ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Поздно вечером, когда темнота позволила не бояться быть узнанным, он выехал на купеческую улицу, где жил один из его приверженцев, богатый торговец. Просторный внутренний двор купеческого дома был заполнен пешими и конными воинами, примкнувшими к главе рода Лотварна. Госсар приветствовал их и объявил, чтобы все были готовы к выступлению.

После полуночи в доме торговца один за другим появились вчерашние посетители Госсара. Обменявшись с ними парой фраз, он скомандовал воинам следовать за ним и повел войско ко дворцу Берсерена.

Стук копыт двигающегося по улице отряда был единственным, что нарушало ночную тишину. Это было хорошим признаком – ведь последний из пришедших сказал, что своими глазами видел, как с противоположного берега Тиона отделились сотни плотов, заполненных корявыми темно-серыми тенями, гребущими ритмично и бесшумно, как в кошмарном сне наяву. Лишь в конце пути, на дворцовой площади, Госсар услышал отдаленный шум битвы и крики тревоги, раздающиеся со сторожевой башни. Он не таясь подвел отряд к главным воротам дворцовой ограды и потребовал стучать в них как можно громче.

– Где начальник стражи?! – напустился он на появившегося за воротами воина. Тот, увидев перед собой одного из первых людей города, испуганно дернулся и замер в почтительной позе.

– Что ты стоишь, как болван?! – грозно нахмурился Госсар. – Начальника стражи сюда, и немедленно!

Начальник дворцовой стражи, подошедший на шум, был встречен Госсаром еще неласковее.

– Где вы шляетесь?! – крикнул на него Госсар. – Город в опасности, а вы спите?! Я думал, что мне до утра не разбудить вас!

– Ваша светлость… – запинаясь, пробормотал тот. – Но ведь вас же… Берсерен приказал…

– Он передумал, – резко сказал Госсар. – Вы слышите тревогу?

Уттаки напали на город. Мой отряд будет защищать дворец, а вы с людьми немедленно отправляйтесь к мосту.

Противоречивые приказы не были редкостью во дворце, поэтому начальник стражи принял требование первого военачальника как должное. Он собрал свой отряд и увел по направлению к тионским воротам. Госсар, удостоверившись, что вся наружная охрана заменена его людьми, застучал в парадную дверь дворцового здания. Правитель Келанги не держал внутренней охраны – он не доверял вооруженным людям, предпочитая им прочные засовы на Дверях и оконных ставнях. Когда в дверном окошечке показалась сонная и встревоженная физиономия привратника, Госсар обратился к нему в привычно-приказном тоне:

– Уттаки в городе. Я должен немедленно сообщить об этом его величеству.

Первый военачальник Берсерена имел во дворце сильное влияние, которого не могли затенить слухи о немилости правителя. Привратник впустил Госсара и повел по коридорам, слабо освещенным светлячками Феникса на фигурных бронзовых подставках.

– Пошел вон, – отослал его Госсар, когда они остановились у двери в спальню правителя. Слуга поспешно удалился, а Госсар постучал, не слишком громко, но настойчиво. Вскоре из-за двери раздался привычно-раздраженный, хриплый со сна голос Берсерена:

– Кто смеет будить меня?!

– Уттаки в городе, ваше величество, – ответил, Госсар, изменяя голос, чтобы не быть узнанным.

Послышался звук отодвигаемого засова, и в раскрывшейся двери показался Берсерен в ночном халате. Приглядевшись, правитель узнал разбудившего его человека.

– Госсар?

Тот, с мечом в руке, оттеснил Берсерена в спальню и задвинул за собой засов.

– Что это значит, Госсар? – Взгляд Берсерена заметался между лицом военачальника и его обнаженным мечом. – Что ты здесь делаешь?

Госсар молча разглядывал старикашку, казавшегося еще мельче и противнее в ночном халате и шлепанцах. Сейчас, зная исход встречи, он не чувствовал ни давней ненависти к своему правителю, ни жажды мести. Одно лишь холодное любопытство заставляло его медлить с ударом.

– Ты солгал, что уттаки в городе, чтобы пробраться ко мне и захватить меня?! – Ярость Берсерена выглядела несовместимой с его халатом и шлепанцами.

