ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да что ты, вот никогда бы не подумал!

– Дело в том, что если бы Баттерику не понравилось, как ты держишься в седле или обращаешься со своим конем, он никогда бы не доверил тебе одного из своих людей. Да и моему отцу вряд ли пришло бы в голову подарить тебе своих лошадей, если бы этого не одобрил Баттерик, – терпеливо объяснила Рея пораженному Данте, который только в эту минуту осознал, в какой мере он зависел от мнения всемогущего старика.

– Ну, тогда я не уверен, стоит ли Клосону вообще заходить на конюшни. Как бы ваш Баттерик не пришел в ужас, узнав, в каком они состоянии! – с притворным ужасом произнес Данте. Но за его веселым тоном скрывалась откровенная горечь.

– Вот здорово! Клянусь, наш Сондерс упал бы в обморок, если бы увидел ваш сад! – безмятежно объявил юный Робин.

– А кто такой Сондерс? – поинтересовался Данте, не в силах оторвать глаз от особняка. От Реи не укрылось, как с каждой минутой росло его возбуждение.

– Главный садовник в Камейре, – ответил Робин. – Видели бы вы, как он ломает руки, если кому-то придет в голову перелезть через клумбу с цветами!

– Ты преувеличиваешь, Робин, и все это прекрасно знают, – одернула братишку Рея, – в конце концов он не разрешал этого только Шупити, и ты должен признать, что для этого у него были все основания.

– Что еще за Шупити? – заинтересовался Конни.

– Это пони, на котором тогда ездил Робин, и к тому же весьма неумело, – сообщила Рея.

– Точно! Помнишь, как Робин врезался в лорда Рендейла, как раз когда бедняга собрался сделать тебе предложение, и они оба свалились в пруд с лилиями? – расхохотался Френсис.

Данте Лейтон присоединился к ним, жалея только о том, что не был свидетелем столь замечательного зрелища. Он терпеть не мог этого надутого индюка и втайне надеялся, что Каролине Уинтерс повезет и она станет графиней Рендейл. Эти двое поистине стоили друг друга.

Поднявшись на несколько ступенек, которые вели ко входу в Мердрако, они оказались под низким каменным сводом, аркой обрамлявшим тяжелую дубовую дверь. Все вокруг выглядело так торжественно и мрачно, что Рея почувствовала невольную дрожь и ей почти что захотелось, чтобы массивная дверь не уступила, когда рука Данте потянула за старинное медное кольцо. Как ни странно, та легко отворилась, издав протестующий скрип, похожий на пронзительный, жалобный стон.

Стоило им переступить порог, как все почувствовали удушливый, спертый запах – такой воздух бывает в помещениях, где годами никто не живет. Единственный лучик света, кое-как освещавший комнату, пробивался сквозь затянутое паутиной стекло небольшого эркерного окошка над входом.

И в этом тусклом, призрачном свете взглядам путников предстала картина отвратительного осквернения, которую ни один из них не смог бы забыть до конца своих дней.

Глава 19

За всем этим чувствуется ад!

Вильям Шекспир

Данте Лейтон замер на пороге. Ужас приковал его к месту, и, забыв обо всем, он уставился на царившую вокруг разруху.

Похоже, что мародер, сорвавший ворота с петель, не ограничился тем, что пробрался в покинутый дом в поисках случайной поживы. С расчетливой и холодной жестокостью он, казалось, попытался дотла разорить это печальное жилище.

Рея трясущимися руками скомкала в руке мгновенно взмокший платок. Она поспешно поднесла его к лицу и глянулась вокруг. Ей в жизни не приходилось видеть ничего подобного царившей вокруг грязи и мерзости. От вони Рея чуть было не упала без чувств – видимо, уже очень давно громадный холл служил пристанищем как бродягам, так и окрестному зверью.

Груды камней и гниющие отбросы громоздились кучами прямо на черном от грязи полу. Возле огромного камина были в беспорядке свалены дрова. Это были не поленья: Рея с ужасом разглядела остатки варварски изрубленной в щепки старинной дубовой мебели. Она увидела останки массивного стола с круглыми ножками в виде луковиц и вспомнила, как Данте рассказывал, что на нем всегда стояла огромная ваза с полевыми цветами. Теперь стола больше не было. Пропал и огромный сундук с крышкой, украшенной изумительной красоты мифологическими фигурками, в котором еще ребенком Данте прятался от надоедливой няньки. Большая дубовая скамья-ларь, старинные стулья и кресла с высокими спинками, изящные табуреты – все превратилось в пепел, серыми кучами громоздившийся в массивном камине.

