ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Солнце уже стояло высоко. Хмурое с утра небо очистилось, и день, который, казалось, вначале не обещал ничего хорошего, вдруг словно решил напомнить всем и каждому, что долгожданное индейское лето[5] наступило, наконец, и еще, черт возьми, может быть и жарко, и солнечно! Сэндс с удовольствием втянул в себя теплый воздух, и на лице его снова засияла улыбка. Не колеблясь ни минуты, он повернул за угол и направился прямиком в тот самый клуб, где выступала Синди.

* * *

Солнечный зайчик запрыгал у него по лицу. Глаза Джонни были закрыты, веки на солнце просвечивали оранжевым. Само собой, он не знал, когда солнце пробралось к нему в комнату, но этот оранжевый свет мешал ему уснуть снова. Наконец он понял, что окончательно проснулся, резко сел и открыл глаза.

Сначала он даже не понял, где находится. Все казалось совершенно чужим и незнакомым. Ошеломленный Джонни окинул комнату взглядом, пока, наконец, события вчерашнего дня не всплыли в его памяти. Теперь он вспомнил, где находится, и напряжение тут же покинуло его. Он лежал на кровати в комнате Синди.

Потом он вдруг вспомнил, что Синди была в постели рядом с ним. Где же она? Повернувшись, Джонни окинул взглядом вторую подушку, на которой еще сохранился отпечаток ее головы. Быстро откинув в сторону одеяло, он потрогал простыню в том месте, где должно было лежать тело Синди. Она уже остыла.

— Синди? — позвал он.

Джонни прислушался, по привычке не обращая внимания на доносившийся снизу уличный шум. Тихо тикали маленькие часы с белым циферблатом, как обычно стоявшие на комоде. Где-то в ванной капала из крана вода, чуть слышно похрипывали радиаторы батареи. Такие знакомые звуки, обычные для любой квартиры.

— Синди! — позвал он снова.

Не услышав ответа, он уселся, свесив ноги на пол, и внимательно оглядел комнату. Пижамная куртка Синди так и валялась на полу, брошенная и забытая. Джонни вдруг вспомнил — прошлой ночью, раздевшись, Синди аккуратно повесила одежду на спинку стула, он сам ее видел. А теперь, когда он посмотрел на стул, то убедился, что вся одежда исчезла, кроме пары крохотных трусиков да почти невесомых шелковых чулок, которые она, вероятно, сменила. Кокетливые чулки сиротливо свисали со спинки стула. Теперь, когда они уже не облегали очаровательные ножки Синди, у них был какой-то потерянный вид. Джонни рассеянно потянул один из них. Тонкий, как паутинка, он обвился вокруг его пальцев, напомнив о теплом, восхитительно упругом теле Синди рядом с ним. Но, как ни старался, Джонни почти ничего не мог вспомнить о событиях прошлой ночи.

Неужто он уснул?

Стыд какой! И это он, Джонни Лейн! Ничего себе — заснул как сурок, лежа в постели с девушкой, да еще с такой, как Синди! Джонни захихикал. И вдруг смех оборвался — он вспомнил, что Синди куда-то исчезла.

Он еще раз окликнул ее, не потому, что рассчитывал услышать ответ, просто решил на всякий случай проверить. Потом, встав с кровати, отправился на поиски. Первым делом заглянул в ванную, но Синди нигде не было. Да, квартира была пуста. Интересно, подумал он, куда же она подевалась? Джонни задумчиво покачал головой.

Пошла в клуб?

Дьявольщина, а который, кстати, может быть час, вдруг спохватился он.

Подойдя к комоду, Джонни взглянул на часы. Двенадцать тридцать, к тому же часы явно спешат минут на десять, так что сейчас не больше двенадцати двадцати. Стало быть, предположил Джонни, он проспал не меньше пяти часов. Сейчас он чувствовал себя полностью отдохнувшим. Если бы только не болела проклятая рука... Вот удивится Синди, когда вернется!

Какого дьявола, подумал он, куда она запропастилась?!

Двенадцать двадцать. Что обычно делают девушки в такое время? Джонни задумался, потом в который уже раз обвел взглядом комнату. На нем не было ничего, кроме белья. Футболка казалась особенно белой на фоне темной кожи. Вдруг ему бросился в глаза прислоненный к кофейнику небольшой листок бумаги. Джонни кинулся к нему. Сам кофейник, еще теплый, стоял на плите. Джонни вдруг вспомнил, что комнатушка, в которой ютилась Синди, являлась одновременно и кухней, и спальней. Развернув листок, он торопливо пробежал его взглядом.

