ЛитМир - Электронная Библиотека

– Японцы не могут выговорить букву «л». А вы об этом знаете? – спросил вдруг Нонака.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Дилемма, – объяснил Нонака, – ни один японец не выговорит слово «дилемма», потому что в нем есть «л».

– Да? – страшно удивился Бенни, – а я этого не знал!

– Что будете пить? – спросил подошедший бармен.

– То же самое, – ответил Бенни.

– Слушайте, парни, притормозите, не то как бы вас не развезло, – дружески посоветовал бармен.

– Вот вам, пожалуйста, еще одно, – подмигнул Нонака, – «развезло», слышали? Ну, какой японец выговорит «развезло»?

Или там – «поплывете»?

– Во-во! – обрадовался бармен. – Сначала вас развезет, а потом и поплывете! Счастливого плавания! – И, повернувшись, пошел к себе за стойку.

– Нет, парни, вся проблема не в этой самой дилемме, а в том, что у моей вилки вдруг появился близнец, – хмыкнул Бенни. – Вот так штука – двухвилочная дилемма! Нет, двухдилеммная вилка!

– Две вилки… ну и что? – не понял Доминик.

– Не две вилки, а двойная вилка… они близнецы, – пояснил Бенни. – Что тут непонятного? Близнецы! По пятьдесят тысяч за вилку! Близнецы они, вот в чем штука!

– «Долларов»! Вот и еще одно слово, – добавил Нонака.

– А вы знаете, сколько у меня при себе денег? – хвастливо спросил Бенни.

– И сколько? – полюбопытствовал Доминик.

– Целая сотня! Сто тысяч долларов, – напыжился Бенни.

– Долларов, – словно эхо, отозвался Нонака, слабо, покачав головой, – ни за что не выговорить!

– Так это же целая куча денег! – удивился Доминик. – А вы, парни, знаете, сколько, самое большее, я за свою жизнь видел денег?

– И сколько? – с любопытством спросил Бенни.

– Одним банкнотом, я хотел сказать.

– Вот и еще одно слово…

– Так сколько?

– Тысячу, – объявил Доминик, – А, кстати, вы, ребята, можете сказать, кто нарисован на тысячном банкноте?

– Кто? – заинтересовался Бенни.

– Гровер Кливленд.

– «Кливленд», скажите на милость! – возмутился Нонака. – Ну кто такое выговорит?! Тоже мне язык, черт возьми! Одни сплошные «л»!

– Так знаете, кого обычно изображали на тысячедолларовой купюре?

– Нет, а кого?

– Александра Гамильтона…

– А вы, ребята, знаете, как японец скажет «Александр Гамильтон»? – спросил Нонака.

– И как же?

– Арександр Гамирьтон, – глаза его сузились еще больше.

– И почему он так скажет? – удивился Доминик.

– Не знаю, – ответил Нонака, пожав плечами.

– Ну что ж, у каждого из нас есть свои проблемы, – заметил Доминик.

– Нет, вы только послушайте! – возмутился Нонака. – В этом языке кругом одни проклятые «л»!

Бенни покорно прислушался, но ничего особенного не заметил.

Кроме того, у него и собственных проблем хватало. Впрочем, сейчас перед ним стояла только одна, простая и в то же время сложная: что делать, если, обшарив все здание сверху донизу, они так и не обнаружат мальчишку?! Отдать ли тогда Нэнни одну из пачек, в которой было ровнехонько пятьдесят тысяч, а другую отвезти в Неаполь, как было ему поручено? Или оставить ее себе и к дьяволу Гануччи, к дьяволу всех!.. Всех, всех к дьяволу! Взять с собой одну только Жанетт Кей, отвезти ее в Гонолулу, валяться на горячем песке и сладко грезить, уткнувшись носом в ее упругие титьки! А проблема, в сущности, в том, что в жизни всегда хватает проблем, особенно когда у парня в кармане пятьдесят тысяч, которые, того и гляди, прожгут там дырку.

– Мальчик, – вдруг сказал он.

– Ты это сказал, – отозвался Доминик.

– И я тоже, – добавил Нонака.

Бармен принес им еще по одной. Теперь мужчины пили молча. Лениво поглядывая на улицу через зеркальное стекло в окне бара, Бенни видел, как из подземки высыпала толпа мужчин в деловых костюмах. Был ранний вечер, все они, как ему казалось, спешили домой, к любящим женам и детям, домой, где уже витали вкусные запахи горячего ужина. Они торопливо шагали домой, предвкушая, как проведут уик-энд, как весело им будет – особенно после долгих часов тяжелой работы в своих офисах, которых в Манхэттене полным полно. И на одно короткое мгновение Бенни вдруг отчаянно позавидовал этим людям, пожалев, что никогда не был таким, как они, – честным, добропорядочным гражданином.

