ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Рыжий дьявол
Адмирал. В открытом космосе
Что такое лагом. Шведские рецепты счастливой жизни
Маленькая жизнь
Как инвестировать, если в кармане меньше миллиона
Свежеотбывшие на тот свет
О тирании. 20 уроков XX века
Кто сказал, что ты не можешь? Ты – можешь!
Среди садов и тихих заводей

Ли глянула на Ноуэлл, прелестную маленькую девочку, точную копию матери, если не считать черных волос, аккуратно заплетенных в косички. И держится как маленькая леди!

Она слегка нахмурилась, заметив, как крепко девочка прижимает к худенькой груди куклу. На серьезном личике — ни малейшего интереса к окружающему, даже когда они приблизились к низким сараям и оттуда послышалось громкое блеяние. Ли ощутила, как маленькая ручка Ноуэлл нервно стиснула ее собственную. Чего опасается племянница?

— Тетя Ли! Тетя Ли! Смотри! Смотри! — взвизгнул Стьюард, возбужденно подпрыгивая и топая толстенькими ножками, затянутыми в белые чулки и облаченными в короткие штанишки со сборками, надетые в первый раз, и то по настоянию Ли. Сама Алтея возражала, что Стьюард еще совсем малыш и может ходить в юбочках.

Ли подхватила коричневый бархатный беретик, соскользнувший с его головы, и поспешно натянула на непокорные локоны. Сегодня она пообещала детям, что покажет им овец. В течение последних полутора недель тысячи голов овец переводились из загонов в сараи, где стригали избавляли животных от зимней одежки. На ранчо также сгонялись коровы, которых предстояло гнать дальше.

Ли старалась держаться подальше от канавы, растянувшейся прямо перед ними, несмотря на все требования Стьюарда подойти поближе. Канава шириной в пять и длиной в двадцать футов была наполнена дьявольской смесью из серы, табака, экстрактов пряных трав и лекарств, от которой поднимались облака пахучего пара. Встав на краю, пастухи, вооруженные длинными палками с крючками на конце, окунали с головой барахтавшихся в канаве овец. Такое «купание» предохраняло животных от насекомых-паразитов и многих болезней. Мокрые, жалкие овцы выбирались из канавы по наклонным сходням, обсыхали на берегу, после чего на кожу красной краской наносилось клеймо в виде двойного «Р». Кроме того, уши особым образом надрезались, указывая таким образом на возраст каждой овцы. Через несколько дней после окончания стрижки ягнятам резались хвосты, а потом начиналось холощение. Только самых сильных и здоровых баранов оставляли на племя. Овец отправляли на пастбища до осени, когда все начнется сначала. Часть стада коров отгонят на продажу или зарежут на мясо, шкуры и жир.

Ли надвинула шляпу на глаза, поскольку солнце сегодня было необычайно ярким. На небе — ни облачка, только далеко на горизонте, над горами, собирались черные грозовые тучи.

— Эй, Ли! — крикнул Гил, энергично махавший рукой с конца канавы и тоже вооруженный палкой с крючком. Ли почувствовала жалость к несчастным созданиям, вынужденным окунаться в вонючую смесь.

— Тетя Ли! Тетя Ли! Хочу поближе! — капризничал Стьюард, дергая ее за юбку.

— Ты же не хочешь туда упасть? — резонно вопросила Ли, не двигаясь с места. — Тогда Гилу придется вытаскивать тебя своим большим крючком.

Стьюард изумленно уставился на кузена, и в этот самый момент крючок с угрожающим плеском погрузился в канаву, откуда послышалось жалобное блеяние.

— Я хочу овцу. Можно? Можно мне? У дяди Гая есть собаки, — ныл Стьюард.

— Это немного другое.

— Фу! А пахнет почти так же, — заметил Стьюард, посчитав это вполне веским доводом.

Ли вздохнула: уговорить Стьюарда становится все сложнее, и каждый раз, не получая требуемого, что бывало довольно часто, он капризничал.

— Пойдем посмотрим на ягненка, которого мы с Гилом нашли в горах. Я даже позволю тебе его погладить, если захочешь, — уговаривала Ли, надеясь, что дело обойдется без топанья ногами и истерик.

— Куда вы? — окликнул Гил, едва не потеряв равновесие и не свалившись в канаву. На улыбавшемся лице не осталось никаких следов от недавнего происшествия, если не считать уже заметно побледневшего синяка. К величайшему смущению Ли, Гил неизменно провожал ее неприкрыто нежным взглядом, что заставляло Нейла многозначительно поднимать брови.

