ЛитМир - Электронная Библиотека

— Зато теперь добыл магазинную винтовку Спенсера. Заряжаю ее раз в неделю, в зависимости от того, сколько мятежников уложил, — хмыкнул собеседник.

— Знаете, — вздохнул ирландец, — бьюсь об заклад, в этих лесах летом полно ежевики сладкой и сочной, а в ручье наверняка водится жирная форель. Когда я укладывал рельсы, до чего же хорошо было улучить часок, спрятаться в траве и оседлать девчонку помягче!

— Если не придержишь язык, то летом здесь не вырастет ничего, кроме твоих костей, а из травы будет скалиться твой голый череп!

— Эй, слышите, филин кричит, — вмешался Бактейл.

— Точно, отправился на охоту!

— Хорошо бы сейчас кусочек копченого окорока. Эти виргинцы умеют коптить окорока!

— Магуайр делает это ничуть не хуже. На прошлой неделе подорвал склады с засоленной говядиной и свининой в бочонках.

— Откуда я знал, что в них? Жаль только, что вы так быстро смылись, могли бы хоть раз наесться досыта.

— Да, ветчины, нашпигованной ржавыми гвоздями вместо гвоздики.

— Я взял немного галет у мертвого мятежника. Ну и пакость! В куске листового железа и то больше вкуса. Думаю, он умер не от моей пули, а оттого, что питался этой отравой.

— А я бы сдал всех вас за парочку оладий, — вздохнул молодой солдат, вспомнив материнскую стряпню.

— Где же капитан? Начинает моросить. Похоже, еще до темноты пойдет снег. Ночь будет холодной, а ручей скорее всего замерзнет, — проворчал другой, растирая руки.

— Откуда, по-твоему, капитан так хорошо знает здешние места?

— Лучше не спрашивать. Хотя я уже три года с капитаном. Немногим повезло сказать то же самое, особенно после того, что мы пережили. Думаю, теперь и я знаю Виргинию так, словно тут родился. Не хуже генерала Роберта Ли.

— Да, но в отличие от генерала капитану плевать, вычистил ли ты сапоги и стрижешь ли волосы по воскресеньям.

— Наверное, ему важнее, чтобы ты остался в живых.

— Угу. Самое лучшее, что могло со мной случиться, — это перевод в его отряд. Никогда не оставит ни раненых, ни мертвых. Не допустит, чтобы человека похоронили в безымянной могиле, одинокого и забытого родными.

— Уж он не выбирал тебя за твое хорошенькое личико, это точно.

— Просто я лучший снайпер, вот почему! — похвастался солдат.

— И трепло редкостное!

— Опять вы шумите!

— Остается молить Бога, чтобы лейтенант не запутался снова в своих длинных ногах, как в тот раз. Да еще курок взвел перед этим! Пистолет и выстрелил. Часовые подняли тревогу, а все мы едва не погибли. Я до сих пор еще почесываю то место на заднице, где пуля сорвала кожу, и, заметьте, выпущена она была не из винтовки мятежника! Дьявол, лейтенант вроде должен быть на нашей стороне, а получается, что и его надо остерегаться!

— Будем надеяться, что его очки не запотеют, как в тот день, когда они с капитаном отправились на разведку. Да он у себя под носом ничего не видел!

— Думаю, лучший способ спастись — таскать в карманах запасные очки, на случай если он потеряет свои, как на прошлой неделе. Весь лагерь ходуном ходил, пока мы их не отыскали. Оказалось, все это время они мирно сидели у него на макушке. Слышал, что сначала капитан не очень-то был доволен иметь такого в отряде, не говоря уже о том, что он и на лошади сидит, как мешок с овсом!

— Но он уже почти год с нее не падал, — добавил кто-то.

— Верно, только стреляет по-прежнему паршиво. Вот капитан и не желал иметь такого под боком. Заявил, что он не нянька. Правда, полковник возразил, сказав, что должен же кто-то составлять карты для идущей следом армии.

— Да, и теперь наш малыш картограф неплохо справляется. Вроде бы мягкий и вежливый, а все же ни на шаг не уступит, если не считать того случая, когда капитан приказал ему на будущее держать пистолет в кобуре, иначе он его отнимет. С тех пор лейтенант ни разу не вынимал его.

— Значит, можно вздохнуть свободно.

