ЛитМир - Электронная Библиотека

Единственным слабым звеном цепи была Серина. И она жестоко разочаровала отца, едва не испортив все, когда удрала с этим испанцем перед самой свадьбой с Брейдоном. К счастью, он сумел догнать влюбленных, вернуть дочь на ранчо и отправить ее любовника в Испанию, где тот и остался, боясь за собственную жизнь. Альфонсо даже сумел аннулировать брак, но, не доверяя никому, все же высылал испанцу кругленькую сумму, на которую тот мог жить припеваючи, особенно после того, как обзавелся другой женой и потомством.

Джейкобс задумчиво улыбнулся. Люди — всего лишь орудия для выполнения его замыслов. Совсем как молоток и гвозди для плотника, собравшегося строить дом. Он использовал Серину как часть своего плана создать империю. Точно так же раньше использовал ее мать, женившись на единственной дочери богатого испанского землевладельца. Тот участок земли, на котором стояло ранчо Силвер-Спрингс, достался ему за ничтожную сумму: тесть был более чем счастлив угодить мужу дочери. Но преждевременная смерть Серины спутала все карты. А он питал такие надежды на эту часть плана. Правда, вначале немного промахнулся, не сообразив, что дочь выросла столь благочестивой. Но позже сказал Серине, что ее первый муж умер, и убедил принять Нейла Брейдона в постели и тем самым осуществить брак на деле. Только при этом забыл, что Нейл скорее дикарь, чем цивилизованный человек, и между ними произошло нечто, ставшее причиной смерти Серины. Альфонсо во всем винил Брейдона. Но теперь появилось еще одно орудие, с помощью которого он избавится от смертельного врага и одновременно отведет подозрения от себя. Ибо найдутся люди, которые еще помнят его попытку повесить зятя за предполагаемое убийство дочери. Никогда не атакуй с фронта. Старайся обойти с флангов. Альфонсо до сих пор стыдится того момента, когда потерял над собой контроль. Но теперь никто не обвинит его в убийстве Брейдона.

А тот должен умереть. Он представляет угрозу для Альфонсо, даже большую, чем Натаниел, ибо хорошо знает индейцев, особенно команчи, и может доставить немало неприятностей в будущем, когда начнутся беспорядки. Наверняка попытается вмешаться. Конечно, в Симарроне есть и другие влиятельные люди вроде Кита Карсона и Люсьена Максвелла, но с ними Альфонсо разделается в свое время.

Кортни Бойс уже связался с французами, жившими в Мексике. Они совсем не против, чтобы к северу от Рио-Браво-дель-Норте появилась республика, не слишком дружелюбно настроенная по отношению к Соединенным Штатам. Там соберется немало бывших солдат Конфедерации, которым терять нечего. А уж он позаботится, чтобы им было за что драться. Федеральные же войска будут слишком заняты, защищая города и отдаленные поселения от набегов индейцев, которых в изобилии снабдят оружием, боеприпасами и спиртным, чтобы интересоваться деятельностью Джейкобса. Он вложит награбленное в эшелонах и банках конфедератов золото в создание своей собственной республики на том месте, где сейчас находится Нью-Мексико.

Этот глупец Джефферсон Дэвис и его идиотское правительство не имели ни малейшей надежды на создание подобной республики. Эти ничтожества пустили на ветер такие возможности! И разумеется, попались! Им бы следовало тщательно все спланировать, но в их головах гуляет ветер. Сбежать из Ричмонда на поезде, везшем остатки казны конфедератов! Болваны!

Альфонсо очнулся и повернул голову в сторону Бойса, прикончившего очередную порцию выпивки. Что же, хоть все имеет свое применение, пользы от этого типа почти никакой. Похоже, ему придется встретиться с Создателем, и притом очень скоро.

Бойс медленно поднялся.

— Если вы во мне больше не нуждаетесь, — объявил он, так и не поняв, как зловеще прозвучала эта фраза, — я умер для всего остального мира.

— Разумеется, Кортни, — благосклонно улыбнулся Альфонсо. — Вы все сделали как надо и заслуживаете долгого отдыха. Хочу сказать только, что всегда буду крайне благодарен вам за помощь.

— Рад слышать это, впрочем, как и звон монет в кармане, — согласился Кортни, едва ворочая языком.

