ЛитМир - Электронная Библиотека

Ректор вошел в столовую и остановился, немного не дойдя до торца среднего стола. Все головы повернулись к нему.

– Вы сегодня не были на занятии у Баруса, – сказал он, стыдясь самого себя. – Надеюсь, завтра этого не повторится и все вы придете на утреннюю медитацию.

Он не знал, что им сказать еще. Он надеялся, что они заспорят – тогда им можно будет возразить, или начнут оправдываться – тогда их можно будет обвинить.

Но они молчали.

Пауза тянулась невыносимо долго. Ректор обвел их взглядом, повернулся и пошел к выходу из столовой.

– Архимагистр!

Он узнал голос Гинса – соседа Эрвина по комнате.

Он остановился. Оглянулся.

– Мы не придем.

* * *

И они не пришли. Ни завтра, ни послезавтра, ни в последующие дни. Старый Барус бесился, но пока терпел, надеясь, что ректор все уладит. Как ни глуп он был, он все-таки понимал, что на должности ректора может оказаться еще большим посмешищем, а это болезненно задевало его старческое самолюбие. Он ежедневно одолевал Зербинаса требованиями приструнить строптивых учеников.

Учеников исключали и прежде, но это никогда не вызывало такого дружного молчаливого восстания. Утренние медитации прекратились, хотя в остальном жизнь академии протекала точно так же, как обычно, – читались лекции, шли практические занятия с наставниками, сменявшиеся временем для самостоятельной работы, когда ученики разбредались по академии и могли заниматься любыми делами.

Наставники словно не замечали молчаливого протеста учеников. Они выполняли свою обычную работу, будто их совершенно не касалась эта история с исключением. Зербинас пробовал поговорить кое с кем из них, чтобы они повлияли на учеников, но маги равнодушно отворачивались, отвечая, что это не входит в их обязанности. Барус ходил по коридорам академии словно тень. Все относились к нему, как к пустому месту, пропуская мимо ушей его ворчание.

Опасаясь, что старик все-таки осуществит свои угрозы, ректор решился на крайнюю меру – созвал наставников у себя в кабинете и разъяснил им сложившуюся ситуацию. Маги не выразили никакого удивления – в отличие от учеников, наставникам было известно о неловком положении, в котором находилась академия.

– Ну и что? – обратился один из них к остальным. – Академия делает магов, но и маги делают академию. Здесь, конечно, было хорошее место, но это не значит, что невозможно подыскать другое. Если этот старый олух Барус станет ректором, мы уйдем. Заберем учеников и уйдем, пусть он торчит здесь на пару с Зербинасом.

И ведь уйдут, понял вдруг ректор. Подыщут место и уйдут – наставники, а с ними ученики всех возрастов, старшие за руку с младшими. Заберут свои нехитрые пожитки и уйдут, бросив обжитое место, учебные пособия, книги… А там, на новом месте, сделают новые пособия и напишут новые книги.

Если было бы иначе, на чем стояла бы академия?

Ему оставалось только выжидать.

* * *

Следующим вечером Эрвин снова пришел к Тирсе. Той работы, которую она имела в виду, уже не было – по описанию Эрвин догадался, что это был тот самый дом, где образовался мистический провал. Зато ей рассказали про другую работу – заболел римми лорда Астура. Никто из местных магов не знал, как лечить волшебного зверька, а пробовать наудачу никто не хотел, потому что римми были очень редкими и ценными зверюшками – если он сдохнет, неприятностей не оберешься.

Римми чуяли яды. Любые – как минеральные, так растительные и животные. При дворце каждого мало-мальски примечательного правителя обязательно держали римми, который обнюхивал подаваемые на стол кушанья и напитки. Если римми фыркал на поднесенное блюдо, оно признавалось несъедобным, а затем производилось дознание. Забракованная зверьком пища могла оказаться и не отравленной, а просто несвежей или плохо приготовленной, но в любом случае ее нельзя было есть. Сами римми были устойчивы к ядам и болезням, поэтому больной римми был явлением необычным. Чтобы он заболел, с ним должно было случиться что-то из ряда вон выходящее.

