ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я леди Ри Клэр Доминик, старшая дочь герцога и герцогини Камарейских. Если вы тот, за кого себя выдаете, то, несомненно, слышали о моем отце. И если вы в здравом уме, то поймете, что, повредив мне, наживете в его лице смертельного врага. Подумайте об этом, мой славный капитан, прежде чем зайдете слишком далеко.

Свет, вспыхнувший было в светло-серых глазах Данте Лейтона, сразу же погас.

– Я покинул Англию много лет назад, но о герцоге Камарейском слышал. Более того, в своей беспутной молодости я как-то имел несчастье сидеть за картежным столом напротив него. И если память мне не изменяет, проиграл довольно значительную сумму денег, что в те времена было для меня чувствительной потерей. Обыграть его было делом невероятно трудным, игрок он почти непревзойденный. И все же я рискнул сыграть против него. – Данте пожал плечами. – Помню также, что он был закоренелым холостяком, отнюдь не склонным расстаться со своей свободой, поэтому весьма сомнительно, милочка, чтобы у Люсьена Доминика была дочь, – с некоторым сожалением произнес он, подвигаясь ближе.

– Мне все равно, верите вы мне или нет, но я Ри Клэр Доминик, да! – крикнула Ри прямо ему в лицо. – Передайте меня властям. Они мне поверят.

– Если вспомнить, как ты выглядишь, моя милая, я в этом сильно сомневаюсь. Одно то, что ты очутилась в Чарлз-Таунс одна, без всякого сопровождения, и одетая как посудомойка, вряд ли будет свидетельствовать в твою пользу.

– Меня похитили из дома. Опоили дурманом и переправили на корабль, который чуть было не потонул в пути. Морили голодом, грозили расправой и...

– До чего увлекательный рассказ! – перебил ее Данте, и Ри в смятении поняла, что он молча смеется над ней. Чувствовалось, что он не поверил ни единому ее слову.

– Идите вы к черту, – выругалась она сдавленным голосом, пытаясь увернуться от него. Но он протянул к ней руки так быстро и неожиданно, что она не успела даже попятиться.

– Я предупреждал тебя, – сказал Данте, и его ловкие сильные руки сняли с нее накидку и жилет, затем легко сдернули свободную юбку. Всякое сопротивление было бесполезно.

Пока он снимал с нее нижнюю рубашку, в дверь постучал Кёрби. Получив отрывистый приказ войти, стюард внес в каюту лохань и ведро воды. Увидев, что капитан борется с какой-то незнакомой девицей, он широко открыл глаза. Непонятно было, как и когда она попала на борт, но, несомненно, здесь девушка находилась против своего желания. Оба противника не отрывали глаз друг от друга, сильная воля одного противостояла не менее сильной воле другой. Ни один из них даже не обернулся на стоявшего с широко разинутым ртом, необычно молчаливого коротышку-стюарда.

Кёрби вышел из каюты и чуть погодя вернулся с еще двумя ведрами горячей воды, которые выплеснул в лохань.

– Капитан, я... – сбивчиво начал Кёрби, удивленный странным поведением Данте. – Капитан, что вы... – вновь заговорил он, по в этот момент Данте издал громкое проклятие, ибо его юная противница укусила его за кисть и злобно лягнула по голени.

– Ступай прочь, Кёрби, – прошипел Данте сквозь сжатые зубы, сгреб в объятия барахтающуюся голую девушку и без всяких церемоний плюхнул ее в лохань. Ее удивленный, испуганный крик доставил ему большое удовольствие. Он воспользовался мгновенной передышкой, чтобы потереть следы укусов на тыльной стороне руки.

Кёрби так и не выполнил приказа своего капитана, что отнюдь не было проявлением непокорности с его стороны, просто он так был изумлен происходящим, что не мог двинуться с места. Стоя у открытой двери, он наблюдал, как капитан окунул голову девушки в воду. Это сразу же оборвало поток ее ругательств. Затем он схватил мыло и начал мылить, если не сказать скрести, ее лицо и шею. Это причиняло такую боль нежной коже Ри, что на глазах у нее навернулись слезы. Когда Лейтон ощутил под руками ее хрупкие плечи, он вдруг почувствовал жалость и стал бережнее обходиться со своей несчастной жертвой, тщательно смывая грязь, накопившуюся за два месяца пребывания в трюме.

– Бедная крошка! – прошептал коротышка-стюард. Вид ее поникшей головы глубоко тронул Хаустона Кёрби – хотя он ни за что не признался бы в этом даже самому себе, не говоря уже о других. Не зная, что предпринять, он продолжал нерешительно стоять возле двери. Если капитан будет слишком груб с бедной малышкой, тогда он... Оставалось надеяться, что этого не произойдет.

