ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я ни на миг не забываю этого.

– Ладно. – Маг истолковал ответ главы рода Лотварна в свою пользу.

– И впредь не учи меня, как распоряжаться уттаками.

– Если вы собираетесь править в городе, вам следовало пощадить его жителей. Ведь не хотите же вы быть правителем без подданных?

– Когда уттаки заняты грабежом, их тупые головы делаются недоступными для моей магии, – признался маг. – Что делать, дикари есть дикари.

Госсар принял к сведению, что, оказывается, и Каморра не имеет полной власти над уттаками, но вслух ничего не сказал. Опыт придворной жизни точно указывал ему, в каких случаях лучше промолчать.

– Где Берсерен? – спросил его Каморра.

– Он мертв.

– Как мертв?! – вскипел маг. – Он должен был стать моим пленником.

Старикашка дешево отделался, и это по твоему недосмотру, Госсар!

– Я не знал, что он нужен вам живым.

– Лжешь! Я говорил тебе это!

– Ночью у меня было немало дел поважнее. Обратите внимание, здесь уцелел каждый кустик, каждая скамейка. – Госсар обвел рукой вокруг. – Где сейчас в Келанге найдется еще одно такое место?! Думаете, нам было легко всю ночь сдерживать уттаков?

Маг по-хозяйски оглядел дворцовый парк.

– Вижу. – В голосе Каморры прозвучало торжество. – Я доволен тобой, Госсар.

XI

Путь по Иммарунскому лесу был спокойным пожалуй, даже приятным.

Тревинер безошибочно выбирал направление и отыскивал ручьи для привалов, издали замечал дичь или съедобную травку, заботясь о своих менее привычных к лесу спутниках с естественным добродушием хлебосольного хозяина, принимающего у себя гостей. Витри использовал каждый удобный случай, чтобы поучиться у охотника искусству стрельбы из лука, и через два дня усиленной практики количество попаданий у него сравнялось с количеством промахов.

– Завтра выберем цель на десять шагов дальше, чем сегодня, – сказал Тревинер, довольный успехами ученика. – Конечно, ствол дуба не дикая утка, но у тебя все впереди, парень! И я когда-то мазал по козлиной шкуре, которую нам с Вальборном вывешивал на заборе Лаункар. Зато теперь… Витри, помни, что мастерство в своем деле – это свобода! Я и сыт, и одет, и никто мне не указ. До чего ж люблю такую жизнь!

– Разве ты не на службе у правителя Бетлинка? – спросил Витри. – Я думал, это он приказывает, что ты должен делать.

– Может, кому-то и кажется, что он распоряжается мной, – весело прищурился охотник, – но мой правитель никогда не прикажет мне того, что я не захочу выполнить. Я сам себе хозяин, Витри, и надеюсь, что всю жизнь проживу именно так.

– Всю жизнь? – удивился Витри. – Здесь, в лесу?

– Здесь же замечательно! – Тревинер слегка взмахнул кистью руки, как бы охватывая и солнечную поляну, и вздрагивающие под слабым ветром верхушки деревьев, и кусочек голубого неба. – Когда я в лесу, мне нечего больше желать.

Мой лук, Чиана и я – отличная компания!

Витри проникся бесшабашным настроением Тревинера.

– А как же жена, детки? – спросил он, втайне надеясь, что охотник рассеет и эти затруднения.

– Слово-то какое – жена… – приоткрыл глаз охотник. – Когда я выхожу из леса и вижу красавицу – для меня это праздник. А жена? Тесная вонючая изба и она в ней – день и ночь, в любом виде, в любом настроении, с нечесаной головой, с немытой мордой. Что и говорить, праздничек! Поглядел я в свое время и на родителей, и на соседей… Детки визжат, дерутся, то у них понос, то сопли. Конечно, не все так думают, но не все и живут, как я. Их право.

– Ну а как же… – В памяти Витри возникло круглое личико Лайи, капризное и хорошенькое, ее вздернутый носик и светлые кудряшки. – Бывает же, что двое полюбят друг друга и поженятся, чтобы никогда не разлучаться…

– Наверное, бывает, – согласился Тревинер. – Но я не из тех чудаков, для которых свет сходится клином на одной паре глазок. Мир большой, красавиц в нем много. Всегда найдутся и те, которые окажут благосклонность бродяге-охотнику.

– Да, но… – Витри сделал жест руками, будто бы противопоставляя их друг другу. – А если, допустим, тебе хотелось бы благосклонности какой-нибудь красавицы, а она тебя не замечает. Замечает другого, а не тебя.