– Нет, не захватить. Убить, – спокойно, почти буднично ответил Госсар. – Я не солгал, уттаки в городе. Это я впустил их. Род Кельварна измельчал, Берсерен. Ему нечего делать у власти, есть более достойные.

– Это ты, что ли?! – ощерился Берсерен. – Скажи это Норрену, я посмотрю, что он тебе ответит! Ты годишься только на то, чтобы грозить мечом безоружному! Дай мне сразиться с тобой в честном бою, и посмотрим, чья возьмет!

– Не дам. Я пришел не сражаться, а уничтожить тебя, как обнаглевшего уттака. А про Норрена ты поздновато вспомнил, Берсерен. И его, и твоя судьба решена. Ты сейчас умрешь, но, может быть, ты уже пережил его.

Госсар приподнял меч, направляя острие в грудь Берсерену.

Правитель попятился, отступая, пока его не остановила спинка кровати. В это мгновение Госсар нанес ему резкий удар в грудь. Берсерен свалился на кровать, короткая агония стерла негодующее изумление, не покидавшее его лицо с самого начала разговора. Госсар вытер меч о халат правителя Келанги и вышел из спальни.

Уттаки, руководимые Каморрой, с утра разобрали топоры и веревки.

Затем они углубились в лес и в течение всего дня рубили и вязали там плоты.

Вечером Каморра с помощниками притаился в чаще у моста, ожидая сигнала Госсара.

Заметив три белых огня, сообщавшие, что городские ворота открыты, маг выехал на своем вороном на край леса и послал через диск приказы спящим дикарям. Кончик его жезла поворачивался то вправо, то влево, выбирая получателей очередного приказа, и вспыхивал, закрепляя нужные действия в уттакских головах.

Под действием неслышного приказа отряды уттаков поднимались один за другим, как завороженные. Они единой массой подходили к берегу, спускали в реку плоты и, забыв обычный страх перед водой, загребали шестами. Слаженности их действий позавидовал бы и Маветан, долгими трудами добивавшийся ее от дворцовых танцовщиц.

Каморра не мог видеть, как его дикари переправляются через Тион, но следил за их перемещениями через диск. Когда обе группы оказались на другом берегу, он разделил каждую на части, посылая одних. в городские ворота, других – на войска Берсерена, стоявшие лагерем у моста. Потоки уттаков потянулись и к босханским, и к тионским, и к оккадским воротам, и в тыл береговой защите города.

Тревога поднялась, когда первые уттаки уже достигли ворот. Дикари хлынули на улицы Келанги, сминая беспорядочно выбегающие навстречу войска. Они вдруг разом обрели голоса и завопили, завизжали, заулюлюкали, ошеломляя застигнутых врасплох горожан. Бой за мост был бурным и недолгим. Когда защита была снесена, через мост потекла основная масса уттаков, накрывая Келангу опустошающей, сеющей смерть волной. Город наполнился стуком секир, воплями, стонами и криками ужаса, треском разрушаемых дверей и окон. В каждом переулке текла кровь и валялись убитые, горели костры, сложенные из дорогой мебели, на которых оголодавшие уттаки жарили еще теплое мясо.

К утру бой закончился. Восход осветил разоренный город, казавшийся одним огромным, растерзанным трупом. Дикари занялись грабежом, оставшиеся в живых люди тайком выбирались за городские ворота, спасаясь бегством. Каморра со своей свитой победителем проехал по улицам Келанги к дворцовым воротам и потребовал открыть их. Стражники отправились к Госсару, оставив завоевателя на площади.

– Какого аспида, Госсар! – зарычал Каморра, когда тот подошел и ворота наконец открыли. – Из-за тебя я торчу перед воротами собственного дворца, как нищий!

– Ночь была трудной, я только что прилег отдохнуть, – пояснил Госсар. – Я пришел сразу же, как мне доложили о вас.

– Тебе нужно было предупредить стражников, чтобы встретили меня как должно, а не выставляли на смех перед моими людьми, – проворчал маг.

– Верность моих людей и без того подверглась испытанию при виде этой резни, – сухо ответил Госсар. – Неужели нельзя было придержать своих уттаков?

– Ты дерзок, Госсар, – нахмурился Каморра. – Здесь нет твоих людей, здесь есть только мои люди. Советую тебе помнить, кто ты и кто я.

33
{"b":"1855","o":1}