ЛитМир - Электронная Библиотека

— Стюарт Треверс, хозяин Треверс-Хилла, и Сладкий Джон. Оба убиты. Говорили, что Сладкий Джон был лучшим тренером чистокровных лошадей во всей Виргинии. Стюарт Треверс не соглашался продать его ни за какие деньги.

— Рабовладельцы, — презрительно бросил кто-то, сплюнув на пол.

— Те двое, которых мы видели сегодня, свободны. Но почему-то не спешат покинуть хозяев. Негр так нос задирает, будто он там главный. Не пускал меня в дом даже через черный ход. Будь его воля, ноги бы моей даже в конюшне не было!

Лейтенант мог не спрашивать имя сидевшей на чалом девочки в небесно-голубом платье, из-под которого пенилось кружево панталончиков. Круглый подбородок гордо поднят. Синие глаза широко раскрыты, маленькая ручка держится за гриву чалого. Другая придерживает ленты широкополой соломенной шляпки.

Нейл всмотрелся в лицо ребенка, вспоминая тепло женщины, которую держал в объятиях меньше часа назад. Женщины, в которую превратилась девочка. Внезапное отчаяние охватило его. Она так же далека, как в то памятное лето. Как на этой картине.

Он потерял Ли, когда та предпочла ему другого, а теперь, когда мог взять ее, сделать своей, заставить забыть Мэтью Уиклиффа, пришлось уйти, потому что на нем лежала ответственность за жизни людей.

«Вечно ускользающая», — яростно думал Нейл, отворачиваясь от картины и отдавая приказы тоном, от которого закаленным в боях солдатам становилось не по себе.

— Не могу дотянуться, — пожаловалась Ли, вставая на цыпочки и пытаясь смахнуть паутину.

— Дай-ка мне, — предложил мужской голос, и чья-то рука, взяв у нее метелку, одним движением смахнула противную паутину. Ли изумленно охнула и едва не упала с табурета.

Сильные пальцы сжали талию, подхватили девушку и поставили на пол.

— Адам! — облегченно выдохнула она.

— А кого ты ждала? — со смехом парировал тот.

По правде говоря, Ли затаила дыхание, вообразив, что это вернулся Нейл, поскольку краем глаза успела заметить золотистые волосы и совершенно забыла при этом об Адаме. Все еще потрясенная последней встречей с капитаном, Ли при одной мысли о нем заливалась краской, не в силах забыть его жгучий поцелуй, бесстыдные ласки и свою собственную постыдную реакцию.

Стараясь отделаться от назойливых мыслей, она улыбнулась, обняла Адама и целомудренно поцеловала в щеку. Тот приложился братским поцелуем к ее лбу.

— Ты слишком много работаешь, — заметил он, хмурясь, отмечая ее разрумянившееся лицо и странное выражение, на миг промелькнувшее в глазах, словно она решительно изгоняла из головы какую-то неприятную картину.

Ли рассмеялась и с удивительной силой обняла его.

— Я так счастлива, что ты приехал! — воскликнула она, поспешно скрыв ужас, охвативший ее при виде зятя. Выглядел он совершенно больным. Куда хуже, чем в свой предыдущий приезд.

— Как Люсинда? — взволнованно спросил он.

— С каждым днем становится все прекраснее и умнее, — заверила Ли, машинально приглаживая непокорный золотистый локон, упавший на его взмокший лоб. Адам резко дернулся, как от удара, но тут же выдавил извиняющуюся улыбку и с болью уставился на девушку. Иногда в повороте головы, в каком-то жесте, движении или блеске глаз он вдруг видел Блайт. Свою ненаглядную Блайт.

— Она всегда так делала, — тихо признался он. — Я грозился отрезать этот локон. А она в ответ обещала немедленно уйти от меня.

Он поспешно отвернулся и ткнул пальцем в большую плетеную корзину, стоявшую на скамье в холле.

— Хорошо, что я принес еду! Ты стала худой как щепка. Я добрался бы вчера вечером, но разразилась такая буря с ливнем, что пришлось заночевать у Дрейтонов. Счастлив видеть, что Мидоубрук все еще цел. Преподобный Калпеппер тоже живет у них. Его церковь сгорела. Интересно, имеет ли пожар какое-то отношение к его занудным проповедям? Должен сказать, он настроен не слишком дружелюбно. Я всегда считал, что следует забывать и прощать, — хмыкнул Адам, но, тут же вновь став серьезным, добавил: — Бедняга Джаспер кажется ходячим скелетом. Они потеряли двух внуков в Шарпсбурге. Одного в бою при Данкард-Черч, другого — при Блади-Лейн.