— Будем надеяться, что с ним ничего не случится, — пробормотал собеседник, метко плюнув табачной жвачкой в большой плоский камень. — Не знаю, как мы выберемся без капитана, а компас есть только у лейтенанта.

Вышеупомянутый лейтенант Чатам осторожно следовал по пятам капитана, надвинув кепи с низкой тульей почти на глаза и проклиная погоду. И так увлекся, что едва не уткнулся носом в спину капитана, который секундой раньше внезапно замер и бесшумно пригнулся.

Лейтенант воспользовался остановкой, чтобы стащить с носа очки в металлической оправе и протереть стекла. Снова надев очки, он с профессиональным вниманием цепко оглядел ландшафт, запоминая каждую деталь: расстояние до реки, ее ширину, скорость течения, возвышавшийся к востоку холм, расстояние между большими деревьями и возможность прохождения между ними тяжело груженных фургонов и пушек. И только потом плюхнулся на четвереньки, приняв совершенно недостойную для члена благородного семейства Чатамов из Бостона позу, и пополз следом за капитаном по сухой траве. Привыкший ко всему за годы войны, он даже не отводил в сторону колючие, оставлявшие глубокие царапины на лице ветки кустарника. Правда, борода немного защищала кожу, но почти не скрывала молодости лейтенанта. Он облегченно вздохнул, догнав капитана, который рассматривал вражескую колонну в подзорную трубу. И хотя капитан часто вел лейтенанта за линию фронта, прямо в лагерь противника, подчиненные привыкли безоговорочно доверять командиру.

Чатам лишь на прошлой неделе узнал, что этому человеку присвоили внеочередной чин полковника, но для всех он по-прежнему оставался капитаном. Недаром его псевдоним был Капитан Даггер.

В отличие от Джона Мосби, его собрата по профессии в стане конфедератов, чьи рейнджеры были лучшим летучим отрядом в Виргинии, никто не знал настоящего имени капитана. Лично Чатам подозревал, что он родом из этих мест, а может, с территорий. Кое-кто считал, что до войны он жил набегами и грабежом где-то вдоль границы штатов Канзас и Миссури. Но Чатам этому не верил. Капитан никогда не взял чужой нитки во время набегов, хотя его люди шутили, что, нанеся удар, они слишком поспешно удирают. Где уж там успеть поживиться! Они не убивали невинных штатских, и капитан строго предупредил, что оскопит каждого, кого обличат в подобном преступлении, а потом свяжет и выставит вместо мишени. Но каждый смелый набег, каждый взорванный склад оружия, каждый пущенный под откос поезд, каждое гнусное преступление, от насилия до убийства и погрома, приписывались капитану Даггеру и его «кровавым всадникам».

Лейтенант не сдержал улыбки. Родители считали, что он служит во Втором Массачусетском полку инженерных войск вместе со многими выпускниками Гарварда. Они представить не могут, что сын — один из пресловутых «кровавых всадников», внушающих страх и ужас! Интересно, что сказали бы его спесивые гарвардские однокурсники, увидев сейчас своего трудолюбивого приятеля-очкарика? Разве он мог знать, что степень бакалавра в геологии и картографии позволит занять место в отборном подразделении капитана Даггера?

С той поры как он оказался в этом отряде, стало ясно, что правдивыми были только наиболее невероятные истории о подвигах «кровавых всадников», при всем при том, что каждое из этих приключений кончалось с минимальными потерями. Однако на войне людям нужен выход для их страхов и ненависти. Им легче считать, что капитан Даггер — кровожадный негодяй, чем порядочный человек, сражающийся за дело, в которое верит. Но если лейтенант Чатам доживет до окончательного подавления мятежа против Союза и вернется домой, в Бостон, обязательно напишет и опубликует военные мемуары: недаром у него задокументированы подробности каждого набега и разведывательной экспедиции. Он обелит имя капитана Даггера! Люди должны знать правду!

Холодная струйка заползла под воротник. Лейтенант поежился и, очнувшись от грез, уставился в ледяные светлые глаза капитана.

— Сэр?! — нервно пробормотал он, боясь, что пропустил какое-то приказание. — Я думал, что пора начать замеры, сэр.

— Разумеется, лейтенант, тем более что очень скоро стемнеет. Но прежде вам неплохо бы спрятаться под деревом, — заметил капитан, показывая на большой раскидистый дуб, чьи густые ветви почти не пропускали влаги.

50
{"b":"18547","o":1}