ЛитМир - Электронная Библиотека

— Как много дыма, — пробормотала Ли, вглядываясь в серый горизонт. — Никто и не заметит сегодня, что из наших труб тоже идет дым.

Она отвернулась от окна и подняла охапку постельного белья, лежавшего на кирпичном полу у большого деревянного корыта.

— Гай говорит, что это не гром, и он прав. Интересно, что это взорвалось?

Она принялась сортировать огромную груду, бросая наволочки в горячую мыльную воду и размешивая длинной деревянной палкой.

— Так вот, мисс Ли, — объявила Джоли, — говорю вам, я постираю белье.

— А я сказала, Джоли, — в тон ей ответила девушка, картинно подбоченившись, — что ты не можешь и стирать, и готовить, и заботиться о нас, и поскольку никто в этом доме не будет спать на грязных простынях, я должна помочь тебе, хотя бы в память о маме.

Она с каким-то недоумением поднесла к глазам шершавые красные руки, словно видела их впервые. Словно они принадлежали кому-то другому.

— Помнишь, как тот майор-янки сказал, что никогда еще не спал так сладко и на таких душистых простынях?

— Да? Сладкие сны? Сладкоречивый он болтун! Недаром я не спускала глаз с этого красавчика с медовым языком! Наверняка имеет жену и детей, а если нет, то намеревался увезти вас с собой. Только вот вряд ли стал бы дожидаться свадьбы! Видела я, как он пялился на вас, мисси! Просто неприлично. Уж очень они невоспитанные, эти янки! Их в приличный дом и пускать нельзя! Прямо-таки дождаться не мог, пока застанет вас одну! Да и вы тоже хороши. Вежливая да тихая, просто воды не замутит! Нехорошо, мисс. Зачем вы ему улыбались? Нельзя улыбаться джентмуну подобным образом, особенно если он вовсе не джентмун. А я-то ночами не спала, все за вас переживала! Когда-нибудь вы влипнете в историю, мисс Ли, со своими улыбками, помяните мое слово, влипнете!

— Зато янки оставил нам немного муки и бобов. Как раз хватило на две недели. Помнишь, ты еще пекла такие вкусные лепешки!

— Пф-ф! Небось украл все это у какой-нибудь несчастной семьи да еще в придачу оставил в слезах бедную доверчивую девушку, хитрый дьявол! Большое счастье, что теперь в колыбели рядом с малышкой Люсиндой не лежит дитя синебрюхого!

Щеки Ли вспыхнули.

— Я из кожи вон лезу, чтобы эта семья не голодала и не лишилась дома! И сделаю все на свете, разве что к янки в постель ни за что не полезу! — заявила она и с тихим злорадством заметила, как смутилась Джоли, услышав столь откровенные речи. — Улыбки и милые беседы — да, готова даже пристрелить любого негодяя, независимо от цвета мундира, и это чистая правда. Но гордость Треверсов все еще жива во мне, и это единственное, что я никогда не потеряю, — продолжала Ли, откидывая с глаз прядь волос, и, хотя плечи ныли, а спина разламывалась, она не стыдилась ни себя, ни своего образа жизни. По крайней мере Треверс-Хилл все еще принадлежит им!

— А что вы скажете, если какой-то янки, да еще не джентмун в придачу, решит, что хочет видеть вас в своей постели? Представьте, что вы не сумеете обвести его вокруг пальца сладкими речами, потому что именно сладкие речи и приведут вас в его постель! Правда, если будете работать не покладая рук, как черная рабыня, никто не захочет вас, ни янки, ни мятежник, так что волноваться не будет причин, и я снова смогу спать спокойно, — неодобрительно проворчала Джоли, не в силах видеть, как мисс Ли гнется над корытом, отскребая грязь с белья. Правда, это у нее получается лучше, чем у Джесси.

Джоли воздела глаза к небу, вспомнив, что Джесси убежала с какой-то швалью, явившейся в Треверс-Хилл в надежде поживиться. Господи, как гордо шла глупая босая девчонка, покачивая бедрами и задрав нос! И откуда она взяла ту дурацкую шляпку, что боком сидела у нее на голове?!

Мулатка негодующе фыркнула, выкручивая простыню так энергично, словно сжимала ненавистную шею Джесси.

Ли, одетая в простое серое платье, с засученными рукавами и расстегнутым воротом, продолжала трудиться, чувствуя, как убывают силы.

— Мыло кончается, — вздохнула Джоли. — И сварить не из чего. Ни свиней, ни коров. Повезет, если сумею найти в лесу хоть мыльнянку. Пенится плохо, зато отстирывает хорошо.