Эрвин начал вспоминать, что им рассказывали про этих зверьков в академии. Известно было, что зверьки проникали в этот мир через два выхода, на втором и на третьем континенте, где их изредка находили ловцы. Римми были красивыми и дружелюбными, они легко приручались, не говоря уже об их способности чуять яды, поэтому один зверек стоил целое состояние. Ученикам немало рассказывали о римми, и Эрвин вспомнил многое об их повадках, питании, внутреннем строении и особенностях ухода за ними. Как и все волшебные звери, они говорили на алайни, но неизвестно, был ли у них свой язык. Единственное, о чем не упоминалось ни слова, – это болезни римми.

Оставалась надежда, что сам зверек расскажет, чем он болен. Эрвин поблагодарил Тирсу и сказал, что попытается взяться за эту работу. Та объяснила ему, куда нужно прийти – не к главным воротам, а к боковому входу для прислуги и позвать старшего дворецкого. Они поговорили еще немного, затем Эрвин вернулся в гостиницу, где его уже дожидался Армандас, и сообщил своему другу, что снова нашел работу.

– Надеюсь, это будет не как в прошлый раз? – забеспокоился Армандас. – Твоей жизни не грозит опасность?

– Если только у меня не получится и лорд Астур разгневается, – хмыкнул Эрвин. – А так – совершенно безопасно.

Наутро он пришел на указанное место и спросил старшего дворецкого. Тот вышел и окинул его подозрительным взглядом.

– Ты берешься лечить римми его светлости? – недоверчиво спросил дворецкий. – Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если ты его уморишь?

– Я сначала только осмотрю его. В вашем присутствии, – сказал Эрвин. – Если я не смогу вылечить его, я уйду.

Рассудив, что осмотр не повредит зверьку, старший дворецкий повел Эрвина с собой через парк и дальше, во дворец. Они поднялись на второй этаж и вскоре оказались в комнате, отведенной для редкостного зверька.

Римми лежал на мягкой меховой подстилке, служившей ему гнездом. Длинный полосатый хвост зверька, обычно стоящий трубой, бессильно свешивался на пол, еда в золотой мисочке оставалась нетронутой.

– Вот он, – указал на зверька дворецкий. – Ты его осматривай, а я постою рядом.

Эрвин уже осматривал римми, мысленно прощупывая его гибкое тельце в поисках внутренних повреждений и воспалений. Все было совершенно нормальным, словно на учебном пособии в академии.

– Что с тобой? – спросил он зверька на алайни. Римми приоткрыл карие глаза, его круглые ушки приподнялись, вибриссы на рыльце зашевелились.

– Поднеси ко мне руку, – ответил он.

Эрвин поднес ладонь к чувствительным вибриссам римми. Те прикоснулись к ней ощупывающими, обнюхивающими движениями, затем отстранились.

– Мое дерево гибнет, – сказал зверек.

– Какое дерево?

– Вы, люди, не знаете этого, – заговорил римми. – У каждого из нас есть свое дерево. Пока оно здорово, здоров и римми. Когда оно гибнет, римми тоже гибнет. Мое дерево повреждено, и я бессилен спасти его.

Эрвин мгновенно заподозрил, что это дерево где-то очень далеко. Как жаль, что у него нет карты каналов! Но в любом случае дерево римми наверняка было так далеко, что туда не успеть вовремя.

– Значит, тебе нельзя помочь… – сделал он единственный вывод.

– Можно, – ответил зверек. – Я рассказал тебе об этом потому, что ты можешь спасти мое дерево.

– Но оно же очень далеко!

– Любой римми знает дорогу к своему дереву. Я перенесу тебя туда, если ты дашь мне выпить своей крови.

Это было нетрудно. Эрвин полез в котомку и отыскал там кожаный футляр, в котором лежал острый кинжальчик величиной с палец. Такие кинжальчики предназначались для вскрытия нарывов и выдавались каждому ученику. Вынув кинжальчик, он сделал себе надрез на пальце и дал зверьку слизать кровь.

– А теперь пусть он уйдет, – сказал римми. Эрвин с большим трудом убедил дворецкого выйти, сказав, что на этом настаивает зверек.

19
{"b":"1856","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Принцип пирамиды Минто®. Золотые правила мышления, делового письма и устных выступлений
Русские булки. Великая сила еды
Крампус, Повелитель Йоля
Люди черного дракона
Скорпион Его Величества
Маленькое счастье. Как жить, чтобы все было хорошо
Сюрприз под медным тазом
Одиссея голоса. Связь между ДНК, способностью мыслить и общаться: путь длиной в 5 миллионов лет
Эрта. Личное правосудие