ЛитМир - Электронная Библиотека

Данте молча стоял перед ней. На лице его застыло выражение странной неуверенности, и это еще больше убедило Рею в том, что ему действительно есть что скрывать.

Наконец он заговорил:

– Ты права. Я и в самом деле уходил. Просто решил прогуляться немного, – ответил он, но Рея подозревала, что это далеко не так. Он сказал только часть правды.

– Ты никого не встретил по дороге? – неуверенно спросила Рея, но ее прервал громкий смех Данте.

– И кого же, как ты думаешь, я мог встретить в этот час? – вызывающе спросил он, словно ожидая упреков.

Но, взглянув в несчастное, встревоженное лицо, Данте упал перед ней на колени и сжал ее холодные руки в своих ладонях.

– Рея, мой маленький золотой цветок, – прошептал он, заставив ее поднять лицо. Его глаза сверкали в свете луны. – Тебе нет нужды опасаться других женщин. Ведь об этом ты подумала? Просто верь мне. Помнишь, когда-то ты поклялась, что ничто в мире не заставит тебя отвернуться от меня, что бы ты ни услышала. Всегда верь только в одно: в мою любовь. Она навеки принадлежит тебе, и это так же верно, как и го, что вслед за ночью обязательно придет день. – Увидев огонь, который горел в его глазах, Рея внезапно поверила ему.

И чуть позже, когда он снова осторожно привлек ее к себе, она уже не отстранилась. Сгорая в пламени страсти, она совсем позабыла о призрачной женской фигуре в белом, что кралась за ним по пятам по тропинкам сада. Или, может быть, не забыла. Скорее всего, Рее просто не хотелось думать об этом.

Рея рассеянно обвела взглядом охотничий домик, ставший таким уютным. Она знала, что он станет ей домом, по крайней мере, на целый год, и внезапно почувствовала что-то вроде законной гордости. Она проснулась довольно рано, даже слуги еще спали, и теперь, в тишине, когда новый день еще только зарождался, Рея наслаждалась редкими минутами одиночества. Как странно, совсем по-другому выглядит в этот час огромный холл, подумала она, коснувшись кончиками пальцев нежных лепестков золотых нарциссов, огромный букет которых украшал массивный дубовый стол и отражался, словно в зеркале в отполированной до блеска поверхности. Рея двинулась к камину, и в этот миг, захрипев, пробили старые каминные часы. Она с удовлетворением окинула взглядом плетеные стулья с высокими спинками и парочку обтянутых бархатом кресел с изящно выгнутыми ножками, стоявших полукругом подле сверкавшего чистотой камина.

Подняв глаза, Рея на мгновение застыла, вглядываясь в картину, висевшую над каминной полкой. Ее муж собственноручно с благоговением укрепил ее на этом месте. Это был портрет необыкновенно красивой женщины с маленьким мальчиком, за ее спиной виднелось море, окутанное легкой дымкой. Маленькая рука мальчика вцепилась в складки нарядного шелкового платья красавицы. Волосы ее были распущены, и их сверкающие пряди свободно падали ей на плечи. Сама она задумчиво смотрела куда-то вдаль, но серые глаза были печальны. Того же цвета глаза были и у ребенка. Чем больше Рея вглядывалась в портрет, тем сильнее убеждалась, что в глазах Данте никогда не было такого невинного, доверчивого выражения. Неумолимое время оставило на нем свой отпечаток. Теперь взгляд Данте Лейтона был холоден и суров, а Рее хотелось плакать при виде этого очаровательного ребенка, как будто его уже не было в живых.

Она подавила тяжелый вздох, вспомнив об ужаснои трагедии, пятнадцать лет назад разрушившей жизнь людей, которые так безмятежно смотрели на нее с портрета.

– Ах, какое горе, какое горе! – раздался за ее спиной старческий голос.

Рея подскочила от неожиданности и резко обернулась.

– Кирби! Вы до смерти меня напугали!

– Прошу прощения, миледи. Я ужасно огорчен, – извинился Кирби. В руках у него был небольшой серебряный поднос с изящной чашечкой китайского фарфора и крохотным чайником. – Я услышал внизу шаги и спустился узнать, кто здесь, но вы, видно, так глубоко задумались, что я не решился побеспокоить вас. Просто решил, что вы не откажетесь выпить чашечку чаю. – Он поставил поднос на столик возле одного из кресел, подождал, пока Рея сядет, и только тогда наполнил чашечку ароматным горячим чаем.

Рея улыбнулась:

– Вы настоящий колдун, Кирби, умеете читать чужие мысли. Ах, какой чудесный запах! – польстила она старику.

– Я взял на себя смелость сам приготовить его, миледи. Мне показалось, что вам это необходимо, – со слабой усмешкой сказал он.

– Вам следовало бы захватить чашечку и для себя, – сказала Рея, подумав, помнит ли славный старик, что он уже давно не слуга.