Тогда что?

– Пожелаю ей счастья и посмотрю, нет ли у нее хорошенькой подружки или соседки, – подмигнул ему охотник. – Я в таких делах не жадничаю. Вон наш приятель Альмарен – боится, как бы я не приударил за этой маленькой колючкой, с которой он сам не сводит глаз. Объяснил бы я ему, да эти чудаки такие обидчивые! Да и девчонка не в моем вкусе. Красавица должна быть большой, пышной мягкой, и пусть сколько угодно притворяется умной, лишь бы не была. – Взгляд Тревинера вдруг сделался грустным и сочувствующим. – Я и подхожу-то к ней только посмотреть, правильно ли она птичку щиплет к ужину, а он на меня аспидом глядит. Чудак!

«И я был таким же чудаком», – подумал Витри, вспомнив, как боялся, что его невеста выйдет замуж за Шемму. Тревинер тихим свистом подозвал кобылу, пасшуюся здесь же, и они с Витри вернулись на дневную стоянку, где маги изучали книгу.

Вечером Витри подсел поближе к охотнику, догадываясь, что неистощимый оптимизм Тревинера вплотную связан с его жизненными взглядами. Куча вопросов вертелась на языке у лоанца, он с нетерпением дожидался, пока охотник управится с миской обжигающей каши. Когда ужин был съеден, Витри спросил охотника:

– Послушай, Тревинер, а ты помнишь своих родных, близких? Ты скучаешь по ним?

– Помнить – помню, – отозвался тот, наблюдая, как магиня укладывает миски и кружки в котелок из-под каши, чтобы идти их мыть на ручей. – Но скучать? Мы – разные люди, у нас разные интересы. Я ушел из дома мальчишкой и никогда не жалел об этом. Если я по кому-то и скучаю, то по Вальборну, и уверен, что и мой правитель меня не забывает. – Тревинер пошевелил палкой головешки костра. – Но еще больше я скучаю по Бетлинку. Мне некуда вернуться, я не могу въехать в его ворота, взбежать по лестнице… Проклятые уттаки!

Охотник замолчал. Витри, не зная, что сказать, чувственно вздохнул.

– Чайку бы еще выпить, – вспомнил Тревинер. – Кто сегодня солил кашу? Альмарен, я видел, это ты крутился у котла!

– Когда я мешал ее, она была совершенно несоленой, – откликнулся из-за костра Альмарен.

– Рубил бы лучше дрова вместо того, чтобы мешать варить кашу, – посоветовал ему охотник. – Запить твою стряпню и ведра воды не хватит.

Он снял с перекладины котелок с остатками чая, поискал кружку, но, вспомнив, что посуду унесли мыть, поднес черный край котелка ко рту.

– Ой! Тьфу! – Котелок выпал из рук охотника и покатился по земле.

– Жжется-то как! – Тревинер зафыркал, обдувая обожженную губу. – Ладно, там и было-то на донышке. – Схожу-ка я за водичкой… – Он отыскал на земле котелок и пошел к ручью.

– Я схожу, – заступил ему дорогу Альмарен. Пожав плечами, Тревинер отдал ему котелок и вернулся на свое место.

– Ну что я тебе говорил, парень! – сказал он Витри, когда маг скрылся за кустами. – Чудак! Витри рассеянно кивнул.

– Ты живешь такой жизнью, Тревинер, и ты счастлив? – спросил он в продолжение своим мыслям.

– Разве по мне этого не видно? – бодро ответил тот. – Только ты, Витри, не думай, что такое счастье подходит каждому – я ведь вижу, куда ты клонишь. Не примеряй на себя мою жизнь. Не может быть счастлив тот, кто взял себе чужую судьбу. Пробуй, ищи, и, если повезет, ты отыщешь и свою долю.

Витри задумался.

– У нас в селе никто не ищет свою долю, – сказал он наконец. – Просто живут, и все.

– Если бы каждый знал, что ее нужно искать, мир был бы полон счастливых людей, – ответил охотник. – Большинство живет, оглядываясь на других, перенимая себе чужое, мучая себя и своих близких.

– Ты ушел из дома, когда понял это?

– Ну конечно нет. Я был строптивым, скверным мальчишкой, мне не нравилась моя жизнь, и я сбежал. Я понял это позже, когда стал взрослым.

Витри вновь замолчал, размышляя над словами Тревинера.

34
{"b":"1855","o":1}