ЛитМир - Электронная Библиотека

— Это подагра, — вынес приговор Томас. — Здорово его скрутило. В последнее время с ним стало трудно общаться: и слушать невозможно, а уж тем более говорить о чем-то важном.

— Ты прав, — согласился Джордж и вдруг закричал: — Эй, смотрите! Я же говорил, что королевский двор скоро превратится в балаган.

А сцена и впрямь стоила того, чтобы ее увидеть. Элегантно одетый джентльмен, стараясь завладеть вниманием королевы, споткнулся об одну из шелковых подушек у ее ног, перевернулся через голову и растянулся на полу. Он покраснел, как вареный рак, и затем быстро вскочил на ноги, стараясь при этом выглядеть достойно.

— Какой неудобный способ находят некоторые, чтобы продемонстрировать свое нижайшее почтение, — сказал Джордж.

Валентин смотрел на приятеля с любопытством.

— Вижу, жизнь при дворе здорово повлияла на твой характер. Ты стал прямо рубаха-парень.

— Эх, Валентин, — вздохнул Джордж, — хотел бы я, чтобы и ты побольше времени проводил на суше. Нигде не бывает так весело, как в твоем обществе. Я, конечно, понимаю, у тебя собственный корабль, дом у черта на куличках… В Лондоне ты скоро совсем перестанешь появляться. Черт побери, я сначала тебя даже не узнал!

— Прости, Джордж.

— Я знаю, заставить тебя смеяться от души не так просто. На тебе я оттачиваю свое остроумие, — сказал Джордж. — Думаю, что суровость у вас — черта фамильная. Твой брат Бэзил тоже не был весельчаком.

— Нет, не был, — ответил Валентин. — Хотя нельзя сказать, что он не понимал шуток.

— Да, конечно. Самую веселую шутку с ним сыграла Елизавета. Представляю, как Бэзил хохотал, когда садился на «Арион». До сих пор, наверное, смеется… — Джордж осекся, потому что Томас ткнул его под ребра.

«За такие слова и в Тауэр можно угодить, — подумал Сэндрик. — Эх, кто меня только за язык тянет».

— Хотел бы я, чтобы Бэзил сейчас был здесь, с нами. — Валентин сделал вид, что не заметил оплошности Джорджа.

— Сколько лет назад это случилось? — спросил сэр Чарльз, четвертый и самый старший из компании, давний друг братьев Уайтлоу.

— Семь лет назад, сэр. Ровно семь лет назад Бэзил поднялся на борт «Ариона».

— Не верится, неужели семь лет прошло?

— Да, — ответил Валентин.

— Не может быть, — покачал головой сэр Чарльз. — Кажется, еще вчера я обедал с Бэзилом и Элспет в Уайтсвуде. Я и сейчас там бываю, но все это уже совсем не то, когда нет Бэзила. Я, конечно, не dиню леди Элспет за то, что она вышла замуж второй раз…

— Ну вышла Элспет второй раз замуж. Ну и что? Ее сын как был, так и остался Уайтлоу. Уайтсвуд унаследует он, а не муж Элспет.

— И все же я не очень понимаю.

— Чего вы не понимаете, сэр Чарльз?

— Не понимаю, зачем Бэзил вообще отправился в Вест-Индию. Он не говорил вам?

— Нет, не говорил.

— Странно. Впрочем, странно и то, что на борту не было вас. Вы ведь часто плавали с Кристианом?

— Я не мог поехать, потому что у меня был уговор с Дрейком. Если бы не это, я непременно был бы на «Арионе».

— Я, конечно, плохо знаю Кристиана, но не мог ведь он решиться кого-нибудь ограбить, если у него на борту были женщина и ребенок, — задумчиво произнес сэр Чарльз.

— Он никогда бы этого не сделал.

— Вы уверены?

— Уверен. Вы сами не верите в свои предположения. «Арион» плыл как мирное судно. Он не имел права ни на кого нападать. И его испанцы должны были пропустить.

— Боже! Так вы ничего не знаете?! — удивился Джордж. — Вот что значит годами не появляться при дворе! Вашему «Ариону» здесь все косточки перемыли. Испанский посол заявил Елизавете, что ее так называемый мирный корабль напал (вы только подумайте, какая возмутительная ложь!), напал на целый испанский флот! Представляете? Один корабль — на целый флот! Они, испанцы, пытались уклониться от боя. Не могли же они воевать с мирным судном. Но… Обратите внимание. Но — вынуждены были открыть огонь. Да, видимо, Джеффри немало крови попортил всем этим благородным донам, если даже испанский посол врет как… как… сивый мерин. И мы все совершенно спокойно принимаем эту ложь.

