ЛитМир - Электронная Библиотека

– А о чем предупреждение? – осторожно осведомился стражник.

– О дурной магии, – нехотя ответил Горм.

– Понимаю… – Стражник поежился. – Беженцы из шестого клана уже вернулись по домам, но пока они были здесь, они с опаской поглядывали на нашего Фарина. Да и нам в последнее время рядом с ним страшновато. А ведь какой был вождь – лучше и не придумаешь. Дурная магия, говоришь?

– Она.

– Несчастье-то какое… И ничего нельзя сделать?

– Скоро Коугнир сюда придет – может, он справится.

– Ньяллу, значит, он помог?

– Вроде как да, – отговорился Горм. Ему не хотелось вспоминать кошмары второго клана, к тому же они со стражником уже подходили к почетному посту.

– Поскорей бы он приходил, – вздохнул стражник. – Бывай, браток.

Горм вернулся в свое временное пристанище, где Рамарон, как обычно, сидел с лютней. Воодушевленный приглашением петь на празднике у гномов, бард разучивал гномьи песни, услышанные от Чанис. У него был превосходный слух и великолепная память, поэтому он легко усваивал новые языки. Каждую песню он слышал от силы по два-три раза, но теперь легко воспроизводил и слова, и мотив, к тому же почти без акцента. Более того, за недолгое время общения с гномами он достаточно выучил их язык, чтобы объясняться с подгорным народом.

– Горм! – окликнул он, едва завидев своего друга на пороге. – Я тут две строчки забыл, может, знаешь?

Горм знал эту песню и напомнил ему две строчки.

– Ну как твои успехи? – спросил его бард.

– Отдал письмо. Если нас не кинут в застенок, значит, успехи есть.

– Ну, обрадовал! – Впрочем, особенности головы Рамарона не позволяли ему принимать всерьез любую опасность. – Чего стоишь, садись!

Горм уселся напротив и стал слушать, как поет Рамарон – ничего другого все равно не оставалось, только ждать.

Так они с Рамароном провели еще два дня. Убедившись, что застенок им не грозит, Горм на третий день пришел к дому вождя клана, чтобы напомнить об ответе. Там как раз стояли знакомые ему стражники.

– Правитель сейчас занят подготовкой к празднику, – ответил ему тот из них, который в прошлый раз провожал его к Фарину. – Зайди сюда после праздника… – затем стражник понизил голос и пригнулся к уху Горма: – Парень, ты мне понравился, поэтому я тебе вот что скажу – вернись-ка лучше к Ньяллу, да скажи, что ответа не будет. И поторопи там Коугнира, ладно?

Горм понимающе кивнул и ушел. На ответ можно было не рассчитывать, значит, нужно было сидеть тихо и дожидаться айнура. Вернувшись к Рамарону, он мрачно уселся на лежанку. Увидев лицо гнома, бард не стал спрашивать, как дела.

– Что теперь будем делать? – поинтересовался он вместо этого.

– Теперь… – Горм вздохнул. – Теперь… А знаешь, давай сочиним песню!

***

Праздник кузнечного дела был одним из величайших гномьих праздников, наряду с днем Дарина и торжествами в честь великого Махала. Искуснейшие кузнецы показывали в этот день свои работы, а старейшины гильдии оценивали их и выбирали наилучшую. Изготовившего ее мастера объявляли лучшим кузнецом минувшего года, чествовали и награждали подарками. На этом празднике ученики, готовые стать мастерами, получали звание мастера и право на самостоятельную работу.

Этот праздник традиционно проходил в торжественном зале гильдии, оборудованном для таких случаев. Торжественный зал был украшен не так богато, как тронный, зато был самым обширным залом каждого клана. Еще бы, ведь там собирались все гномы клана, мужчины и женщины. Вдоль его боковых стен стояли узкие деревянные столы, за которые гномы садились с одной стороны, спиной к стене, где были поставлены длинные скамьи. В торцовой части зала стоял стол вождя клана, садившегося туда вместе с Почетной Десяткой, по обе стороны от него располагались столы для старейшин гильдии.

