ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да?

– Ты сам увидишь, во что он превратил меня, Берт, – она помолчала. – Ты меня любишь?

– Конечно, ты же знаешь, – сказал Клинг.

– Тогда скажи мне об этом, – прошептала Клер.

– Сейчас я не могу этого сделать.

– А позднее скажешь?

– М-мг, – проговорил Клинг и сердито глянул на Мейера.

– Подожди, вот увидишь меня в новом бюстгальтере, – сказала Клер.

– Да, я буду с нетерпением ждать этого момента, – проговорил Клинг, глядя на Мейера и тщательно выбирая слова.

– Я что-то не слышу заинтересованности в твоем тоне, – сказала Клер.

– Я заинтересован. Просто тут сейчас говорить трудновато.

– Он называется “Изобилие”, – сказала Клер.

– Что называется?

– Ну бюстгальтер, конечно.

– Очень милое название, – сказал Клинг.

– Да что они там в конце концов делают? Стоят у тебя за спиной и дышат тебе в затылок?

– Ну, не совсем так, но я все-таки думаю, что нам самое время попрощаться. Значит, дорогая, я тебя встречу в половине седьмого.

– В семь, – поправила его Клер.

– “Изобилие” – не забывай, – прошептала она и повесила трубку.

Клинг тоже положил трубку.

– Ну хорошо, – сказал он. – Я в конце концов позвоню в телефонную компанию и потребую поставить здесь будку с дверью.

– А ведь ты не должен вести отсюда частные разговоры, оплачиваемые из кармана налогоплательщиков, – сказал Карелла, подмигивая Мейеру.

– Ну, прежде всего, это не я звонил отсюда, а мне позвонили сюда. А кроме того, человек имеет право на какую-то степень личной жизни, даже если он имеет несчастье работать в компании с бандой застоявшихся жеребцов. Я просто не понимаю, почему я не могу спокойно поговорить со своей невестой без того...

– Он обиделся, – сказал Мейер. – Заметил? Он уже называет ее не просто своей девушкой, а невестой. Послушай, позвони ей сейчас же. Позвони ей и скажи, что ты выгнал отсюда всех этих павианов и теперь сидишь здесь в полном одиночестве и можешь совершенно спокойно с ней разговаривать. Валяй звони.

– Да ну вас всех к черту, – сказал Клинг и в раздражении повернулся к машинке, совершенно забыв, что собирался исправить опечатку. Заколотив по клавишам, он внезапно понял, что печатает уже поверх напечатанного текста. В порыве злости он выдернул из машинки почти завершенный отчет: – Видите, до чего вы меня довели? Теперь придется все начинать сначала!

Он обреченно покачал головой, взял снова чистые бланки белого, голубого и желтого цвета, установленного для отчетов отдела детективов, достал из того же ящика листы копирки и, переложив ими бланки, принялся яростно стучать по клавишам.

Стив Карелла подошел к окну, затянутому металлической сеткой, и взглянул на лежащую внизу улицу. Падающее в окно солнце четко вырисовывало его высокую, ладно сложенную фигуру, скрывая, однако, ту разрушительную мощь, которая таилась в этом тренированном, мускулистом теле. Чуть приподнятые скулы и особый разрез глаз придавали его лицу что-то восточное.

– Подумать только, – сказал он, – а меня в эту пору дня обычно клонит в сон.

– А это потому, что нам скоро сменяться, – сказал Мейер, взглянув на часы.

На противоположной стороне комнаты Клинг продолжал самозабвенно колотить по клавишам пишущей машинки.

