ЛитМир - Электронная Библиотека

– А известно ли вам, что к тому времени, как «Невидимка» снова вышла в море, дом сэра Джейкоба уже ломился от картин, мебели, столового серебра и хрусталя, что некогда заполняли Мердрако? В это невозможно поверить, но порой мне кажется, что сэр Джейкоб искренне наслаждался, собирая все эти сокровища. Теперь надежда окрыляла меня. Я был уверен, что когда-нибудь мои мечты станут явью, и больше не сомневался в удаче. Всем, чего я добился, я обязан сэру Джейкобу и моему капитану, Седжвику Кристоферу. Если бы не их вера в меня, думаю, у меня просто не хватило бы сил долгие годы сражаться с судьбой, ведь все это время я только и думал о том, как дом моих предков, одинокий и покинутый, стоит на этом пустынном берегу.

Френсис Доминик был глубоко тронут этой речью. Данте Лейтон оказался человеком, достойным той великой удачи, что выпала на его долю. У Френсиса мелькнула мысль, что, если бы его отец дал Данте шанс рассказать о себе, он нашел бы в нем много общего с самим собой.

А Рея в эту минуту думала о том, что сэр Джейкоб Вир действительно необыкновенный человек. Чего стоило хотя бы его решение во что бы то ни стало разыскать Данте, чтобы сообщить, как он ошибался в юноше! А решимость помочь ему снова обрести наследие своих предков была поистине актом милосердия, и Рея поклялась, что никогда этого не забудет.

Внезапная мысль заставила ее похолодеть. С трудом взяв себя в руки, Рея тихо спросила:

– А леди Бесс знала, что ее дед помогает тебе?

– Нет. Это была наша тайна. Больше никто не подозревал об этом. Единственный способ сохранить что-то в секрете – это держать язык за зубами. А почему ты спросила?

– Обычное любопытство, – ответила Рея, но ей по-прежнему не давала покоя мысль: что же Бесс Сикоум сочла нужным рассказать деду, чтобы заставить его изменить мнение о Данте? Неужели совесть в конце концов заставила ее раскрыть правду?

Улицы Уэстли Эббот, когда они возвращались домой, казались вымершими. Подковы лошадей звонко цокали по каменным плитам дороги, а эхо разносило их голоса по опустевшим улицам. Появление всадников прошло незамеченным – местные жители, опасаясь шторма, позаботились закрыть даже тяжелые ставни. Быстро опустела и рыночная площадь, торговцы, аккуратно убрав свой товар до завтра, исчезли как по волшебству вместе со своими повозками.

Пересекая опустевшую площадь, они заметили экипаж, стоявший возле лавки на противоположной стороне. Рее достаточно было увидеть, как потемнело лицо мужа, чтобы догадаться, кому принадлежит эта карета.

Им пришлось попридержать коней, когда какой-то торговец перегородил им дорогу своим фургоном, отчаянно проклиная заупрямившуюся лошадь. Пока они ждали, владелец запряженной шестеркой кареты вышел из лавки, бросив последний взгляд на витрину, где громоздились разноцветные кипы материи. Под руку он поддерживал элегантно одетую даму.

Сэр Майлз Сэндбурн с непринужденной галантностью уже подсадил свою спутницу в карету, когда с другой стороны к нему приблизилась еще одна женщина. За ее руку крепко ухватился маленький мальчик. Он не сводил восхищенного взгляда с богатой кареты. Нашим всадникам, замершим на другом конце площади, показалось, что сэр Майлз испуганно вздрогнул, когда женщина окликнула его. Даже издалека было хорошо заметно, что она вне себя от гнева.

Дернув малыша за руку, она поставила его перед собой и заставила взглянуть на сэра Майлза. Затем, запустив руку в карман, женщина вытащила нечто напоминающее конские яблоки и, размахнувшись, вывалила прямо под ноги сэру Майлзу, запачкав его безупречные сапоги.

Рея испуганно вскрикнула. Сэр Майлз поднял руку и с размаху ударил женщину по лицу, отшвырнув в сторону словно ненужную тряпку. Не взглянув на нее, он вскочил в карету, а его кучер тут же хлестнул по спинам застоявшихся лошадей, даже не дождавшись, пока лакей захлопнет дверцу. Тот едва успел вскочить на подножку.

– Похоже, сэр Майлз ничуть не изменился. По-прежнёму истинный джентльмен там, где замешана леди, – с кривой усмешкой произнес Данте, вспомнив, как» сэр Майлз избивал его мать. – По всей вероятности, сей достойный господин не пожелал иметь ничего общего с бывшей возлюбленной и тем ублюдком, которого она принесла. Слово «милосердие» для него ничего не значит. Теперь, когда оба ему не нужны, он оставил и мать, и ребенка валяться в грязи, – добавил Данте, и губы его превратились в жесткую линию, когда карета, мчавшаяся во весь опор, поравнялась с ними. Вдруг лошади резко остановились.

