ЛитМир - Электронная Библиотека

Да, насчет этих денег, подумал он, продолжая глядеть на далекие огни Рима и удивляться, до чего похожими выглядят все эти большие города. Да, но как же насчет денег? — и этот Рим, Рома Белла, все приближающийся и поразительно напоминающий Нью-Йорк… Все-таки что же я им скажу насчет денег, когда они снова спросят меня и начнут пытать, загоняя под ногти бамбуковые палочки? Господи, этот Рим как две капли воды похож на Нью-Йорк, еще раз подумал он, а затем узнал будки постовых, взимающих плату за проезд, и понял, что они приближаются к туннелю Линкольна.

— Что за чертовщина! — воскликнул он, испугав Джорджа, который, похоже, задремал.

— А? Что? В чем дело? — заорал Джордж спросонья. — Что случилось, я спрашиваю?

Одно дело, когда тебя беспрерывно колотят по голове, но лишиться поездки в Рим — это уж слишком!

— Я только хочу знать, где мы находимся?!

— Мы едем повидать Крюгера, — сказал Джордж. — Не поднимай шум, когда мы проезжаем рядом с постом.

— Это Нью-Джерси? — спросил проницательный Малони.

— Да, Нью-Джерси, ну и что?

— И вы даже не итальянцы! — вскричал Малони.

— Конечно! — возмутился оскорбленный Джордж.

— Сиди тихо, когда проезжаем мимо копов, — сказал Генри, — а то получится еще одна страшная автокатастрофа.

Малони возмутился, о Боже, как же он рассердился! На сей раз они действительно пробудили в нем буйный ирландский темперамент. Сначала его ударили по голове, так что он долго мучился от головной боли, а затем обманули с поездкой в Рим.

Злость его была безгранична. Разумеется, он не мог винить во всем Генри и Джорджа, пустые обещания были даны ему другими людьми, но и обвинять тех, кто их давал, нелепо, ведь все они, по словам Джорджа, погибли. И тем не менее он распалился вовсю, неуемный гнев всех его ирландских предков кипел в его крови, заставляя судорожно сжиматься желудок. Через две минуты, как только они проедут посты (он не хотел подвергать опасности невинных людей, если вдруг завяжется стрельба), он даст волю своему гневу, рванет револьвер у Джорджа, отколошматит его по голове и засунет дуло ему в глотку: ну, парень, на этот раз ты не на того нарвался! Они проехали будки постовых и приближались к самому туннелю, стены которого были выложены белой и синей плиткой в шахматном порядке. К туннелю, сияющему неоновыми огнями, с копами на узком бортике, подгоняющими жезлами поток автомашин.

Малони решил выждать, не желая создавать пробку в туннеле, что неминуемо произойдет, когда он нападет на этих дешевых гангстеров и обезвредит их.

Автомобили катили по шоссе почти непрерывным потоком, ведь это был вечер накануне выходных. Он помнил множество подобных вечеров в прошлом, когда они с Ирэн составляли крохотную частичку оживленной толпы людей, устремившихся на поиски развлечений, но сейчас он постарался выкинуть Ирэн из головы, потому что воспоминания о ней всегда вызывали в нем грусть, а он не хотел расслабляться, он лелеял свое ожесточение, чтобы в нужную минуту решительно и безжалостно расправиться с этими грязными бандитами! Машина не сбавляла скорости до окончания туннеля, а ему все не подворачивался момент, когда бы он мог наброситься на них. И вдруг автомобиль плавно затормозил у высокого здания из бурого кирпича на Западной Шестидесятой улице, и тогда он понял, что они прибыли на место назначения и что уже слишком поздно что-либо предпринимать. Тем более его злость к этому моменту куда-то испарилась.

Вылезая из машины, он думал: «Они снова начнут меня расспрашивать о деньгах, надо бы что-то придумать. Интересно, о какой сумме идет речь? Наверное, не меньше нескольких тысяч, иначе они не стали бы так волноваться». Они поднимались по лестнице к парадному входу, и Джордж грубо тыкал ему в спину дулом своего револьвера. Малони обратил внимание, как весело заливалась смехом на другой улице девушка в зеленом платье, слушая болтовню своего приятеля. Генри позвонил в дверь.

В ответ загудело сигнальное устройство, и они вошли внутрь.

— Поднимайся наверх, — сказал Джордж.