— Я слышал об этих глупых предположениях, но не думал, что это заявление испанского посла. Однако если бы на Джеффри напала даже целая флотилия, он бы дрался.

Сэр Чарльз смотрел на юношу с жалостью.

— Эх, молодая горячая кровь. В бой — и не важно, сколько врагов. Все это слишком наивно. Что же случилось на самом деле, никто не знает.

— Я узнаю. Я добуду правду. Я должен сделать это для Бэзила и для Джеффри, — тихо сказал Валентин.

— Где это вы нашли себе такого слугу, Валентин? — резко изменил тему разговора сэр Чарльз. — В его присутствии мне становится как-то не по себе. Готов биться об заклад с самим Робертоном, что он один из евнухов восточного гарема.

— Бог мой, вот уж не думал, что Робертон — евнух — Джордж оглянулся на здоровяка Генри Робертона.

— Да не Генри! — раздраженно сказал сэр Чарльз, не заметив подвоха. — Я говорю о слуге! О слуге Валентина. При чем здесь Генри?

— А, вы о турке. — Джордж сделал вид, что только сейчас понял, о ком идет речь. — Он настоящий свирепый турок, и я не стал бы соваться к нему с вопросами.

— Мне бы это и в голову не пришло. Да он и не говорит почти. Вы что, отрезали ему язык, Валентин? Я слышал, на Востоке это делают часто. Так они решают проблему верности. Немой слуга не выболтает секретов. Ваш парень не из таких, случаем? — спросил сэр Чарльз.

Валентин ничего не ответил.

— Ума не приложу, зачем вам такой слуга, — продолжал развивать тему сэр Чарльз.

— Не выгонять же мне его. Служит он хорошо. Я могу на него положиться.

Валентин вспомнил тот день, когда впервые увидел Мустафу. На александрийском базаре его внимание привлекла драка. «Бой» был неравным — полдюжины вооруженных людей никак не могли подступиться к одному — отчаянно отбивавшемуся полуголому турку.

Валентин, не задумываясь, поспешил на помощь отважному парню. И вовремя: силы оборонявшегося были на исходе. Вскоре на помощь подоспела команда «Ариона».

Когда битва была закончена, турок повернулся к своему неожиданному союзнику. Он хотел что-то сказать, но тут же рухнул как подкошенный. Валентин понимал: если оставить этого бедолагу здесь, долго он не проживет. Его враги обязательно вернутся. Уайтлоу приказал отнести незнакомца на корабль. Там он будет в безопасности.

Несмотря на то, что турок никогда ничего не рассказывал о себе, Валентину удалось кое-что узнать о нем.

Мустафа — так звали турка — любил девушку-рабыню. А вельможа, которому он служил верой и правдой, продал ее африканскому шейху. Жестокий человек не изменил своего решения, несмотря на то, что турок готов был заплатить за рабыню крупную сумму золотом. Девушка была красавицей, и шейх дал за нее больше, чем мог дать Мустафа. Турок не простил своему хозяину этого поступка.

Отомстив паше, он последовал за возлюбленной в Египет. Это все, что мог рассказать о нем торговец. «Хотя, — понизив голос, добавил торговец, — матросы с корабля, недавно прибывшего из Константинополя, рассказывали о красавице, которая прыгнула в воду и утонула, только бы не достаться шейху». С заговорщическим видом торговец прошептал на ухо Валентину имя разгневанного шейха, чьи люди напали на турка. Когда корабль вошел в порт, Мустафа проник на корабль, чтобы разыскать любимую. Безумец убил нескольких стражников и, самое главное, сына шейха. Теперь турку не жить. Слуги шейха его из-под земли достанут. Напрасно англичанин вмешался. Теперь ему тоже несдобровать. Если он дорожит своей шкурой, пусть уплывает из Александрии немедленно.

Англичане не стали искушать судьбу и покинули негостеприимный берег. Турка взяли с собой. Из сбивчивого перевода торговца Валентин понял, что турок обязан англичанину жизнью и будет служить ему верой и правдой до конца своих дней.

Турок стал для своего господина не только слугой, но и личным телохранителем. Валентин не смог бы вспомнить, сколько раз за последние несколько лет ятаган Мустафы отводил от хозяина смертельный удар.

12
{"b":"18548","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Фельдмаршал. Отстоять Маньчжурию!
Клад тверских бунтарей
Убыр: Дилогия
Лидерство на всех уровнях бережливого производства. Практическое руководство
Ненавидеть, гнать, терпеть
Уэйн Гретцки. 99. Автобиография
Свой, чужой, родной
Лживый брак
Сила мифа