Рея с трудом заставила себя сдержаться, когда насмешливый взгляд сэра Майлза остановился на ее лице. Высунув голову в окошко, тот с нескрываемым презрением взглянул на пасынка.

– До меня долетели слухи, что ты наконец набрался мужества вернуться в Мердрако. – Этими словами сэр Майлз приветствовал Данте, и в первый раз Рея подумала о том, какой же была жизнь пасынка с этим чудовищем.

– А я немало удивлен тем, что у вас хватило мужества остаться, – отозвался Данте. Ледяной взгляд серых, как предгрозовое небо, глаз с отвращением остановился на лице отчима. – Особенно если учесть, что большинство местных жителей того же мнения о вас, что и я, – добавил он, вытащив из кармана белоснежный, тонко надушенный платок и прикладывая его к носу, словно для того, чтобы заглушить омерзительную вонь.

Словно загипнотизированная Рея следила, как пальцы сэра Майлза стиснули элегантную трость, украшенную серебряной головой волка. Лицо его потемнело – слова пасынка больно'уязвили его. Ему с трудом удавалось сдержать готовый прорваться гнев. Скорее всего для сэра Майлза это явилось весьма неприятной неожиданностью.

– Когда-то давно, Данте, я без труда управлялся с тобой, – прошипел сэр Майлз, – справлюсь и теперь.

Но Данте Лейтону было не впервой встречать врага лицом к лицу. Губы капитана растянулись в хищной усмешке. Его пренебрежительная улыбка и сама по себе была достаточным оскорблением, но те слова, что последовали за ней, заставили сэра Майлза крепко стиснуть рукоятку трости, словно он, забывшись, хотел обрушить ее на голову ненавистного соперника.

– В самом деле, Майлз, ведь это вас, в сущности, я должен благодарить за то, что в конце концов мне повезло в жизни. Если бы не ваше предательство, я бы так и прожил здесь всю свою жизнь. И не попал бы в колонии, не нашел бы сокровище и не разбогател как Крез. Вы проиграли, сознайтесь, Майлз. Вы проиграли хотя бы потому, что я все-таки смог вернуться в Мердрако и теперь ни вам, ни кому другому не удастся заставить меня уехать, – проговорил Данте.

– Да, но куда ты вернулся?! – последовал ответ. – Мне рассказывали, что Мердрако теперь мало чем отличается от обычной мусорной кучи, которой я, правда, и до того считал этот дом! – Глаза сэра Майлза впились в лицо Данте – он надеялся, что сумел поколебать невозмутимость этого человека.

Но Данте, казалось, был спокоен и холоден, как гранитный утес. Злобная вспышка сэра Майлза заставила его лишь чуть приподнять брови.

– Скоро Мердрако будет так же великолепен, как прежде. Можете мне поверить, Майлз, – отчетливо произнес он.

– Как прежде?! – повторил Сэндбурн. – Очень сомневаюсь. Ведь от прошлого если что и осталось, так только имя, да и его ты извалял в грязи. Ах да, конечно, можно купить новую мебель и роскошные ковры, повесить на стены великолепные гобелены, только вот фамильных портретов там не будет. Портреты Лейтонов давно уже проданы. Твой дом уже никогда не станет прежним Мердрако, тем, из которого тебя попросту вышвырнули вон!

– Ах, Майлз, мне страшно неприятно, что вы будете так разочарованы, но что же поделать… К тому же раз уж вам не представится случая своими глазами взглянуть на Мердрако, думаю, мой долг сказать вам: мне снова принадлежит все то, что вы когда-то пытались украсть у меня! Год за годом я искал и в конце концов выкупил всю мебель, которая раньше стояла в Мердрако. Мне удалось вернуть портрет матери. И он опять висит на своем прежнем месте – над камином в охотничьем домике. Каждый раз, когда смотрю на ее прекрасное лицо, я благодарю Бога за то, что у нее хватило мужества ускользнуть от вас, Майлз, даже такой ценой. Вы были так ослеплены жаждой мести, что не подумали, во что превратили ее жизнь. Смерть показалась ей желанным избавлением. И теперь, когда я стою на земле, которая вновь вернулась к Лейтонам, зная, что вырвал жало у ядовитой змеи и мой враг уже никогда больше не ступит на нее, я могу только пожалеть вас, Майлз. Потому что вы единственный, кто зря прожил все эти долгие годы, строя свои хитроумные планы, лелея месть, которая вовсе не была вам нужна. Ну и что вам осталось в жизни, скажите, Майлз? А отомстить удалось мне. И именно я могу теперь торжествовать, – произнес Данте. Он увидел, как лицо сэра Майлза Сэндбурна исказилось судорогой; его обтянутые перчатками пальцы с такой силой вцепились в трость, что Рее на мгновение показалось, что дерево не выдержит.

113
{"b":"18546","o":1}