* * *

Всего в Восемьдесят седьмом участке полиции на службе состояло шестнадцать детективов, не считая лейтенанта Бернса. Из этих шестнадцати четверо обычно выполняли особые задания или находились в командировках, так что в отделении оставалось двенадцать детективов. Они работали в четыре бригады, каждая из трех человек. В отличие от патрульных полицейских, детективы сами составляли свой график, в котором, несмотря на частые изменения, прослеживалась определенная последовательность. Так, было две дежурных смены: первая – с восьми часов утра и до шести вечера, а вторая – с шести вечера до восьми утра. Ночная смена была длиннее, и детективы не особенно ее жаловали, но тем не менее они исправно несли эту службу каждую четвертую ночь. Каждый четвертый день считался “свободным от работы”, но термин этот не очень-то уместен, поскольку и фактически, и формально полицейский пребывает “при исполнении служебных обязанностей” все двадцать четыре часа в сутки на протяжении всего года. А кроме того, большинство детективов в эти дни завершали работу, начатую еще в “служебное” время. В общем, выдержать установленный график довольно сложно потому, что меняется состав тех, кто находится в командировках или на выполнении особых заданий; и потому что четыре дня в неделю – с понедельника по четверг – проводится “перекличка”, присутствие на которой детективов если и не обязательно, то весьма желательно хотя бы для того, чтобы знать в лицо тех, кто совершил преступление или подозревается в его совершении; а также потому, что детективам зачастую приходится присутствовать на судебных заседаниях в качестве свидетелей. Вот по всем этим причинам график, который каждую неделю вывешивался на стене, оставался графиком лишь на бумаге.

И все-таки одно правило соблюдалось неукоснительно. По молчаливому соглашению детективы, заступающие на смену, всегда прибывали в дежурку на пятнадцать мину раньше положенного. Так, ночная смена, которая должна явиться сюда к шести часам, обычно появлялась в дежурке где-то между половиной шестого и без четверти шесть.

Было ровно пятнадцать минут шестого, когда зазвонил телефон.

Мейер Мейер снял трубку.

– Восемьдесят седьмой участок полиции. Детектив Мейер слушает, – сказал он и тут же пододвинул к себе блокнот, лежавший на столе. – Да, да, продолжайте, я записываю. Так, понятно, выезжаем немедленно. – Повесив трубку, он сказал: – Стив, Берт, не возьметесь ли вы за это дело?

– А что там? – спросил Карелла.

– Какой-то псих открыл стрельбу в книжном магазине на Калвер-авеню, – сказал Мейер. – Там на полу лежат сейчас три трупа.

* * *

Вокруг книжного магазина уже успела собраться толпа. Вывеска над входом извещала потенциальных посетителей: “Хорошие книги – приятное чтение”. У входа в магазин стояли двое патрульных полицейских, их машина была припаркована у обочины.

Люди в толпе инстинктивно подались назад, заслышав вой полицейской сирены. Карелла вышел из машины первым и захлопнул за собой дверь. Он подождал, пока Клинг обойдет машину, потом они оба направились в магазин. Стоявший в дверях полицейский сказал:

– Там, сэр, полно убитых.

– Когда вы сюда прибыли?

– Несколько минут назад. Мы патрулировали поблизости, когда по радио передали сигнал. Как только увидели, что здесь творится, сразу же позвонили в участок.

– Вы умеете вести протокол?

– Да, сэр.

– Идите с нами, вы поможете нам на месте.

– Слушаюсь, сэр.

И они вошли в магазин. Менее чем в метре от входной двери находился первый труп. Человек этот полулежал на полу, опираясь туловищем о книжную полку. На нем был синий в полоску костюм из модной индийской ткани. По руке, все еще сжимающей книгу, стекала струйка крови. Промочив насквозь рукав, кровь лужицей скопилась у книги. Клинг только бросил взгляд на него и сразу же понял, что это будет скверное дело. Но он пока не догадывался, насколько скверным оно окажется.

– А вот еще один, – сказал Карелла.

Второе тело находилось примерно метрах в трех от первого. Это был тоже мужчина, по-летнему легко одетый. Голова его была резко повернута набок и упиралась в угол между полом и полкой с книгами. Когда полицейские направились к нему, он чуть пошевелил головой, как бы пытаясь изменить ее неудобное положение. Однако при этом движении кровь хлынула с новой силой, заливая воротник его рубашки. Он снова уронил голову в прежнее положение. Патрульный полицейский проговорил внезапно осипшим голосом:

– Этот еще жив.

Карелла наклонился над раненым. Шея его была вскрыта ударом пули. Карелла поглядел на разорванное в клочья мясо и на какое-то мгновение прикрыл глаза. Движение это было таким же мгновенным, как щелчок затвора фотоаппарата, веки его тут же поднялись, и на лице появилась суровая маска.

2
{"b":"18571","o":1}