Ри была совершенно ошеломлена. Неужели этот кошмар никогда не кончится? Сначала она думала, что он хочет ее утопить, такая мысль и в самом деле мелькала у него в уме., когда она плескала мыльной водой ему в глаза, но неожиданно он вдруг переменился. Движения его рук стали мягкими, почти ласкающими. Она вздрогнула, когда он взялся за ее голову, но его пальцы осторожно распутывали и мыли ее слипшиеся волосы. Затем он начал споласкивать их, тщательно следя, чтобы мыло не попадало ей в глаза.

Почувствовав, что ладонь капитана скользнула к грудям, а потом к бедрам, Ри затаила дыхание, но он только намыливал ее шершавой тряпкой. Покончив с намыливанием, он нежно, но твердо поднял ее на ноги и выплеснул на ее дрожащее тело ведро теплой чистой воды, затем вытащил девушку из лохани и завернул в большое теплое полотенце.

Заметив, что у Ри безудержно стучат зубы, этот спокойный странный человек принялся вытирать ее насухо, стараясь, чтобы на розовой трепещущей коже не осталось ни капли воды. Усевшись на койку, Данте притянул к себе уже не сопротивляющуюся девушку и принялся прядь за прядью терпеливо выжимать ее волосы.

Взяв Ри за подбородок, Данте начал задумчиво рассматривать ее лицо, обеспокоенный пустым взглядом фиалковых глаз. Услышав, как шевельнулся Кёрби, он удивленно повернул глаза в его сторону.

– Этой малышке надо поесть чего-нибудь теплого. Она такая худенькая, просто щепочка, – сказал Кёрби. И, покраснев от смущения, он шагнул вперед с чашкой дымящегося бульона в руках.

Заметив, что мокрое полотенце соскальзывает с ее плеч, стюард поискал взглядом ее одежду, но при виде грязных отрепьев вызвался принести что-нибудь чистое. Он поставил поднос, быстро подошел к сундуку капитана и, порывшись там, вытащил рубашку. Эту рубашку он вручил капитану, который надел ее на дрожащую девушку, а затем усадил ее на койку. Сев рядом с Ри, Дайте принял из рук стюарда чашку с бульоном и обнял ее за плечи. Она отодвинулась от него с возродившейся решительностью, но Данте игнорировал это ее инстинктивное движение, только зловсше сжал губы. Обняв ее еще крепче, он поднес к ее губам ложку с горячим бульоном.

– Ешь, – резко приказал он и с облегчением увидел, что она, не сопротивляясь, проглотила превосходный отвар, приготовленный Кёрби. Глядя на бледное лицо своей пленницы, Данте испытывал непривычное чувство сострадания к этому существу, с которым так сурово обошлась жизнь; в какой-то мере испытывал он и стыд. Когда его руки впервые коснулись ее хрупкого тела, он со всей ясностью осознал, как велика его собственная сила и как легко было лишить ее жизни. Сознание того, что существуют люди столь уязвимые, столь зависимые от милосердия других, неприятно тревожило его.

И тем не менее эта жалкая оборванка унизила его, Данте Лей-топа, он не привык к такому и не склонен был ни забыть, ни простить нанесенное ему оскорбление.

– Она нашла карту, – вдруг произнес Данте, обращаясь к своему стюарду, который рассматривал девушку.

– Н-но как? – пробормотал тот, в кои-то веки не находя, что сказать. Оглянувшись, Кёрби впервые увидел лежащую на столе карту, и его глаза округлились от изумления.

– Она говорит, что хотела пить, и я склонен ей верить, хотя все это как-то непонятно, – объяснил Данте с кривой усмешкой.

– Кто она такая и зачем пришла к нам, на борт «Морского дракона»? – высказал вслух свое недоумение Кёрби. – Вы думаете, что она не за картой пришла?

– Я не знаю, что и думать, – ответил, помолчав, Данте. – Но до тех пор, пока у меня остаются хоть какие-то сомнения, я не разрешу ей покинуть корабль. Ставка слишком велика, чтобы можно было рисковать провалить все дело. Она утверждает, будто ничего не слышала не только о карте, но и обо мне. – Данте устало покачал головой. – Но она такая лгунья, что я боюсь ошибиться насчет цели ее прихода. Что бы ни было у нее на уме, она видела карту, и я не могу допустить, чтобы она продала то, что ей удалось узнать, таким, как Берти Мак-Кей.

71
{"b":"18549","o":1}