ЛитМир - Электронная Библиотека

Эрвин обошел вокруг домика и обнаружил сзади приставную лестницу, ведущую на чердак. Ее, похоже, никогда не убирали, потому что ее ножки глубоко увязли в слежавшейся земле. Он забрался наверх и прикрыл за собой чердачную дверцу. Здесь стоял полумрак, на полу лежал толстый слой пыли, – видимо, сюда заглядывали редко. У скошенных стенок были сложены какие-то дырявые ведра, бадейки, черенки лопат – весь тот ненужный хлам, который жалко выбрасывать. В дальнем углу валялся драный тюфяк, выглядывавший из-под кучи старого тряпья.

“Как это кстати”, – подумал Эрвин, зарываясь в эту кучу. Несколько мгновений спустя он уже крепко спал, словно раненая зверюшка, инстинктивно почуявшая, что она в безопасном месте.

Если кто-то и появлялся в саду в этот день, Эрвин этого не слышал. Он проспал беспробудным сном до следующего утра и проснулся рано на рассвете, когда выпадает роса и замолкают ночные птицы, зато запевают свои песни дневные. Дика еще не вернулась – она всю ночь бродила по саду, – но когда Эрвин сбросил с себя тряпье и сел на тюфяке, в приоткрытую чердачную дверь просунулась ее остроухая головенка.

– Там кто-нибудь есть? – шепотом спросил ее Эрвин.

– Никого, – пропищала она, забираясь на чердак и занимая привычное место у него за пазухой.

Эрвин вылез наружу. Травяные полоски вдоль дорожек были густо покрыты росой – просто удивительно, как эти тонкие острые травинки удерживали на себе столько влаги. Обходя домик, он заметил, что у крыльца появилась вязанка кольев, которой вчера здесь не было, а полупустая бочка до краев наполнена водой. Его первой мыслью было поскорее сбежать отсюда, но затем он решил, что ему еще рано покидать место, где есть еда и укрытие.

Он попил воды из бочки, прошелся по саду, поел плодов и взял несколько штук в котомку, а затем вернулся на чердак отлеживаться. Спать ему уже не хотелось, но и двигаться – тоже, и он неподвижно лежал на тюфяке, вдыхая застоявшийся чердачный воздух, разглядывая серые доски крыши и прислушиваясь к звукам окружающего мира.

Около полудня скрипнула калитка. Эрвин на всякий случай прикрылся тряпками, чтобы его не заметили, если вдруг заглянут на чердак. Но владелец сада не интересовался чердаком. Медленные шлепающие шаги проследовали мимо домика, раздался звук отпираемой двери. Хозяин недолго пробыл внутри – вскоре дверь открылась снова, и шаги зазвучали уже на крыльце.

Эрвин привстал и глянул сквозь полукруглую щель, образованную выпавшим сучком на фасадной стенке чердака. Крыльца отсюда не было видно, но хозяин уже спустился с него и направился к деревьям. Эрвин разглядел безволосую голову, отливающую на солнце голубовато-зеленым, и кожистую чешуйчатую шею, плавно переходящую в покатые плечи.

Хозяин сада был свирром! Эрвин догадался об этом даже раньше, чем увидел его толстый конический хвост, наряду с ногами служивший третьей подпоркой этим отдаленным родственникам ящериц. Сейчас этот хвост волочился по земле, но при беге свирры держали его на весу, становясь из трехногих двуногими.

Одежда свирра состояла из плетеных сандалий и короткой юбки с широким поясом, прикрывающей основание хвоста и верхнюю часть ляжек. В верхних конечностях, до смешного маленьких по сравнению с мощными нижними, он держал тяпку, намереваясь улучшить и без того безупречный порядок в своем саду. Эрвин наблюдал за свирром, пока тот не скрылся за деревьями, а затем опустился на тюфяк.

Итак, канал забросил его на третий континент, в места, населенные свиррами. Эрвин начал вспоминать, что ему рассказывали о них в академии. Свирры были холоднокровными, но климат на третьем континенте всегда был жарким, и эта особенность не вредила им. Однако она была на пользу другим расам, так как из-за неровной погоды эти драчливые, агрессивные существа плохо приживались на других континентах, иначе они могли бы бесконечно воевать с другими расами за земли, как воевали между собой. Подходящим климатом обладал только пятый континент, и в прошлом свирры не однажды пытались завоевать его, но архонты каждый раз давали им такой отпор, что свиррские вожди постепенно оставили эту затею как безнадежную.

