ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Эд Макбейн

Леди, леди, это я!

Глава 1

Рутина. Кругом одна рутина.

Рутинными кажутся даже косые лучи октябрьского солнца, которые, проникая через густую металлическую сетку на окне, образуют янтарные узоры на выщербленном полу дежурной комнаты.

В этом солнечном свете мелькают тени – тени высоких мускулистых мужчин в рубашках с закатанными рукавами. Хотя на дворе стоит октябрь, в дежурке очень жарко – бабье лето все еще не сдает своих позиций.

На одном из столов звонит телефон.

Из-за окон доносится городской шум: гомон детворы, толпой вывалившей из школы, выкрики уличного торговца “Сосиски, лимонад!”, натужное гудение автомобилей и автобусов, звонкое щелканье по асфальту дамских каблучков, тарахтение роликовых коньков по разрисованному мелом тротуару. Но так бывает не всегда. Иногда в городе вдруг наступает полное затишье. И тогда кажется, что можно расслышать даже стук собственного сердца. Однако и эта тишина тоже часть городского шума, она входит в эту раз и навсегда заведенную рутину городского дня. И когда в подобные минуты влюбленная парочка, гуляя, пройдет под окнами участка, в дежурку долетают обрывки их бессвязных фраз. Полицейский, стучащий на пишущей машинке, внезапно остановится и поднимет голову. Это там, за окном, идет своим чередом жизнь города.

Рутина.

У автомата с газированной водой стоит один из детективов. Он ждет, пока наполнится стаканчик. Затем запрокидывает голову и с видимым наслаждением выпивает охлажденную воду.

Стандартный полицейский револьвер тридцать восьмого калибра мирно покоится в его кобуре, пристегнутой слева на поясе. Звук пишущей машинки заполняет всю комнату: пусть коряво, пусть с большим напряжением, но отчеты должны быть напечатаны, и обязательно в трех экземплярах – секретарей полицейским не положено по штату.

Снова звонит телефон.

– Восемьдесят седьмой полицейский участок, детектив Карелла у телефона.

Эта комната как бы существует вне времени. Рутинные действия накладываются тут одно на другое и тем самым образуют классическую картину каждодневной полицейской работы. Картина одного дня почти ничем не отличается от другого. Изо дня в день – канцелярская рутина и рутина следственных действий. И только очень редко встречается дело, которое требует отклонения от классической схемы. Работа полиции более всего схожа с боем быков. Прежде всего тут наличествует арена, а на ней, естественно, бык. Постоянными действующими лицами являются также матадор, пикадоры, служители арены. Музыка здесь всегда играет традиционная, ритуальная. Она сопровождает все стадии корриды – грандиозного состязания, которое на деле никаким состязанием и не является. Ибо обычно умирает бык. Иногда, но очень редко, если бык проявил уж просто исключительную храбрость, его могут пощадить. Но, как правило, он умирает. Собственно, и спорта тут никакого нет, ибо исход боя предрешен задолго до того, как этот срежиссированный бой начался. Быку суждено погибнуть. Бывают, правда, и кое-какие сюрпризы в ходе этой освященной веками церемонии: то матадора подымут на рога, то бык вдруг перемахнет через ограду, однако сам процесс остается неизменным, являя собой как бы классический ритуал кровопролития.

Примерно так обстоит дело и с работой полиции. Комната дежурных – это место, где день и ночь совершается один и тот же рутинный ритуал. Время как бы не властно над действиями людей, находящихся здесь, оно не властно и над вершимой ими работой.

Все они заняты в классическом обряде кровопролития.

– Восемьдесят седьмой полицейский участок. Детектив Клинг слушает.

Берт Клинг, самый молодой из детективов участка, прижал плечом трубку к уху, нагнулся над пишущей машинкой и принялся подчищать что-то в тексте. Он неправильно напечатал слово “задержанный”.

– Кто? – сказал он в трубку. – А, конечно, Дейв, соедини ее со мной. – Затем он принялся ждать, пока Дейв Мэрчисон, сидящий внизу, в канцелярии у коммутатора, соединит его.

