ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Не смогу жить без тебя
Империя из песка
Эликсир для вампира
Капкан для MI6
Громче, чем тишина. Первая в России книга о семейном киднеппинге
Системная ошибка
Дао жизни: Мастер-класс от убежденного индивидуалиста
Ключевые модели для саморазвития и управления персоналом. 75 моделей, которые должен знать каждый менеджер
Цвет Тиффани

– Рея?!

Выглянув из-за плеча мужа, Сабрина Доминик с трудом выдавила улыбку:

– С Реей все прекрасно. Что же касается вас, Данте Лейтон, то вы стали счастливым отцом на редкость горластого сына!

Прошло всего несколько дней, и преподобный Смолли проводил службу в старинной маленькой церкви. Крестили Кристофера Доминика Лейтона, графа Сэндрейка, первого внука герцога и герцогини Камейр. Все называли его лорд Кит. Это был поистине прелестный малыш с крошечной головкой, покрытой густыми кудрями, и оглушительным ревом, который был слышен во всех уголках старой церкви и заставлял бедного священника испуганно вздрагивать. Юный граф так вопил, что преподобный едва слышал сам себя.

Когда обряд был закончен, святой отец с немалым облегчением принял приглашение вернуться в замок, тем более что в роскошной Китайской гостиной крик юного лорда Кристофера звучал как-то тише и не так приводил его в содрогание. А уж когда юная мать мило извинилась и унесла новорожденного, чтобы покормить его милость, преподобный и вовсе воспрянул духом. Теперь он мог наконец без всяких помех потягивать ароматный херес, предаваясь блаженным мыслям о скором уходе на покой.

Вежливо извинившись, Данте отделался от своих собеседников, чтобы последовать за женой. Ему удалось настичь ее у лестницы. Он протянул руки и забрал у нее сына. Осторожно подхватив вдруг замолчавшего малыша одной рукой, Данте обнял Рею за плечи и привлек к себе. Так, втроем, они и поднялись по огромной парадной лестнице замка.

– Я уже говорил, как благодарен тебе за сына? – спросил он, не отрывая взгляда от крошечного личика, едва заметного среди покрывал из тончайшего козьего пуха.

– Много раз, милорд, – отозвалась Рея.

– А я говорил тебе, что от твоей красоты у меня замирает сердце?

– Тысячу раз, милорд, – с улыбкой ответила Рея.

– А говорил я, сколько счастья ты привнесла в мою жизнь? – спросил он.

– Еще чаще, милорд, – подтвердила она, и чарующая улыбка стала еще прелестнее.

– А говорил я, что люблю тебя больше всего на свете? – осведомился он.

Рея застенчиво опустила глаза.

– О да, милорд. Хотя, думаю, я гораздо быстрее поверила бы, если бы вы доказали свою любовь на деле, – прошептала она, и от этих слов Данте бросило в жар.

Ведь прошло уже немало месяцев с тех пор, когда он в последний раз занимался любовью со своей женой.

Он окинул ее таким взглядом, что у Реи запылали щеки.

– Ага, миледи! Похоже, я сделал ошибку, уделив столько времени словам.

– Вот именно, милорд, – подтвердила она, невольно остановившись по старой привычке перед знаменитым портретом предка, жившего в эпоху Елизаветы.

– Должно быть, он ревнует, – прошептал Данте, бросив взгляд на авантюриста былых времен и снова опуская глаза на личико спящего сына.

– Вряд ли. Скорее он был бы доволен, – мягко возразила Рея. Она прощалась в душе с фантазиями юной девушки, в то время как глаза ее не могли оторваться от профиля любимого мужа. Они молча шли по гулкой галерее, пока не остановились перед другим портретом. На этот раз шаги замедлил Данте.

– Похоже, эта картина совсем тебя очаровала, – пробормотала Рея. Она невольно вздохнула, вспомнив, сколько всего случилось с того дня, когда их семья собралась вместе, чтобы позировать для этого портрета.

Данте улыбнулся, с трудом оторвав взгляд от фиалковых глаз герцогини на портрете, прежде чем перевести его на изображение Реи.

– Когда-нибудь я расскажу тебе, о чем мечтал один молодой человек и как в один прекрасный день он понял, что жизнь подарила ему все, о чем он только мог подумать, и даже много больше того. Поверь мне, Рея, я сейчас ни о чем не жалею, – с мучительной неопределенностью сказал он. Заметив растерянное выражение ее лица, Данте усмехнулся и, крепче прижав к себе жену, пошел дальше.

Рея дотронулась до теплого свертка у него на руках и весело рассмеялась.

– Немного поздно жалеть о чем-либо, милорд. Пришло время позаботиться о жене и сыне.