"Джонни, милый. Вышла купить кое-что из продуктов и утренние газеты. Если проснешься до того, как я вернусь, пей кофе. Он в кофейнике, тебе надо только подогреть. На ящике для льда стоит хлебница. В ней булочки с изюмом. Твою рубашку я постирала, так что крови на ней нет (кстати, почему-то оторван низ!), а заодно и погладила. Она в ванной на вешалке. Я люблю тебя.

Синди".

Джонни почувствовал, как улыбка раздвинула его губы. Он еще раз прочитал записку, уже ухмыляясь во весь рот. Потом свернул листок и положил его на стол, натянул брюки, а после этого убрал его в карман. Обнаружив в заднем кармане брюк что-то твердое, Джонни вытащил обломок палки, которую прихватил с собой накануне, и задумчиво взвесил ее в руке. Да, подумал он счастливо, теперь эта штука больше мне не понадобится, ведь у меня есть Синди! Она позаботится обо мне!

Все еще улыбаясь своим мыслям, Джонни вдруг вспомнил, откуда у него эта палка. Вчера он подобрал ее возле мусорных баков. Оглядевшись, заметил на столе газету, рассеянно потянулся за ней и внезапно вспомнил, что не видел газет с того самого дня, как за ним началась погоня. Впрочем, нет, он купил одну, когда хотел разменять деньги, чтобы позвонить Синди из автомата, но бросил ее, даже не раскрыв. Джонни вдруг стало интересно, нет ли там чего о смерти Луиса. Жадно схватив газету, он торопливо пробежал ее от начала до конца.

Нет, ничего. Ни единого слова. Впрочем, он почти не удивился. Какому-то парню в Гарлеме прострелили голову, ну и что? Подумаешь, большое дело! Есть из-за чего поднимать шум!

Проклятье, насколько же лучше он себя чувствует после того, как поспал! Джонни не терпелось рассказать об этом Синди. Он просто дождаться не мог, когда она вернется. Только бы она вернулась поскорее! Он тут же сообщит ей, что уже в порядке, а потом наденет пальто, которое дал ему Барни, и отправится на улицу. И будь он проклят, если не отыщет проклятого ублюдка, убившего Луиса!

Какая же она все-таки милая, подумал вдруг он. И заботливая — постирала ему рубашку, даже погладила. Он отправился в ванную — выстиранная и выглаженная рубашка висела на плечиках. Сняв ее, Джонни поднес ее к лицу и с наслаждением вдохнул — мягкая ткань все еще пахла горячим утюгом. На лице Джонни снова появилась мечтательная улыбка. Надев ее, он закатал рукава, оставив воротник незастегнутым, и невольно задумался.

Стоит жениться, и все будет именно так, вдруг подумал он. Чистые рубашки, уют и такая женщина, как Синди. Хорошо бы жениться на ней. Черт, выругался он, в самом деле, почему бы не жениться? Но сначала он должен найти себе работу, настоящую работу, а уж тогда Синди может послать куда подальше этот кабак, в котором ей приходится раздеваться каждый день. Будь он проклят, если позволит своей жене вытворять такое перед каждым ублюдком, у которого хватит денег, чтобы зайти в бар и заказать себе выпивку! Нет уж, дудки! Нет, разрази меня гром, подумал Джонни, я в три узла завяжусь, а вытащу ее оттуда! Сначала найду работу, и тогда мы с Синди всегда будем вместе. А этот гребаный клуб пусть катится ко всем чертям!

Ну что ж, надо попробовать, продолжал рассуждать он. Попробовать надо обязательно. Но вначале он разберется с этим проклятым делом, которое мешает ему жить спокойно. Нельзя же искать работу, когда копы гонятся за тобой по пятам и ты даже нос не смеешь высунуть на улицу! Стало быть, сегодня же и начнет — побродит, порасспрашивает тут и там, в общем, поразнюхает немного. Слава Богу, ему полегчало. А если бы не ныла рука, то он и вовсе чувствовал бы себя отлично. Можно немного поиграть в копов. Он вдруг вспомнил «Полицейского из Гарлема» — чертовски хороший был сериал. И почему только они перестали его показывать, хотел бы он знать?

вернуться

5

Индейское лето — то же самое, что в России бабье лето.

26
{"b":"18553","o":1}