Эти сведения укрепили намерение Эрвина не показываться на глаза хозяину сада. Он остался на чердаке, вспоминая обычаи, географию, политические отношения свирров и между делом наблюдая за перемещениями владельца сада. Тот целый день возился в саду и покинул его только поздним вечером. Когда совсем стемнело, Эрвин осмелился спуститься с чердака, чтобы поесть и подышать свежим воздухом.

Вернувшись на чердак, он проспал там всю ночь, а утром набрал в котомку плодов и перемахнул через высокую ограду. Теперь у него было достаточно сил, чтобы продолжать путь.

Но куда лежит его путь, он пока не знал, хотя бы потому, что еще плохо представлял, где находится. Третий континент был огромным, а Эрвин мог оказаться в его любой части… впрочем, нет, не в любой – южный край континента был слишком холодным для свирров и слишком удаленным для других рас. Значит, Эрвин находился не на самом юге, но это мало что давало ему для точного определения своего местонахождения.

За забором оказалась равнинная местность, на которой изредка торчали высокие деревья с редкой листвой. Поодаль виднелась холмистая гряда, по склону которой была рассыпана целая рощица таких же деревьев. Эрвин пошел вокруг забора и, свернув за угол, увидел широкую речку с пологими берегами. По ее берегу располагались такие же огороженные заборами сады, – правда, заборы были такими высокими, что оставалось только догадываться, что там внутри.

Было еще слишком рано, чтобы наткнуться на кого-то из хозяев, и Эрвин безбоязненно обошел забор до самой калитки. От нее отходила тропинка, разделявшаяся надвое – один путь вел на берег и заканчивался обрывавшимися в воду мостками, а другой, шедший вдоль забора, должен был привести его к жилищам свирров, где он мог выспросить, куда все-таки попал. Свирри был необязательным языком в академии, но при желании его можно было выучить у одного из наставников, в молодости довольно долго прожившего в этой стране разумных ящериц. Эрвин, конечно, не упустил такой случай – тем более что язык свирров можно выучить только на слух.

Тропа повернула к пологой гряде, которую заметил Эрвин. Подойдя ближе, он увидел на склоне неровные ряды круглых отверстий, к каждому из которых подходило ответвление тропы, кое-где над норами виднелись и наземные надстройки. Видимо, это было глухое местечко, потому что цивилизованные свирры строили наземные жилища. В такую рань здесь было тихо и пустынно, и Эрвин ушел за гряду, чтобы подождать там пробуждения жителей.

Он вернулся в полуподземный городок, когда солнце поднялось высоко и высушило росу. Увидев, что у круглого, выложенного камнем колодца собралось несколько свирров с ведрами, Эрвин подошел и заговорил с ними, от души надеясь, что они поймут его свирри. Поначалу они страшно удивились, увидев чужеземца, – судя по их жестам, так как если на их безволосых мелкочешуйчатых мордах и проявилось какое-то выражение, то от Эрвина оно ускользнуло.

Эрвин кое-как объяснил им, что он – путешественник и попал сюда случайно. Свирры опомнились и стали отвечать на его вопросы – они были слишком потрясены его внезапным появлением, чтобы задавать собственные. Оказалось, что он попал в северную часть третьего континента, на берег реки Скиккш, в нескольких днях пути отсюда впадавшей в океан. В устье Скиккша располагался город Хеккусскик – правда, его название звучало по-свиррски несколько иначе. Гласные в свиррский язык добавляли другие расы, не зная, как еще выразить на письме те странные переливы шипящих и свистящих звуков, соединяющих согласные. Эрвину было известно, что каждая пара согласных соединяется особым переливом, которых в свиррском языке было гораздо больше, чем гласных в человеческом. В свое время он добросовестно повторял их за наставником, и, как оказалось, не зря.

Поблагодарив свирров, Эрвин пошел вдоль реки на север. Было так жарко, что он снял куртку и уложил ее вместе с кикиморой в котомку. Солнце припекало, но идти было легко – жидкая трава почти не цеплялась за ноги. Вскоре он заметил, что о пище можно не беспокоиться, – навстречу то и дело попадались кустарники, увешанные плодами или ягодами. Правда, среди них встречались и ядовитые, но в академии заставляли изучать чуть ли не всю растительность Лирна, и у Эрвина не возникало проблем с их распознаванием.

55
{"b":"1856","o":1}