ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я лорд Робин Доминик. Я живу в Камейре и точно знаю, что никому в нашей семье не хочется, чтобы этот человек, Данте Лейтон, вошел в наш дом!

– Поэтому, юный сэр, вы и решили взять все в собственные руки, я правильно понял? – мягко спросил Кирби, в душе его шевельнулась жалость к перепуганному мальчику. Скорее всего парнишка действовал на свой страх и риск, семья вряд ли могла бы одобрить такое. – Молодой человек, мне почему-то кажется, что твои родители ничего об этом не знают. Я угадал? – в упор спросил Кирби.

– Н-н-нет, им все известно! Конечно, я все рассказал! Вы ведь сами все слышали – моя семья знать не желает этого самого Данте Лейтона. Пускай убирается обратно в колонии! И Рея вовсе не любит его. Я сам слышал, как сестра говорила, что рада была бы совсем не видеть его! Почему бы вам не забрать его и не убраться с глаз долой?! – в полном отчаянии воскликнул Робин.

– Врешь! – рявкнул Конни, рот мальчика был перекошен от горя. – Миледи по уши влюблена в нашего кэпа. И она сама пригласила меня приехать в Камейр повидать ее! А она не из таких, кто горазд передумывать, правда же, мистер Кирби?! – дрожащим голосом спросил Конни, похолодев от ужаса при мысли, что это может оказаться правдой.

– Ты прав, малыш! – коротко ответил Кирби, не отрывая внимательного взгляда от капитана. Ничего не оставалось делать, как только положить его в карету и продолжить путь в Камейр. Правда, сам капитан совсем не так мечтал появиться в замке, подумал старик, сокрушенно покачав головой. И вздохнул при мысли, что жизнь вечно преподносит им какие-то сюрпризы. Вот хотя бы сейчас – даже герцог Камейр не решится захлопнуть дверь перед раненым.

С испугу неправильно истолковав безнадежный жест Кирби, Конни Бреди вскочил с колен и, схватившись рукой за пенно-белое кружево у ворота юного Робина, с силой сдавил тому горло.

– Это ты убил его! – завопил он в бессильной ярости, впившись глазами в темноволосого мальчика примерно одних с ним лет.

Это, конечно же, младший брат самой леди Реи Клер, тот, о котором она всегда вспоминала с такой любовью. А теперь этот разряженный в пух и прах юный лорд убил единственного человека, который заботился о нем, Конни. Ну ничего, это ему даром не пройдет, он отомстит за смерть своего капитана!

– Ты за это заплатишь, слышишь, ты, мерзкий, надутый гаденыш! А леди Рея Клер все равно любит его! И она возненавидит тебя, потому что именно ты убил его!

– Да не убивал я его! И она никогда не сможет ненавидеть меня! Никогда! – завопил Робин в отчаянии, сообразив, что этот чумазый неотесанный парень, должно быть, и есть тот самый юнга Бреди, к которому сестра так привязалась во время плавания.

Робин попытался было освободиться, но не тут-то было – наглый парень оказался не из слабых. Загрубевшие руки его еще сильнее скрутили кружевной галстук и тугой петлей сдавили горло. Робин стиснул зубы. Не сводя глаз с искаженного яростью лица Конни, он изо всех сил лягнул того в голень. Крик, вырвавшийся у противника, показался ему слаще меда, но всего на долю секунды. Прежде чем лорд успел насладиться сознанием собственного превосходства, ему умело подставили ногу, и Конни Бреди, выросший в убогом сиротском приюте и сегодня впервые в жизни облачившийся в приличные бриджи и камзол, навалился на противника.

Хьюстон Кирби, вытаращив глаза, уставился на мальчишек, которые катались по лугу, награждая друг друга тумаками, царапаясь и кусаясь.

Кучер спрыгнул с козел карсты и с широкой ухмылкой приблизился к месту ожесточенной схватки. Мальчики были примерно одного возраста, весили тоже одинаково, боевого духа им было не занимать, так что бой обещал быть интересным.

– Если ты хотя бы на минуту перестанешь на них глазеть и поможешь мне, то мы перенесем милорда в карету, – не слишком вежливо окликнул Кирби любопытного кучера. – Только очень осторожно, – добавил старик уже значительно мягче, заметив, что тот послушно приблизился.

Они наполовину несли, наполовину тащили по земле бесчувственное тело, когда к ним галопом приблизился еще один всадник со стороны замка. Хьюстон Кирби, кряхтя, обернулся, чтобы попросить о помощи, но замер, как только увидел перед собой изуродованное шрамом лицо самого герцога.