Застыв у окна своей комнаты, Данте молча смотрел на сады, разбитые на террасах. Его взгляд скользнул с аккуратно подстриженной изгороди из тисовых деревьев к розовым кустам, перенесся вдаль, к пруду и парку… Он тяжело вздохнул. Редко в своей жизни приходилось ему испытывать такой покой. Теперь он понимал, почему Рея так любила свой старый замок. Услышав за спиной нежный голос жены, он резко обернулся, пожирая ее глазами, пока она склонилась над сыном, что-то шепча на ушко малышу. Золотые волосы рассыпались у нее по плечам и немного прикрыли лицо, смешавшись с каштановыми кудрями ребенка, который доверчиво сосал ее грудь. Крохотные ручонки шарили по телу матери, пока мальчик жадно глотал, припав к ее груди, вряд ли отдавая себе отчет в силе материнской любви, которая в тот миг окружала его теплом и заботой.

– Я уже поблагодарил тебя за то, что ты назвала его Кристофером? – спросил Данте. – Честно говоря, я этого не ожидал.

– Я не забыла ничего из того, что ты когда-либо рассказывал о себе, – призналась Рея, ее пальцы ласково перебирали нежные кудряшки, пышным ореолом украшавшие крохотную головку их сына. – Ведь капитан Кристофер так много значил для тебя, может быть, даже больше, чем твой родной отец. Мне казалось, тебе будет приятно увековечить его имя, назвав своего первенца Кристофером в его честь. – Она легким поцелуем коснулась теплого лобика малыша. – И еще я благодарна, что ты не возражал, чтобы он носил и имя Доминик. Это так много значит для моих родителей. Почему ты захотел, чтобы он носил наше родовое имя?

Данте неловко поежился, ему было как-то не по себе при мысли о собственном благородстве.

– Дело в том, что мне иногда кажется… – Он запнулся, с трудом стараясь подобрать подходящее слово. Это ему так и не удалось, и тогда он решил просто сказать все как есть. – Мне кажется, что я привязался к твоей семье, Рея. И несмотря на то что наш сын в первую очередь Лейтон, мне всегда хотелось, чтобы он чувствовал себя еще и членом семьи Доминик, – с трудом выдавил Данте.

Рея опустила глаза к крохотному личику у своей груди, заметив, как нежно затрепетали ресницы сонного малыша. Она осторожно поднялась на ноги и отнесла ребенка в деревянную колыбельку, стоявшую у изголовья их супружеской постели, бережно уложила уснувшего сына и укутала его теплым покрывалом. Мальчик завозился, и она поправила покрывальце, глядя на него с улыбкой, полной любви. Малыш зевнул и погрузился в безмятежный сон, каким может спать только новорожденный.

Рея распрямилась, устало потирая затекшие плечи. Из груди ее вырвался вздох удовлетворения, когда она почувствовала, как сильные пальцы мужа разминают ноющие мышцы. И скоро уже его теплые губы коснулись нежным поцелуем ее шеи, так что мурашки предвкушаемого удовольствия побежали по спине. Откинувшись назад, она позволила его рукам скользнуть ниже, приподняв пышные полушария налитых грудей, которые нетерпеливо выглядывали из-за распахнувшегося корсажа платья.

– Не пора ли остановиться, миледи? – шепнул Данте ей на ухо, губами и языком лаская нежную раковинку. Он крепко стиснул жену, прижав к мускулистым бедрам, и, несмотря на несколько нижних юбок, Рея почувствовала его напрягшуюся плоть. Руки Данте нетерпеливо скользнули под шелк. – А может, пришло время вновь познакомиться?

– Но ведь нас ждут в салоне, милорд! – прошептала Рея, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Не в моих привычках оставлять леди разочарованной, – промурлыкал супруг, слегка сжав ей плечи, чтобы заставить ее обернуться. Когда же он увидел ее внезапно вспыхнувшее лицо, то не смог сдержаться: коротко и хрипло застонав, Данте впился голодным поцелуем в губы Реи. – Ты же сама завлекла меня. Или ты просто дразнила меня, бросив мне вызов и усомнившись в моей мужественности, как будто рождение Кристофера, было лишь чистой случайностью?!

– Данте, – задыхаясь, запротестовала Рея. Она чувствовала, как растущее смущение охватывает ее, но, несмотря на это, сама подняла к мужу лицо и почувствовала, как он накрыл ее рот своими твердыми губами. И, трепеща в каменном кольце его рук, она вновь счастливо осознала, что он имеет над ней такую власть, которая способна заставить ее забыть все на свете, кроме Данте Лейтона.

57
{"b":"18546","o":1}