— В загон. Хочу показать Стьюарду ягненка, — сообщила Ли, не в силах скрыть улыбки при виде комического ужаса на физиономии Гила. Что же, теперь, после их благополучного возвращения, можно и посмеяться над происшествием. Но несмотря на все ужимки, было ясно, что Гил больше не повторит подобной ошибки.

Ли махнула Соланж, с трудом сохранявшей равновесие на верхней перекладине забора. Людям, не привыкшим к чудачествам Соланж, она казалась попросту безумной, а манера одеваться только подтверждала это мнение: из-под серой юбки выглядывала еще одна, из итальянского кашемира. Вместе с крестьянской блузой того же яркого фиолетово-красного оттенка и зеленой шалью, по-цыгански обвязанной вокруг талии, костюм производил вполне ожидаемый эффект, дополненный к тому же тюрбаном с белым страусовым пером. Соланж весело болтала ногами, обутыми в красные марокканские шлепанцы, купленные в Танжере, и проворно водила угольным карандашом по бумаге. Как и предполагала Ли, в ее альбоме уже красовался набросок портрета Майкла Себастьяна.

Как ни удивительно, но он и не подумал сбежать. Мало того, показал себя усердным работником. Сейчас он стоял чуть поодаль, наблюдая, как овцы одна за другой плюхаются в канаву, и ловко орудуя палкой. Ли уже имела случай встретить его на этой неделе, когда увидела, что он слоняется возле конюшни. При виде Ли он так растерялся, словно та поймала его на месте преступления. Впрочем, он легко объяснил свое присутствие необходимостью найти веревку подлиннее. Войдя в конюшню, Ли, к своему удивлению, застала Нейла, изучавшего переднюю ногу Танцующего Грома и не подозревавшего о присутствии Майкла Себастьяна.

Ли отыскала взглядом мужа, трудившегося в загоне с ножницами в руках наравне с поденными рабочими. Он по-прежнему заплетал волосы на индейский манер, что было куда практичнее, чем носить волосы распущенными, как у многих работников, так что длинные пряди то и дело липли к потным щекам. Мексиканцы, однако, обвязывали лбы красными косынками. Теперь вместо картинно-красивых нарядов они надели простые комбинезоны, не желая пачкать хорошую одежду.

Ли, слегка замедлив шаг, продолжала наблюдать за Нейлом. За последнюю неделю она нечасто видела мужа. С тех пор как началась стрижка овец, он работал словно одержимый. И каждый вечер буквально валился на кушетку, слишком измученный, чтобы пробормотать нечто большее, чем короткое «спокойной ночи», и повернуться к жене широкой спиной. И каждое утро он исчезал до того, как Ли успевала проснуться, тихонько прокравшись к выходу. Обедал Нейл с рабочими, а за ужином, естественно, не было никакой возможности поговорить по душам.

Нейл закончил стричь овцу, зажатую между его длинными мускулистыми ногами, выпустил несчастное создание, лишенное пушистого руна, и, потрепав по заду, направил в проход, на другом конце которого виднелась канава, а сам пошел к насосу, где стояли ведро с водой и кружка. Но не стал пить, а стащил полотняную рубашку и принялся энергично качать воду, с удовольствием поливая голову и плечи. А когда выпрямился, сильный, широкоплечий, в промокших, льнувших к бедрам штанах, неожиданно встретился взглядом с женой. На какое-то головокружительное мгновение мир вокруг них исчез, и остались только они двое.

Ли вежливо наклонила голову в знак приветствия, и Нейл ответил ленивой улыбкой, глядя вслед пересекавшей двор троице.

Едва они добрались до загонов, где держали маток с ягнятами, как Ли от неожиданности споткнулась, увидев Натаниела Брейдона. Он скакал на своем могучем гнедом, и образ этого человека, летящего к горизонту, навсегда останется с Ли. Одиночество и полет были самой сущностью Натаниела, она находила в этом какую-то особенную прелесть.

С того дня в кабинете, когда она отчитывала его, обвиняя в неслыханной жестокости, он был по-прежнему учтив и вежлив.

Впрочем, как и сейчас.

Натаниел коснулся шляпы в знак приветствия, остановился, чтобы обменяться с ней любезностями, но ни разу не улыбнулся, и будь кто-то достаточно близко, чтобы увидеть выражение его глаз, наверняка удивился бы поблескивавшему в них ледку. Да и тон оставался сухим и безразличным.

111
{"b":"18547","o":1}