Боже милосердный, обреченно подумал Кирби. Ну как защитить капитана, когда герцог, похоже, замыслил против него что-то чудовищное?! Но опасения его развеялись, едва Люсьен Доминик, мгновенно оценив ситуацию, спешился и подхватил тело Данте так бережно, словно тот был его самым близким другом.

– Что случилось, черт побери?! – властно потребовал ответа герцог, помогая коротышке дворецкому укладывать тяжелое тело на сиденье кареты.

Кирби уже открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг понял, что абсолютно не представляет, что сказать. К счастью, обошлось без объяснений. Проницательный взгляд герцога остановился на запыхавшихся противниках. Мальчишки уже успели встать на ноги и постарались отойти друг от друга подальше. Смущенный Джеймс держался поодаль.

– Джеймс! – Пронзительный голос герцога вывел юношу из оцепенения. Вздрогнув, тот поднял глаза и увидел, как дядя решительно направился к нему. Джеймс Флетчер почувствовал себя на грани отчаяния.

Он оказался единственным, кого Люсьен Доминик смог узнать. Двое других мальчиков были перемазаны до ушей. Но когда крепкая рука схватила их за плечи и им пришлось взглянуть прямо в пылающее гневом лицо герцога, тайна разрешилась мгновенно. Эти ярко-голубые глаза были слишком хорошо знакомы герцогу, а поскольку раненый Данте Лейтон лежал без сознания в карете, то мальчишка был не кем иным, как юным Константином Магнусом Тайроном Бреди.

– Будьте любезны, юные джентльмены, объяснить мне, что все это значит, и, пожалуйста, оба. А напоследок и я вам кое-что скажу, – процедил Доминик ледяным тоном, который был отлично знаком его сыну. У Робина душа ушла в пятки. – Ты, – коротко приказал герцог, повернувшись к Копии, – сядешь в карету и отправишься в замок вместе с мистером Кирби и своим капитаном. А ты, Робин, сядешь на лошадь, кстати, она щиплет травку там, вдалеке, и тоже отправишься в Камейр, причем немедленно. Что касается тебя, Джеймс, – повернулся он к юному племяннику, который, решив, что о нем позабыли, попытался тихонько улизнуть, – я надеюсь, что ты все объяснишь мне по дороге домой. Мы вернемся в замок вместе. – Этот безжалостный приказ прозвучал подобно удару кнута для молодого человека, которому еще предстояло выдержать нелегкое объяснение со своим собственным отцом.

Данте Лейтон очнулся, когда боль в виске стала совершенно нестерпимой. Казалось, в голове стучат крохотные молоточки. Тихо застонав, он поднял руку к голове и наткнулся на толстый слой бинтов, которым была перевязана рана на лбу. Несказанно удивившись, он чуть приоткрыл глаза, огляделся по сторонам и пришел в еще большее недоумение. Он лежал не на дороге, как ожидал, а в очень удобной кровати с четырьмя столбиками, с изящными вышитыми драпировками и стеганым покрывалом, которым кто-то заботливо прикрыл его. Высокие стрельчатые окна были слегка задернуты роскошными шторами из итальянского шелка цвета морской волны, чтобы уберечь раненого от прохладного осеннего ветерка. В камине весело пылал огонь, отблески его падали на лицо спящей женщины, которую Данте никогда не видел прежде, и в этот момент изящные часы на каминной полке громко пробили час. Женщина заснула, сидя у камина в кресле с высокой спинкой, обитом шелковым жаккардом цвета чайной розы; ее лицо, запрокинутое на высокий подголовник, даже во сне было суровым. Чем-то она здорово напоминала сторожевую собаку.

Не теряя ее из виду, Данте скосил глаза на дверь. К сожалению, оказалось, что она находится по ту сторону камина, и чтобы выйти, неминуемо надо было прокрасться мимо спящей женщины. Данте и сам не отдавал себе отчета, почему эта нарядно обставленная комната внушила ему странное чувство неуверенности. Похоже, за ним хорошо ухаживали. Роскошный букет ярких цветов в китайской вазе на туалетном столике красного дерева наполнял комнату тонким ароматом, а неподалеку от кровати сверкал серебром поднос с чайником и чашками. Брови Данте поползли вверх от изумления, когда, оглядев обстановку повнимательнее, он заметил на крохотном столике возле кровати хрустальный бокал, полный бренди. Его поставили так, чтобы Данте легко мог дотянуться. Облегченно вздохнув, мужчина поднес его к губам и без малейшего колебания осушил до дна одним глотком.

43
{"b":"18546","o":1}