ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она поблагодарила его и предложила ему кофе, от которого он вежливо отказался, сказав, что его уже заждались дома и ему просто необходимо бежать. Он еще раз поблагодарил ее и выразил надежду на то, что она на него за это не обидится. Она проводила его к двери. Возвратясь, она прошла мимо детской, в которой Фанни смотрела телевизор, а потом и мимо детской спальни, где уже глубоким сном спали близнецы. Вернувшись в гостиную, она выключила свет и уселась рядом со старым пианино, которое Карелла купил по случаю всего за шестнадцать долларов и бесплатно доставил домой, воспользовавшись услугами знакомого мебельщика, жившего рядом с участком. Он утверждал, что всегда мечтал научиться играть на пианино и может начать брать уроки музыки теперь.

Известие, сообщенное лейтенантом, клокотало внутри нее, но она боялась верить этому, – а что, если это всего лишь временный подарок судьбы, которая сразу же отберет его обратно? Следует ли ей говорить об этом детям? А что если потом ей вторично придется говорить им, что отец их мертв? "А что это такое? – спросила тогда при первом случае Эприл. – Это значит, что папа теперь никогда не вернется с работы?". На это Марк сердито обернулся в сторону сестры и злобно выкрикнул: "Замолчи, дура!", а потом убежал в свою комнату, чтобы мать не увидела его слез.

Нет, им нужна надежда. Они имеют право знать, что им еще есть на что надеяться. Она поднялась со стула, пошла на кухню, написала записочку в блокноте для записи телефонов, оторвала листок и понесла его Фанни. Фанни с некоторым страхом следила за ее приближением, ожидая какихто новых неприятностей. В эти дни лейтенант не приносил добрых вестей. Тэдди подала ей записочку и Фанни быстро пробежала ее глазами.

"Разбудите детей. Скажите им, что отец их может быть, еще жив".

Фанни быстро глянула на нее.

– Слава тебе, господи, – прошептала она и опрометью бросилась в комнату к детям.

Глава 11

Патрульный пришел в дежурное помещение утром в понедельник и остановился там за перегородкой, терпеливо дожидаясь пока Мейер не обратит на него внимания. По знаку Мейера он отворил дверцу и подошел к его столу.

– Вы наверняка еще не знаете меня, – сказал он. – Я – патрульный Ангиери.

– Помнится, мы уже встречались где-то здесь, – сказал Мейер.

– Я чувствую себя немного глупо, обращаясь к вам по такому вопросу, который вам уже наверняка известен. Но жена моя настояла на том, чтобы я обязательно пошел к вам.

– А в чем дело?

– Видите ли, я здесь в участке работаю всего шесть месяцев и должен признаться, что это – мой первый участок. Я вообще новичок в полиции.

– Угу, – сказал Мейер.

– И если вам уже известно об этом, то просто не обращайте внимания, ладно? Просто жена сказала, что возможно вы не знаете об этом, а это может оказаться важным.

– Ладно, так о чем это вы? – очень терпеливо спросил Мейер.

– Я – о Карелле!

– И что же о Карелле?

– Как я уже говорил вам, я – новичок в этом участке и я еще не очень-то знаю всех детективов по фамилиям, но позднее я узнал его по фотографии, напечатанной в газете, хотя снимок этот был сделан еще тогда, когда он был простым патрульным. Во всяком случае это был точно он.

– Что вы хотите сказать, Ангиери? Мне кажется, что я не совсем понимаю, о чем вы толкуете. – Он нес куклу, – сказал Ангиери.

– Все равно ничего не понимаю.

– Я стоял на посту в коридоре, понимаете? У той квартиры. Я имею в виду квартиру, где была убита Тинка Закс. Мейер сразу же всем телом наклонился в его сторону.

– Так, так, продолжайте, – сказал он.

– Ну вот, в понедельник вечером он зашел туда. Было тогда примерно половина пятого или шесть часов. Он показал мне жетон и вошел в квартиру. А когда он оттуда вышел, то мчался как угорелый и в руках у него была кукла.

– Значит, вы утверждаете, что вечером прошлого понедельника Карелла заходил в квартиру Закс?

– Совершенно верно.

– Вы в этом уверены?

– Полностью, – Ангиери сделал паузу. – Значит, вы не знали об этом, да? Вот видите, оказывается, моя жена была права. – Он снова немного помолчал. – Она вообще всегда бывает права.

