ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ах, Боже правый, ну о чем ты говоришь?! Моя дорогая Рея Клер, я могу только сожалеть, что в тот злосчастный день был так неловок, что не смог защитить тебя!

– Рея Клер! Как прекрасно снова увидеть тебя, моя дорогая! Разве это справедливо, что ты так чудесно выглядишь, да еще после того, что тебе пришлось вынести? – прозвучал за ее спиной пронзительный голос, который Рея помнила слишком хорошо.

Повернувшись, она увидела перед собой сладко улыбающееся лицо Каролины Уинтерс.

– Боже мой, что стало с твоей кожей?! Дорогая моя, ты черна, как эфиопка! – с неприкрытым злорадством пропела Каролина.

– Добрый день, Каролина. Здравствуйте, сэр Джереми, – вежливо поздоровалась Рея, с искренней радостью кивая последнему.

– Милая моя, как я рад, что вы вернулись! Я так беспокоился о вас, не говоря уже о том, что у меня душа изболелась за ваших родителей. Они так страдали! – Крепко обняв Рею, сэр Джереми тепло поцеловал ее в щеку.

– А как поживает ваша противная подагра? Приступов больше не было? – заботливо спросила Рея, продев свою руку в его, благодарная за то, что он дал ей возможность, не нарушая приличий, покинуть весело болтавших о чем-то Каролину и Уэсли.

– Как мило, что вы это помните, дорогая моя! – произнес глубоко тронутый сэр Джереми. Ведь его собственная дочь никогда даже не упоминала о его мучительном недуге, разве что сетовала, что лишь из-за него они не могут часто ездить в Лондон.

Каролина Уинтерс с трудом подавила вздох. Ей все наскучило, особенно подобные разговоры, а здесь даже не было никого, кто бы смог развлечь ее. За неимением лучшего девица ловко подхватила под руку Уэсли Лоутона и с самой очаровательной улыбкой на круглом, детски пухлом личике повлекла кавалера к дивану. Впрочем, как ни старалась она привлечь его внимание, Каролина все же вынуждена была признать, что глаза Уэсли ни на миг не отрывались от хрупкой фигурки Реи.

– Я говорил вашему отцу, что мы приехали бы и раньше, но Каролина настаивала, чтобы мы дождались, пока Уэсли заедет за нами в Уинтерхолл. Я знал, что ваш отец успел послать ему весточку. В конце концов мы решили, что поедем вместе, – кстати, в наши дни, когда на дорогах небезопасно, может, так даже лучше. Да, ну и время настало! – Сэр Джереми смущенно кашлянул, сообразив, что, невольно забывшись, затронул тему, которой лучше было бы не касаться. – Впрочем, моя дорогая, что толку говорить об этом. Да, да. Такая трагедия, но теперь все уже позади.

Однако не тут-то было. Его дочь, чье неуемное любопытство граничило с откровенной грубостью, вся горела от желания узнать, насколько верны сплетни, которые в последние дни долетали до нее.

– Ну же, папа, – капризно надув губы, протянула Каролина. – После того как я чуть было тоже не погибла, по-моему, я имею полное право услышать, что же случилось с Реей, когда ее увезли из Англии. О Господи, мне кажется, я уже никогда не стану вновь такой, как прежде! Мне до сих пор по ночам снятся кошмары, я будто снова вижу лица этих людей и просыпаюсь в холодном поту, – трагически пролепетала Каролина.

– О чем ты говоришь, моя дорогая? – Сэр Джереми поспешил сгладить вопиющую бестактность дочери. – Рее совсем ни к чему снова вспоминать все ужасы, что выпали на ее долю. Все это позади, и сейчас мы просто счастливы, что она снова с нами, в Камейре. И как я уже сказал, Люсьен, – сэр Джереми повернулся к своему старинному другу, – мы очень польщены, что ты пригласил нас приехать. В конце концов ведь Рея вернулась не больше недели назад.

– Ты же знаешь, Джереми, мы всегда считали вас членами нашей семьи, – сказал Люсьен, с трудом удержавшись, чтобы ненароком не сказать «тебя». Конечно, когда скончалась его жена, старина Джереми Уинтерс как мог воспитывал осиротевшую дочь. В конце концов она ведь была его единственным ребенком.

