянутых Дэни. Она догадывалась, что родителей его уже не было на свете, что Дэни сказала «мальчики», рассказывая, как укладывала их в постель, так что, по-видимому, у лорда Тривейна были братья или брат, а возможно, и сестра.

Об этом Элисия подумала с надеждой. Возможно, сестра окажется ее ровесницей, и они подружатся. С другой стороны, она может оказаться похожей на лорда Тривейна — высокой, темноволосой, надменной… «Как плохо», — сонно подумала Элисия. С этой мыслью глаза ее закрылись, и сон наконец завладел всем ее существом.

Сидя перед большим камином в своем кабинете, лорд Тривейн мрачно смотрел на огонь. Согревая ладонями золотистый коньяк в своем бокале, он размышлял о девушке, спавшей наверху в хозяйской спальне… о своей жене!

Он громко рассмеялся, и этот хриплый, неприятный смех резко разнесся по комнате. «Женитьба. Брак, — насмешливо подумал он, вспоминая семейные истории своих друзей. — Письменный контракт, позволяющий спать с женщиной и вносить в нее свое семя с благословения общества и церкви. Если при этом вам удастся приобрести состояние, тем лучше, тем больше поздравлений возымеет такой предприимчивый мужчина, особенно если обзаведется несколькими любовницами в придачу».

А невеста? Никак нельзя забыть о милой невесте, которая приобретает дом, чтобы им управлять, и деньги, чтобы тратить, не считая мужа, чтобы им помыкать… Если она была девственницей, брак избавляет ее от статуса старой девы, а если она уже была чьей-то любовницей, брак придает ей респектабельности. Весьма выгодно для всех участников сделки.

Что ж, теперь его постигла та же участь, и никто не сможет попрекнуть его в охоте за приданым. Невеста явилась к нему попросту в одном платьишке, а если сказать правду, то вообще нагишом.

Он припомнил свои слова в разговоре с Бекингемом, что его жена может прийти к нему в чем мать родила. Бог свидетель, так оно и вышло! Если бы не его ненависть к Бекингему, он прославил бы его мастерский удар, когда тот поймал его на слове и подсунул голую невесту к нему в постель. Признаться, на этот раз Бекингем превзошел самого себя.

Мысли его перешли на Бекингема. Негодяй опоил их обоих, раздел, как грабитель могил… Маркиз почувствовал, как поднимается в нем темная волна гнева. Да, ему стоит подумать над достойным способом расплатиться с сэром Джейсоном Бекингемом! Мрачная эта мысль прочно засела у него в голове.

Лорд Тривейн уставился невидящим взглядом в бокал с бренди. Он видел стройные ноги Элисии, одна из которых была вытянута вверх и покрыта мыльной пеной, червонное золото волос, высоко заколотых на макушке, буйно кудрявящихся от пара; белые плечи и твердые округлые груди, порозовевшие от горячей воды и отблесков огня камина.

«Она красавица», — подумал он, вспоминая ощущение упругой мягкости ее тела под своим, ее сладостного рта… По крайней мере сэр Джейсон подсунул ему не какую-нибудь жеманную дурочку с лошадиным лицом, слезливо призывающую мамочку. Уж если наказывать Бекингема по-настоящему, стоит поблагодарить его за то, что тот помог ему найти такую идеальную жену.

Внезапно он ощутил неудержимую, клокочущую ярость при мысли о том, что Бекингем видел Элисию обнаженной, трогал ее тело раздевая. Он чувствовал неодолимое желание убить мерзавца. Элисия принадлежала ему, и никто не имел права ее касаться.

Элисия. Да, теперь она была его, и он ее хотел. Влечение к ней проснулось в нем с первого взгляда, когда она, согреваясь, стояла перед огнем в гостинице. Она была первой женщиной, проявившей к нему откровенную неприязнь, и его покорило это совершенно новое ощущение. Без ложной скромности он сознавал, что большинство женщин желали любовной связи с ним. Большинство, но не прелестная мисс Димерайс, которая глядела на него с холодным презрением, разговаривала с осуждением в голосе и… дралась как дикая кошка, оказавшись в его постели. После сцены с Марианной у него не было никакого желания лебезить перед ней или перед какой бы то ни было женщиной. По правде говоря, он чувствовал к слабому полу такую неприязнь, что излил все накопившееся презрение и весь свой цинизм на первую попавшуюся. На зеленоглазую ведьму с огненными волосами, которая покорила его против воли и легким покачиванием соблазнительных бедер уничтожила все его мизантропические намерения.

С ее неистовым темпераментом ему так просто не сладить, придется повозиться. Однако оказаться в одной упряжке со слезливой растяпой было бы невыносимо. «Уж лучше со стервой», — подумал маркиз, и в золотых глазах сверкнул опасный огонек предвкушения.

Допив остаток бренди, лорд Тривейн покинул кабинет и, шагая через две ступеньки, поспешил наверх, в главную спальню.

За минуту маркиз преодолел длинный коридор. Войдя в комнату Элисии, он подошел к постели и тихо остановился рядом. Золотистое сияние свечи, зажатой у него в руке, осветило спящую на громадной постели девушку, мерцая мягкими бликами на утомленном лице.

Волосы, пламенеющие в неверном теплом свете, рассыпались по подушке и атласному одеялу. На тонкой бледной руке, лежащей поверх одеяла, сверкало его золотое кольцо — зримое свидетельство его законной власти над ней.

Он осторожно склонился к постели, следя, чтоб не капнуть горячим воском ей на руку, и жадно посмотрел на ее губы. Полная нижняя губка слегка оттопырилась, густые темные ресницы оттеняли лицо; глаза, в которых ему так хотелось утонуть, были закрыты. Нежная, трепещущая жилка в ямке у белоснежного горла привлекла его жадный взгляд, и, опустив голову, он припал губами к этому, словно созданному для них местечку, погрузив пальцы в шелковистые длинные локоны.

Элисия что-то неясно пробормотала во сне, и лорд Тривейн увидел, как слеза выкатилась из уголка глаза и. медленно поползла по щеке. Он поймал ее кончиком пальца, испытав странное ощущение теплой влаги…

Он почувствовал, что жар его тела схлынул, и, круто повернувшись, покинул спальню. Будь он проклят, если станет вести себя как животное из-за этой рыжей девчонки в соседней комнате. «Да провались она в преисподнюю», — свирепо подумал он, стаскивая с себя одежду и укладываясь спать в одиночестве.

Глава 7

На ней платье из шелка цвета травы,

А плащ был из бархата тонкого.

Шесть десятков бубенчиков в гриве коня

Из серебра были звонкого.

Баллада XV века

Элисия сидела у высокого стрельчатого окна и смотрела на бурное серое море внизу, чьи неукротимые волны с шумом разбивались о скалы у подножия утеса, на котором стоял замок Тривейнов. Белые брызги пены взмывали в воздух, словно гигантские своенравные фонтаны. Дождь, ливший не переставая с ночи ее приезда, наконец прекратился, но небо оставалось хмурым и неприветливым.

Передернув плечами, Элисия поднялась, поплотнее закуталась в шаль и пересела в кресло с сине-зеленой полосатой атласной обивкой, стоявшее перед камином, в котором весело потрескивал огонь, а поленья рассыпали яркие оранжевые искры.

29
{"b":"18545","o":1}