– О, миледи, а что подумает капитан, если вдруг ему придет в голову спуститься вниз и он увидит нас тут, вдвоем распивающих чай? – лукаво хихикнул Кирби.

– Ну, должно быть, решит, что двое старых друзей пьют чай, – отозвалась Рея ему в тон, но более внимательный взгляд заметил бы, что улыбка далась ей нелегко. – Какая она была, Кирби? – тихо спросила Рея, снова бросив взгляд на красавицу с портрета.

Глубокий вздох вырвался из груди старика.

– Ах, леди Элейн – она была святая, да, да, именно так! – торопливо добавил Кирби, подумав про себя, что такую даму, как леди Элейн, забыть невозможно. – А уж как она обожала Данте! Только для него и жила! Думаю, это потому, что она никогда не была по-настоящему счастлива с лордом Джоном. Он был чудесный человек, но не интересовался ничем, кроме книг и картин и еще всяких редких вещиц, которые коллекционировал. Скульптуры он любил нежнее, чем жену и сына. Собрал богатейшую коллекцию гравюр, старинных медалей, гемм, всяких ценных безделушек, прелестных пустячков. И прошу прощения, миледи, просто на тот случай, если вы случайно наткнетесь на… хм-м… словом, как-то раз лорд Джон отправился в большое путешествие, уж не знаю куда, и привез великое множество разных скульптур, полуобнаженных дам и… э-э-э… джентльменов. Помню, как будто это было вчера, – наша старая домоправительница, а в то время она была горничной у нашей хозяйки, чуть в обморок не упала, когда она увидела… м-м-м… одного из джентльменов, прошу прощения, миледи, – закашлялся Кирби.

– Ах вот каким он был коллекционером… – протянула Рея, ничуть не шокированная.

Кирби был поражен.

– Но, миледи, вы не совсем поняли. Рея улыбнулась:

– Я вовсе не хотела сказать ничего плохого. Коллекционер, Кирби, – это человек, который любит искусство и восхищается предметами старины. Из ваших слов я поняла, что покойный лорд Джон преклонялся перед красотой.

– Ах вот как! – пробормотал Кирби, задумчиво сдвинув брови. – Ну что ж, думаю, вы правы. Вот и мне всегда почему-то казалось, что лорд Джон смотрел на свою жену, будто она – лишь часть его коллекции. И он всегда держал лорда Данте на расстоянии. Наш хозяин рос быстрее, чем взрослел, и, думается мне, лорд Джон опасался, как бы тот ненароком не разбил или как-то не повредил его драгоценную коллекцию. Как сейчас помню горькую обиду на лице капитана каждый раз, когда лорд Джон раздраженным тоном приказывал ему выйти вон из комнаты. Впрочем, и с леди Элейн хозяин вел себя точно так же, хотя, если хотите знать, она была в тысячу раз прекраснее, чем все эти бесстыжие мраморные статуи, – презрительно фыркнул старик. – Вы мне чем-то напоминаете ее, миледи, – брякнул Кирби не подумав и вдруг побагровел от смущения. – Ох. миледи, я вовсе не хотел ничего такого…

– Кирби, ну что вы, право! Для меня большая честь, что вы сравнили меня с леди Элейн, – прошептала Рея, губы ее нервно подергивались.

Хьюстон Кирби бросил на портрет испытующий взгляд, и вслед за Реей его охватила та же непонятная грусть.

– О, миледи, я желаю всей душой, чтобы вы жили здесь гораздо счастливее, чем бедная леди Элейн! У меня бы сердце разорвалось, если бы я увидел, что вы страдаете, как она когда-то, бедняжка. Порой мне кажется, что я бы с радостью дал себя вздернуть, лишь бы заставить сэра Майлза мучиться так же, как страдала она по его вине. Я всегда терпеть его не мог, – продолжал Кирби. – Ни на грош ему не верил! Вечно он лгал и строил какие-то козни. Всех беспардонно использовал, а потом просто стоял в стороне с мерзкой ухмылкой – вот, мол, каков я! Мне всегда казалось, что он наслаждался, распродавая одну за другой прекрасные вещи, которые покойный лорд Джон собирал всю жизнь. А бедняжка леди Элейн! Счастье ее, что она умерла! Только так смогла избавиться от этого негодяя, – вздохнул Кирби. – Странная это была история, и странный он был человек – и любил и ненавидел леди Элейн в то же самое время. – Тревожно оглядевшись по сторонам, Хьюстон Кирби понизил голос и склонился к Рее: – Вы ведь не верите глупым слухам, что ее дух все еще бродит по скалам, а, миледи?

105
{"b":"18546","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Небесная музыка. Луна
Желтые розы для актрисы
Земля лишних. Треугольник ошибок
Обжигающие ласки султана
Омерзительное искусство. Юмор и хоррор шедевров живописи
Мастера секса. Жизнь и эпоха Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон – пары, которая учила Америку любить
Фоллер
Правила соблазна
Здравый смысл и лекарства. Таблетки. Необходимость или бизнес?