– А что вы там говорили насчет куклы?

– Кукла, знаете, – такая детская кукла? Ну, такая, с которыми играют дети? Большая такая. С белокурыми волосами, понимаете?.. Надо же, кукла!

– Значит Карелла вышел из этой квартиры, неся в руках детскую куклу?

– Совершенно верно.

– И было это в понедельник вечером?

– Так точно.

– А сказал он вам что-нибудь?

– Ничего не сказал.

– Кукла, – проговорил Мейер с обалдевшим видом.

Было ровно девять часов утра, когда Мейер подъехал к дому Тинки Закс на Стаффорд-Плейс. Он быстро переговорил с Манни Фабером, смотрителем этого дома, и потом поднялся на лифте на четвертый этаж. В коридоре уже давно не было постового полицейского. Он прошел по коридору и открыл дверь в квартиру, воспользовавшись принадлежавшим ранее самой Тинке ключом, который был передан в распоряжение участка клерком, ведавшим в суде выморочным имуществом.

В квартире его встретила мертвая тишина. Он сразу же мог бы сказать, что в этой квартире побывала смерть. Даже тишина в пустой квартире может звучать по-разному, но когда ты многие годы в поте лица своего добываешь свой хлеб, работая полицейским, то тебе бывает не до поэтических софизмов. А вообще-то в квартире, из которой обитатели ее выехали на все лето, тишина совсем другая, чем в той, которая простояла пустой всего один день и когда известно, что хозяева ее вернутся сюда к вечеру, как обычно. А тишина в квартире, которой коснулась смерть, совершенно особая и ее безошибочно распознают те, кто хоть раз в своей жизни имел возможность смотреть на лежащий на полу труп. Мейер знал эту тишину смерти и прекрасно понимал ее, хотя он и не смог бы перечислить ее признаки. Квартира, в которой не гудит и не шумит ни один из бытовых электрических приборов, не стучит о раковину капающая из крана вода, т, к, краном уже давно не пользовались, наглухо замолк телефон, не тикают давно остановившиеся часы – все это составные части этой мертвой тишины, но отнюдь не все ее целое. Это лишь отдельные признаки абсолютной тишины дома, где побывала смерть. Настоящая тишина дает себя чувствовать сразу и заключается она отнюдь не просто в отсутствии привычных шумов. Она как-то необъяснимо касается чего-то глубинного и это чувство захватило Мейера сразу и целиком, как только он переступил порог квартиры.

Солнце яркими потоками било сквозь стекла закрытого окна, в столбах света плавали невесомые пылинки. Он тихо прошел по квартире,как бы боясь спугнуть затаившуюся здесь тишину. Проходя мимо детской, он заглянул в раскрытую дверь и увидел множество кукол, выставленных рядами на книжных полках. На низких полках, навешенных прямо под подоконниками были целые ряды кукол. Одетые в разноцветные нарядные платья, они смотрели на Мейера немигающими стеклянными глазами, сияя бессмысленными улыбками и ярким румянцем на щечках. Немые рты их были полураскрыты, как бы пытаясь сказать что-то, за алыми губками сверкали ряды ослепительно белых, ровных зубов. Нейлоновые волосы – черные, рыжие, светлые и серебристые – были причесаны на самый различный манер.

Он все еще продолжал рассматривать эту своеобразную выставку, когда услышал в двери звук вставляемого ключа.

Звук этот заставил его вздрогнуть. В этой тихой квартире он прозвучал громовым раскатом. Мейер явственно различил щелканье замка и скрип поворачиваемой дверной ручки. Он успел проскользнуть в детскую комнату, пока входная дверь еще не открылась. Быстрым взглядом он окинул комнату – книжные колки, кроватка, шкаф и ящик с игрушками. Он слышал в коридоре быстро приближающиеся шаги. Мейер, не раздумывая, отворил дверцу шкафа и вытащил револьвер. Тяжелые шаги приближались. Он скрылся в шкафу и прикрыл за собой дверцу, оставив небольшую щель. Затаив дыхание, он притаился в темноте.

28
{"b":"18570","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Нелюдь. Время перемен
Харизма. Как выстроить раппорт, нравиться людям и производить незабываемое впечатление
Музыка ветра
Прекрасная помощница для чудовища
Северная Корея изнутри. Черный рынок, мода, лагеря, диссиденты и перебежчики
Центральная станция
Моей любви хватит на двоих
Сладкая горечь
Конец Смуты