– Ну папа, не глупи. Ведь я не кто-нибудь, а ближайшая подруга Реи. И спрашиваю не из пустого любопытства, а потому что считаю своим долгом положить конец всем этим гадким сплетням, что в последнее время распускают в Лондоне о Рее Клер. Ах, моя дорогая! – заявила Каролина, бросив украдкой змеиный взгляд из-под жеманно опущенных длинных ресниц. – Ты ведь, наверное, и не подозреваешь, что твоя репутация, как бы это сказать… – Гостья запнулась, словно была слишком смущена, чтобы продолжать, вполне уверенная, что граф Рендейл не упустил ни одного слова. А если и было на свете что-то такое, о чем Уэсли Лоутон, граф Рендейл, действительно заботился, так это его доброе имя и честь семьи. Для человека его положения вдруг породниться с семейством, чья репутация серьезно пострадала, – да это было бы просто немыслимо!

– Каролина! – резко одернул ее отец. Лицо сэра Джереми пошло багровыми пятнами, он явно был в бешенстве.

– О Боже, но ведь это так и есть! – запротестовала Каролина, словно ее несправедливо обвинили в чем-то ужасном. – Я только хотела сказать, что бедняжку Рею Клер больше не считают такой уж завидной партией. Ах, ну конечно же, это страшно несправедливо, но что поделаешь! – произнесла Каролина с лицемерным сочувствием по отношению к своей красавице подруге.

Каролина была совершенно уверена, что ее злобные намеки попали в цель, повергнув в замешательство несчастную жертву. Поэтому она ушам своим не поверила, когда в комнате отчетливо прозвучал серебристый смех Реи. Каролина опешила, и слова замерли у нее на губах.

– Как мило с твоей стороны, дорогая Каролина, что ты так заботишься о моей репутации, – добродушно отозвалась Рея, подумав, что за прошедший год злобная и завистливая подруга ничуть не изменилась. – Кстати, тебе нет нужды так уж волноваться по этому поводу. Ты права, я и в самом деле больше не являюсь завидной партией для кого бы то ни было, но лишь по очень простой причине – я замужем!

Возглас растерявшейся Каролины был почти заглушён изумленным восклицанием графа, в котором прозвучало явное недоверие. Но Каролина очень быстро пришла в себя, и шок от столь неожиданного известия сменила радость при мысли, что больше Рея не будет стоять у нее на пути в войне за сердце Уэсли Лоутона.

– Дорогая моя, это же просто замечательно! – воскликнула Каролина, в первый раз за свою жизнь не покривив душой.

– Неужели это правда? – неуверенно спросил граф, и голос его предательски дрогнул.

– Да, – просто ответила Рея, безуспешно пытаясь поймать взгляд отца. Но герцог молча потягивал маленькими глотками бренди, и, казалось, мысли его витали где-то далеко.

– Н-но я ничего не понимаю! За кого же ты вышла замуж? Ты ведь только что вернулась, когда же это случилось?! У тебя просто не было времени, – слабо запротестовал граф.

Бедный Уэсли, подумала Рея, почувствовав в душе жалость к напыщенному графу Рендейлу. Казалось, он был раздавлен, и она уже было собралась попросить отца предложить Уэсли немного бренди, чтобы вернуть его к жизни, как вдруг он с умоляющим видом повернулся к ней:

– Но вы ведь вышли замуж не за кого-нибудь из этих грубых колонистов, надеюсь?! Или, упаси Господи, за какого-нибудь моряка?! – Он требовательно взглянул ей в лицо, с ужасом вообразив, что сам вдруг женился бы на какой-нибудь неотесанной деревенщине без роду без племени. Да он бы глаз не осмелился показать в Лондоне!

Рея покачала головой и, сделав над собой усилие, с трудом изобразила мученическую улыбку. Она прекрасно понимала, что, с точки зрения такого надутого индюка, как граф Рендейл, не так уж страшно выйти замуж за человека с немного подмоченной репутацией, лишь бы у мужа были титул, богатство, связи и положение в обществе, на остальное можно закрыть глаза.

– Мой муж – Данте Лейтон, он капитан «Морского дракона», того самого корабля, на котором я оказалась, когда мы покинули Чарлстаун, и который в конце концов благополучно доставил меня в Англию.

Если бы граф Рендейл родился собакой, он бы сейчас, подняв голову, завыл от тоски. Рея даже немного испугалась: никогда в жизни она не видела на побелевшем лице Уэсли такого ужаса и страдания.

40
{"b":"18546","o":1}