Стоявший возле автомата с газировкой Мейер налил себе еще один стаканчик и сказал, не обращаясь ни к кому в частности:

– Везет же, вечно ему девушки дозваниваются. Можно подумать, что если девчонкам в этом городе нечего делать, так они тут же снимают трубку и звонят Клингу, чтобы справиться о том, как идет сегодня борьба с преступностью, – он покачал головой.

Клинг махнул ему рукой, чтобы не приставал.

– Привет, милая, – сказал он в трубку.

– О, это звонит ОНА, – сказал Мейер со значением. Стив Карелла, закончив свой телефонный разговор, повесил трубку.

– Кто там у него? – спросил он.

– А кто бы еще мог быть, как ты думаешь? Знаменитейшая кинозвезда Ким Новак собственной персоной. Она звонит сюда каждый день. Звонит, чтобы посоветоваться, покупать ей акции “Коламбиа пикчерз” или пока воздержаться.

– Послушайте, ребята, почему бы вам не заткнуться хоть на минуту? – бросил в их сторону Клинг. А потом пояснил в трубку: – Просто обычная картина. Эти клоуны опять разыгрывают здесь цирк.

– А ты скажи им, чтобы они прекратили давать дурацкие советы, – сказала Клер Таунсенд на другом конце провода. – Ты объясни им, что у нас с тобой настоящая любовь.

– Они это и сами прекрасно знают, – сказал Клинг. – Послушай, так мы точно договариваемся на сегодняшний вечер?

– Да, как условились, только я немного опоздаю.

– А почему?

– Я должна буду зайти кое-куда после занятий.

– Это еще куда? – спросил Клинг.

– Мне нужно будет достать кое-какие материалы. И, пожалуйста, не будь таким подозрительным.

– А почему бы тебе не перестать быть такой примерной студенткой? – спросил Клинг. – Почему бы тебе наконец не выйти за меня замуж?

– Когда?

– Завтра же.

– Завтра я никак не могу. Завтра я очень занята. А кроме того, человечество крайне нуждается в работниках социальной службы.

– А ты бы плюнула на человечество. Мне нужна жена. Носки совсем продырявились.

– Вот приду сегодня вечером и сразу же займусь штопкой, – сказала Клер.

– Честно говоря, – шепотом проговорил Клинг, – у меня насчет тебя были несколько иные планы.

– Он уже перешел на шепот, – сообщил Мейер Карелле.

– Заткнись, – огрызнулся Клинг.

– Каждый раз, как только речь заходит о чем-нибудь интересном, он сразу же переходит на шепот, – сказал Мейер, и Карелла расхохотался.

– Нет, это становится просто невыносимым, – проговорил Клинг с тяжелым вздохом. – В общем так, Клер, значит, я встречаю тебя сегодня в половине седьмого.

– Нет, лучше все-таки в семь, – сказала она. – Да, кстати, я сегодня прибегну к небольшой маскировке. Чтобы эта зануда, твоя хозяйка, не смогла узнать меня, если она опять станет подглядывать за нами.

– Какая маскировка? О чем это ты?

– Сам увидишь.

– Нет, на самом деле. Что ты такое наденешь?

– Ну..., во-первых, на мне будет белая блузка, – сообщила Клер, – знаешь, такая открытая спереди, и небольшая нитка жемчуга. Потом – черная юбка в обтяжку, с широким черным поясом. Это тот, что с серебряной пряжкой....

Слушая ее, Клинг мысленно представил себе Клер, стоящую сейчас в будке телефона-автомата на территории университета. Он точно знал, что стоит она чуть пригнувшись к трубке. Рост у нее был под сто восемьдесят сантиметров, и телефонная будка всегда выглядела тесноватой для нее. Волосы ее, черные, как сам грех, наверняка откинуты небрежно назад, карие глаза светятся задорным огоньком, возможно, она при этом еще и улыбается. Белая блузка плотно обтягивает узкую талию, а черная юбка повторяет плавные линии ее бедер и длинных стройных ног.

– ...без чулок, потому что сегодня стоит адская жара, – продолжала тем временем Клер, – ну и черные туфли на высоком каблуке. Вот, собственно, и все.

– А в чем же будет состоять маскировка?

– Видишь ли, дело в том, что я купила новый бюстгальтер, – прошептала Клер.

1
{"b":"18571","o":1}