— И прополощем дважды в водичке с лимоном, чтобы лучше пахло, — добавила Ли.

— Остается надеяться, что янки больше не появятся, иначе их из постели не вытащишь! — проворчала Джоли. Ли горько улыбнулась, подумав, что это, пожалуй, лучший способ выиграть войну.

За два часа им удалось перестирать и развесить белье на кухне. Ли уронила последнюю пеленку на гору уже чистых и расправила налитые свинцовой тяжестью плечи. Потирая поясницу, она тихо охнула. Как же надоел холод! И придет ли когда-нибудь весна?!

Но пока что в окнах завывал ветер, и Ли, потирая замерзшие руки, принялась развешивать пеленки. На первый взгляд кухня почти не изменилась: все те же горшки, сковороды, свисавшие с потолка лечебные травы, полки с посудой… Но стоило приглядеться, и становилось ясно, что в большой медной кастрюле кипел постный суп, которым вряд ли утолишь голод, посуда вся выщерблена, на блюде больше не лежит аппетитный окорок, которым славились коптильни Треверс-Хилла, в печи не сидят булочки и пирожные, а в углу не возвышается великолепный пекановый, пропитанный виски торт, увенчанный засахаренной вишней.

А ведь когда-то здесь теснились миски с маслом, сахаром и мукой тонкого помола, куски шоколада, кувшины с молоком и пахтой. Теперь же сиротливо жмутся только несколько банок с вареньем и маринованными овощами: все, что осталось от урожая, собранного в саду и огороде. Сад наполовину выгорел, как и поля с пшеницей и кукурузой. А огород, в котором уже созрели фасоль, томаты, горошек и другие овощи, был вытоптан солдатами обеих армий во время сражения вблизи Треверс-Хилла.

Игнорируя голодное урчание в желудке, Ли вспомнила, как отец счел своим долгом послать десять процентов урожая в военное интендантство, а позже со слезами на глазах отдал лучших гунтеров и скаковых лошадей, зная, что больше никогда не увидит своих драгоценных чистокровок.

Но вскоре солдаты Конфедерации пришли на земли Треверсов незваными и нагло реквизировали все, что сочли нужным. За ними пришли федеральные войска, забирая оставшееся, а заодно увели последних рабов, преданных и трудолюбивых работников. Так Треверс-Хилл лишился не только лошадей, но и скота, птицы, мулов и быков, фургонов, экипажей, сбруи и даже полевых орудий, а у кузнеца не осталось металла, чтобы сделать новые, поэтому на следующий год поля остались незасеянными. И наконец, украли последних чистокровных коней, то, что составляло главную ценность поместья. Не осталось ничего. Ничего, кроме гордости.

Гордость!

Ли, на миг забыв обо всем, торжествующе усмехнулась и принялась наполнять ведро горячей водой из стоявшего на огне чайника.

— Что это вы делаете? — с подозрением осведомилась Джоли.

— Я обещала Алтее помочь ей искупаться и вымыть голову.

— Сядьте и отдохните. Прошлой ночью я слышала, как вы укачивали малышку Люсинду, значит, совсем не спали, — нахмурившись, пожурила мулатка, но Ли вытащила из угла большую металлическую ванну и потащила по полу. Раздался противный скрежет.

— Я не устала, честное слово, не устала. Алтея поправляется на глазах, не находишь? Я знаю, как она ненавидит грязь, и не хочу, чтобы она расстраивалась. Пойми, ей гораздо лучше, и она уже поговаривает о том, что нужно бы починить и заштопать всю одежду!

— Совсем как ее мама. Мисс Беатрис Амелия была такой аккуратисткой, ненавидела нерях! — пробормотала Джоли, поспешно вытирая глаза и шмыгнув носом. — Мыло в глаз попало… Если мисс Алтея возьмется за иглу, она здорово нам поможет! И приглядит за мисс Ноуэлл и мастером Стьюардом. Правда, мисс Ноуэлл девочка милая и тихая, от нее никакого беспокойства. Жаль, что мистер Гай не позволяет нам помочь. Можно подумать, я в жизни не видела его голой задницы! Только Стивена и допускает к себе!

Для нее Гай оставался все тем же забавным малышом, которого она выкормила, потому что у матери не было молока. Зато у Джоли хватало и на Сладкого Джона, и на белого мальчишку, который навсегда остался для нее вторым сыном. Она держала у груди и мисс Ли, только в тот раз ее собственная малышка умерла, так что дочери Беатрис Амелии достались и молоко, и вся любовь, которую Джоли не смогла излить на свое мертворожденное дитя.

58
{"b":"18547","o":1}