* * *

В тот же самый вечер Лютер Паттерсон дождался семи часов, набрал номер «Кленов» и попросил позвать к телефону Кармине Гануччи.

– Мистера Гануччи сейчас нет дома, – сказала Нэнни. – Он еще не вернулся из Италии.

– А, вы опять решили рассказать мне ту же самую сказочку об Италии? – хмыкнул Паттерсон.

– Кто это? – переспросила Нэнни.

– Похититель детей! – представился Лютер.

– Никакой вы не похититель! – возмутилась Нэнни.

– Это вы мне будете доказывать?! – обиделся в свою очередь Лютер. – Мэм…

– Я разговаривала с настоящим похитителем всего лишь пару часов назад, – продолжала гнуть свое Нэнни.

– Интересно, как это вы могли разговаривать со мной всего пару часов назад, когда в это самое время я спокойно сидел себе…

– Всего два часа назад у меня появилась такая возможность.

«Если хотите знать, один из моих самых близких друзей разыскал похитителя и помог мне поговорить с ним по телефону. Больше того, мы даже договорились, где и когда встретимся. А вы… впрочем, я понятия не имею, кто вы такой, сэр!

– Я?! Я кто такой?! – взорвался Лютер. – Между прочим, я и есть этот самый ваш похититель!

– Так я и поверила! – фыркнула Нэнни.

– Мэм, вас нагло обманывают! Этот человек… он самый настоящий мошенник! Самозванец! Кто бы там ни уверял вас, что именно он и похитил вашего мальчика…

– Прощайте, сэр, – проворковала Нэнни и бросила трубку.

Лютер тупо уставился на умолкнувший телефон. Мысли вихрем кружились у него в голове. Наконец не на шутку разозлившись, он снова набрал тот же самый номер. На этот раз Лютеру пришлось подождать несколько минут, пока на том конце сняли трубку.

– «Клены», – послышался голос Нэнни.

– Мэм, я еще раз предупреждаю вас, что…

– Если вы не прекратите звонить по телефону и беспокоить меня, – рассердилась Нэнни, – то мне придется сообщить о вашем поведении в полицию!

– Мэм, надо ли говорить, что вы ведете очень опасную игру!

В ваших руках – жизнь невинного ребенка… В трубке раздался щелчок, а вслед за ним – долгие гудки.

Лютер медленно положил трубку на рычаг. Потом встал, вышел из-за стола и принялся расхаживать взад и вперед по комнате. Прошло немного времени. Подумав, Лютер подошел к телефону, поднял трубку, нерешительно посмотрел на нее несколько секунд и со вздохом вернул на прежнее место. Потом снова снял, подержал в руке и наконец с грохотом бросил трубку на рычаг. Он был в ярости.

– Какого дьявола?! – прорычал он. – Что происходит?!

– Ты что-то сказал? – донесся из кухни голос Иды.

– Приведи сюда мальчишку! – взревел Лютер.

Глава 16

МАЛЕНЬКИЙ ЛЬЮИС

Ткнув пальцев во вращающееся кресло, стоявшее рядом с давно не работавшим электрокамином, Лютер повелительно буркнул:

– Садись!

Льюис вскарабкался в кресло, уселся, послушно сложив руки на коленях, и обвел взглядом комнату. Лютер свирепо уставился на него из-за своего письменного стола. В дверях, вытирая фартуком мокрые руки, стояла Ида. Прошло несколько минут. Лютер все так же сверлил взглядом Льюиса. Было слышно, как за стеной, в кухне, тикали часы.

– У меня куда-то пропали часы, – сообщил Льюис.

– Забудь о часах, – велел Лютер. – Слушай меня внимательно – я хочу задать тебе несколько вопросов.

– Они лежали на шкафу, а сегодня их не было, – словно не слыша его, продолжал Льюис.

– Я, кажется, сказал, забудь о них! – прорычал Лютер. – Я хочу поговорить о твоем отце.

– А это он как раз и подарил мне часы, – ответил Льюис, – на день рождения.

– Мне плевать, что он там тебе подарил, – буркнул Лютер, – я хочу знать, где он сейчас.

34
{"b":"18574","o":1}