— А ты слышал о Джоне Рое Кэнби? Он вступил в кавалерию, и его согласились взять только потому, что в Кэнби еще были кони. Правда, в седле он так и не научился держаться, и в первом же сражении его лошадь понесла.

— Звучит интригующе, — вставил Адам с ухмылкой.

— Его только произвели в офицеры, и он как раз вел своих людей в бой во время схватки под Чанселлорсвиллем, и жеребец с перепугу помчался в противоположном направлении. Солдаты последовали за командиром, вообразив, что тот хочет обойти врага, и, как ни странно это сработало, потому что противник отступил. Теперь он полковник, но его, от греха подальше, приписали к штабу. Его начальник утверждает, что стул — это единственное, что может оседлать Джон без ущерба для себя и остальных, иначе Конфедерации несдобровать.

— Дядя Адам! Дядя Адам! — закричала Ноуэлл, выбегая из кабинета и бросаясь в объятия Адама. — Что это с тобой? Живот заболел?

— Здравствуй, милая, — пробормотал он, встретившись с веселым взглядом Ли и изнемогая под градом поцелуев. — Я не болен, просто согнулся от смеха. Твоя тетя рассказала ужасно забавный анекдот. Ну и ну! До чего же ты выросла! Совсем как молодая лоза, которой не терпится украсить собой рождественскую ель!

— Послушай, дядя! Je m'appelle Noelle Rose Brendon, et puis je vous presenter mademouselle Travers![17] — сказала она, протягивая руку и вскидывая подбородок с высокомерным видом истинной гранд-дамы.

— Очарован, — по-французски пробормотал Адам, смеясь глазами и целуя ее руку с поистине джентльменской учтивостью.

— Тетя Ли учит меня французскому, — пояснила девочка. — Я уже много слов знаю.

— А у меня для тебя подарок, — объявил Адам, сунув руку в карман шинели. — Прости, что не достал ничего лучше.

Он извлек красную бархатную ленту и протянул девочке.

— Перевяжи ею волосы. Тебе пойдет, вот увидишь.

— О, дядя Адам! Это мне? Правда? — едва слышно выдохнула девочка.

— Для тебя, моя рождественская роза, — подтвердил он, опуская ленту в подставленные ладони.

— О, спасибо! — взвизгнула Ноуэлл, чьи глаза горели ярче алой ленты.

— Ты ее балуешь, — добродушно попеняла Ли, пока Ноуэлл снова целовала щедрого дядюшку.

— Я рано научился угождать дамам. Это самый верный способ получить поцелуй. И признайся, завидуешь, потому что тебе не досталось синей ленты, — пошутил он. — Зато в корзине у меня много всего вкусного, а может, отыщется и синяя лента. Чувствовал себя последним подлецом или маркитантом, пробираясь через линию фронта со своей добычей. Рисковал страшно, но готов был защищать свои сокровища ценой собственной жизни и не отдал бы никому, даже самому генералу Ли, поскольку продал свою гордость и последний золотой зуб, чтобы все это заполучить.

— Что такое маркитант, дядя Адам? — спросила Ноуэлл, с подозрением оглядывая корзину. — Какое-то животное?

— Что-то в этом роде. Напоминает крысу. Самые подлые и грязные создания, и работа у них такая же. Настоящие стервятники и следуют за армией, как стая гиен. Снабжают каждого солдата необходимыми товарами: сапогами, перчатками, табаком, даже едой и палатками, но требуют в десятки раз больше, чем все это стоит, прекрасно зная, что беднягам приходится платить или обходиться без самого нужного. Следовало бы пристрелить этих тварей. Но на их стороне правительство, поэтому негодяи обманывают даже генералов.

— Можно, я загляну внутрь, дядя Адам? — не выдержала Ноуэлл.

— «Можно мне заглянуть», — поправила Ли.

— Значит, и тебе тоже? — хмыкнул Адам, подмигнув ей и поднимая крышку.

— Я привез вам апельсины и лимоны, пикули и орехи, сахар и муку, душистое английское мыло и шоколадки, а самое главное, шерстяные чулки. Пусть они не слишком модные, зато уберегут вас от холода! — провозгласил он, театрально воздевая руки.

вернуться

17

Меня зовут Ноуэлл Роуз Брейдон. Позвольте представить вам мадемуазель Треверс! (фр.)

69
{"b":"18547","o":1}