— Спокойной ночи.

Но Бойс и не думал отправляться спать. Вместо этого он, пошатываясь, направился по коридору, где и заблудился в тщетной попытке отыскать южное крыло, в котором находилась спальня Диосы.

Моргнув несколько раз, чтобы обрести некоторую ясность зрения, Кортни наконец остановился у заветной двери. Что же, мужчине всегда не терпится оказаться между мягких бедер возлюбленной!

Зная, что его встретят с распростертыми объятиями, Кортни не потрудился постучать и, даже не позаботившись прикрыть за собой дверь, шагнул в комнату. Он едва держался на ногах, так что сейчас ему было не до двери.

Здешняя спальня Диосы нравилась ему куда больше, чем комната в ее доме, в Санта-Фе, чересчур, по его мнению, варварски обставленная, с гротескными терракотовыми фигурками; одна из них, танцующая обезьянка, которую хозяйка называла богом ветра Эхекатлем, была ему особенно ненавистна. Стены украшали уродливые золотые маски и шкуры ягуара, отчего Бойсу неизменно хотелось оглянуться, словно кто-то стоял за спиной. Что за странное пристрастие к подобного рода неестественным вещам!

Эту же спальню обставлял сам Альфонсо, впрочем, как и остальной дом. Нужно признать, что вкус у него был куда лучше, чем у племянницы. Здесь были комоды с мраморными крышками, диваны с шелковыми подушками бледно-розового цвета, изящные бархатные стульчики и огромная кровать. Иногда ему становилось трудно дышать от тяжелого запаха духов Диосы, но и этот пряный аромат был частью ее очарования.

Диоса сидела за туалетным столиком и расчесывала длинные волосы. В эту минуту она казалась Кортни языческой богиней. Глаза ее были прикрыты, на губах играла мечтательная улыбка. В одной руке она держала щетку, в другой — золотые щипчики с зажатой в них тонкой сигарой. По столику были разбросаны обычные безделушки: баночки с притираниями, духи, ленты, перчатки, небольшой, инкрустированный золотом кофр, в котором она держала свои бесчисленные драгоценности… Почетное место, однако, занимала кожаная шкатулка, с которой она никогда не расставалась. Вполне невинная на вид вещичка, она содержала весьма странные вещи вроде кусочков кактуса, грибов, которые она назвала плотью богов, горький порошок семян утреннего цветка, который можно было скорее назвать смертельным, ибо ему еще не доводилось провести столь кошмарную ночь, как та, когда по ее настоянию он выпил настой этой штуки. Мало того, последующие три дня вообще выпали из его памяти, да и по сию пору Кортни посещали странные видения, являвшиеся в самые неподходящие моменты. Но Диоса только смеялась, утверждая, что он не из тех избранных, которым дано говорить с богами, и что сама она наделена способностью видеть магический вихрь цветов и образов.

Кортни, хоть и был пьян, умудрился подкрасться к Диосе так тихо, что она, погруженная в грезы и фантазии, не услышала его приближения. Он долго стоял, с ухмылкой рассматривая ее смуглые шелковистые плечи, прежде чем нагнуться и припасть губами к теплой плоти. Руки, скользнув под пеньюар, жадно гладили обнаженные груди. Он услышал вздох удовольствия. Нежные пальчики легли на его щеку. Мех, которым были отделаны широкие рукава пеньюара, слегка щекотал его кожу.

— Любимый, я знала, что ты придешь. Что не сможешь удержаться. Ты прилетел с солнца, чтобы быть со мной! — гортанно пробормотала она, запрокидывая голову.

Их губы слились, и Кортни неожиданно потерял самообладание, учуяв чуть сладкий запах духов и отдающее дымом дыхание. Он с силой стиснул ее грудь и принялся осыпать поцелуями. Полыхавшие бешенством глаза Диосы неожиданно распахнулись.

— Ты! — взвизгнула она, отталкивая Бойса. В своей ярости она казалась ему еще красивее, и он окончательно потерял голову.

— Я? — переспросил он, сбитый с толку. — Ну разумеется, я! А кого еще ты ожидала увидеть в своей спальне?

Даже сквозь пьяный туман до него постепенно начало доходить, что речь идет о другом человеке. Но в таком случае… о ком же?

117
{"b":"18547","o":1}