Здесь царила полная тишина. Бесконечные ступеньки, покрытые ковровой дорожкой и поскрипывающие под их ногами, вели наверх. На площадке второго этажа с потолка свешивались лампы Тиффани, поблескивая желтовато-зеленым светом. Когда Генри проходил под ними, его лысина заблестела всеми цветами радуги, придавая ему вид задумчивого пьяницы. На третьем этаже на стене висело потускневшее зеркало в богатой резной раме с растительным орнаментом. Джордж мимоходом взглянул в него и поправил галстук, продолжая подниматься и тихо насвистывая веселенькую мелодию. На площадке четвертого этажа рядом с дверью, окрашенной в серый матовый цвет, стояла банкетка, обтянутая красным бархатом. Генри пригладил пятерней волосы и позвонил в дверь.

Дверь распахнулась.

У Малони прервалось дыхание.

Этот неведомый Крюгер оказался женщиной.

В сумрачном холле она была подобна лучу весеннего солнца, с длинными золотистыми волосами, ласково касающимися ее нежного округлого лица с огромными васильковыми глазами, глядящими на вошедших с легким смущением. Она могла быть сказочной принцессой, таинственным образом возникшей из воздуха в цветущем саду, окружающем старинный замок, чьи островерхие башенки украшены разноцветными флажками, трепещущими под дуновением благоуханного ветерка. Обернувшись к Малони, она вперилась в него пристальным взглядом, на ее прелестных свежих губах играла улыбка, выдающая любопытство к результату своей утонченной шутки: а вы, мол думали, что Крюгер — мрачный всесильный босс, ан нет, Крюгер — это я, молодая прелестная женщина! Именно такой нежной и прекрасной девушке Малони посвятил когда-то стихи.

Однажды, когда он был еще маленьким мальчиком и верил в сказки , — 'он написал стихи о нежных девушках, которые пролетают над цветущими полями, словно бесплотные ангелы, оставляя за собой волшебный, головокружительный аромат, уносящий с собой души мужчин. Когда год назад он уходил от Ирэн, она спросила (он никогда не забудет ее лица с потупленными глазами: ей было стыдно задавать ему этот вопрос): «Энди, у тебя есть другая женщина?» Он ответил ей: «Нет, Ирэн, нет у меня другой женщины». И так оно и было, и все же он сказал не правду. Другая женщина, женщина, ради которой он год назад оставил Ирэн, была, и эта женщина — Крюгер, возникшая в дверном проеме с застенчиво вопрошающим взглядом, с блестящими, как лен, волосами, схваченными черным бархатным обручем. И вот теперь эта неизвестная ему Крюгер стояла перед ним в маленьком платье из черного бархата (он знал, что она будет именно в черном бархатном платье), кружевной воротничок лежал на белых ключицах, изящным изгибом поддерживающих стройную шею.

Очарованный женской красотой, он буквально впитывал в себя нежно-округлые линии ее бедер, слегка выпуклые очертания живота, точеные ножки в черных туфлях на высоком каблуке…

Она возникла из сумрака холла, и у Малони захватило дыхание, а сердце замерло.

Эта девушка принадлежала к таинственному и неотразимо влекущему миру азартного риска.

Он пытался объяснить Ирэн, не вполне отчетливо понимая это сам; то, что он собирается совершить, выше него. Он пытался объяснить ей, что в этих несчастных энциклопедиях, которые он продает школам и библиотекам, столько всего о мире и о жизни людей, чего ему не пережить и за тысячу лет. «Вот смотри, — говорит он ей, — возьмем хотя бы этот том — от БА до БЛ, просто давай откроем его наугад и, смотри, вот тебе:

«Балты — народ, населяющий восточное побережье Балтийского моря». Ты когда-нибудь видела этих балтов с восточного побережья Балтийского моря, Ирэн? Понятно, не видела, и я тоже, вот что я пытаюсь сказать тебе, вот что я имею в виду, дорогая, когда говорю об игре и о риске».

«Я не понимаю, о чем ты говоришь», — сказала она.

«Я говорю об игре, об азарте, — сказал он, невольно впадая в пафос и переходя на крик, он понимал, что перебарщивает, но не мог с собой справиться и продолжал говорить о том, что хочет бросить вызов жизни, все поставить на карту и рискнуть. Рискнуть, Ирэн, чтобы вырваться отсюда и увидеть все, что только есть в мире, своими собственными глазами».

6
{"b":"18561","o":1}