Со стен были варварски сорваны высокие резные дубовые панели. Теперь на этих местах зияли дыры. В дальнем конце прихожей виднелась парадная лестница, но резная балюстрада была почти вся разломана. Скорее всего ее постигла та же печальная судьба, что и прекрасную старинную мебель.

– Ух ты дьявол! – Звонкий голос Конни разорвал воцарившуюся в комнате тяжелую тишину. – Ну и воняет, прямо как в зверинце! – воскликнул мальчик. На лице его было откровенное разочарование, ведь он привык считать, что увидит великолепный дворец, которым представлял себе Мердрако по рассказам капитана.

Разочарование в голосе бывшего юнги подействовало на Данте Лейтона как ушат ледяной воды, словно пробудив его от ночного кошмара, в котором привиделась вся эта чудовищная мерзость. Вздрогнув, маркиз Джейкоби оглянулся и увидел своих спутников, безмолвно, как статуи, застывших на пороге.

Его каменное лицо испугало их, быть может, даже больше, чем состояние Мердрако. Похоже, что дух Лейтона, потрясенный увиденным, навсегда покинул свою телесную оболочку, а все, что осталось, не более чем жалкое подобие человека, обращенного в камень.

– Данте, – мягко окликнула Рея, стараясь поймать взгляд серебристо-серых глаз. Ей показалось, что перед ней незнакомец, настолько холодным и безжизненным стал его взгляд. Она протянула к мужу дрожавшую руку, пытаясь дотронуться до него, как-то привести его в чувство.

Данте дико взглянул на нее и заметил жалость и сострадание. Тяжело дыша, он закрыл глаза – жалость была для него хуже, чем открытое презрение. Вдруг так внезапно, что все вздрогнули, Данте схватил протянутую к нему руку Реи и рывком потащил ее к выходу. Подхватив на руки жену, он ринулся наружу, навстречу солнцу.

– Данте! – умоляюще произнесла испуганная женщина, осторожно коснувшись его рукава. – Я… – нерешительно начала она, но запнулась, не зная, что сказать. Да и какие слова могли бы успокоить его?

– Не хочу, чтобы ты хоть еще раз вошла туда! – сказал Данте, со свистом втягивая ароматный свежий воздух сквозь крепко стиснутые зубы. – Ты поняла, Рея? – Их взгляды встретились. – Я не желаю, чтобы это проклятое место оскверняло тебя, любовь моя!

– Но, Данте, я хочу быть с тобой! В конце концов весь дом не может быть в таком ужасном состоянии. Конечно, это нелегко, но я уверена, что нам удастся кое-что спасти. Не могли же они все уничтожить! – жизнерадостно заявила Рея, пытаясь не дать волю царившему в душе отчаянию, которое, казалось, вот-вот захлестнет и ее, как это уже случилось с Данте.

– Ты уверена? – процедил Данте, его взгляд скользнул к ближайшему крылу дома. – Будь прокляты эти черные души, да сгинут они в аду навечно! Ну, кто-то с лихвой заплатит за это! Клянусь всем, что для меня свято, я заставлю их заплатить! – произнес он тихо.

– Данте, не ходи туда! – взмолилась Рея.

– Кэп, – щуплая фигурка Кирби бесшумно выросла за его спиной, – по-моему, будет лучше, если вы сделаете, как просит леди Рея. Давайте лучше я схожу, – предложил он, и Данте заметил слезы в старческих глазах. – Посмотрю, что там можно сделать. Зачем вам лишний раз травить себе душу?

Данте покачал головой и молча отвернулся, но, прежде чем шагнуть вперед, тихо коснулся плеча старого дворецкого. Хьюстон Кирби дрожащей рукой сжал пальцы хозяина. На мгновение их руки застыли, потом Данте высвободился и снова двинулся к дому, в этот ад, устроенный чьей-то злой волей, стараясь не слышать жалобных просьб Реи. В тишине раздался скрип открываемой двери и грохот задвигаемого засова. Потом все стихло.

80
{"b":"18546","o":1}