Середина зала была пустой, все участники торжества сидели лицом к ней. В начале праздника туда выходили кузнецы со своими изделиями, затем победители для чествования и награждения. Последними перед кланом представали ученики, с сегодняшнего дня становившиеся мастерами. Перед тем, как получить звание мастеров, они показывали свое искусство в дальнем конце зала, где специально для таких случаев были установлены плавильня и кузница, разжигавшиеся раз в год. Может, кому-то и было бы скучно наблюдать за работой новоявленных мастеров в ожидании обильного пиршества с возлияниями. Но не гномам.

По окончании чествования героев праздника усаживали на почетные места рядом со старейшинами и начинался всеобщий пир. Женщины вносили блюда и кубки, из кладовых выкатывали бочки с вином и элем, произносили тосты в честь славного кузнечного ремесла и его мастеров. А когда наконец все пирующие были сыты и пьяны, в зале начинались песни, а затем пляски. Праздник, начинавшийся чуть ли не с утра, заканчивался поздно вечером.

Горм с Рамароном пришли на праздник одновременно с местными гномами, хотя до пиршества было еще далеко. Для Горма это был настоящий праздник, а Рамарону здесь было все равно интереснее, чем дожидаться своего выступления в каморке на две лежанки, где поселили их с Гормом. Оба они уселись в дальнем конце бокового стола, вместе с молодыми гномами. Столы пока были девственно пусты и поблескивали зеркальным блеском.

Гномы быстро сходились в зал, одетые в лучшую одежду. Мужчины были в дорогих камзолах, украшенных золотой расшивкой, с цепями искусной работы на шеях. Одежда тех, кто побогаче, поблескивала гранеными самоцветами всевозможных оттенков. Если в быту пожилые гномы нередко заплетали бороды в косицы, то сейчас их холеные бороды были тщательно расчесаны и выставлены напоказ во всей своей красе. Женщин было не так уж мало – примерно треть по сравнению с мужчинами – и все они были в вышитых кофтах и ярких клетчатых юбках до пола. Большинство из них выглядели как настоящие выставки бус, брошей и заколок для волос. Руки гномов, как мужчин, так и женщин, были унизаны драгоценными кольцами.

Последними в зал явились старейшины гильдии, и наконец сам Фарин в сопровождении Почетной Десятки. Все расселись по местам, и праздник начался.

Сначала перед кланом встали кузнецы. Их было немного, около десятка, и у каждого был только одно изделие. Рамарон удивился этому, но Горм объяснил ему на ухо, что и мастера, и их изделия заранее отобраны старейшинами гильдии, иначе просмотр мог бы затянуться на несколько дней. Среди изделий были топоры, шлемы, кирасы, и только один из мастеров держал искусно выполненный кубок.

Когда имена кузнецов были объявлены, их изделия были отданы для осмотра всему клану. Сначала их клали перед Фарином, который внимательно оглядывал каждую вещь и передавал дальше, Почетной Десятке. От них, в свою очередь, изделие проходило по рукам вдоль стола, затем передавалось на противоположный стол и двигалось в обратную сторону, пока снова не оказывалось перед вождем. Старейшины не принимали участия в осмотре – они видели эти вещи раньше.

Затем один из старейшин выступил с речью, где рассказал о достоинствах каждого изделия. Победителя выбирали только мастера кузнечной гильдии, так как мнение остальных членов клана не считалось профессиональным. Когда выбор был сделан, клан приветствовал победителя гулким топанием башмаков о пол, как это принято у гномов. Затем внесли подарки – поднос с золотыми самородками, поверх которых лежала кучка драгоценных камней. Их вручал сам Фарин, сказав при этом, что дорогое сырье теперь окажется в правильных руках.

Когда все участвовавшие в состязании кузнецы расселись на почетных местах, наступила очередь учеников. Их было четверо, и это было немало, потому что не каждый год в гномьем клане появляются новые мастера. Они поочередно встали к горну, чтобы продемонстрировать клану свое мастерство, и зал наполнился кузнечным дымом – запахом, милым сердцу каждого гнома.

Наконец ученикам повесили на шеи бляхи мастеров и усадили среди старейшин. Молодым мастерам предстояли годы и годы перед тем, как снова оказаться на этих местах – когда они войдут в число тех, чьи изделия будут признаны лучшими. Затем – к огромной радости Рамарона, так как шла уже вторая половина дня – женщины быстро и ловко накрыли на столы. Зазвучали тосты, зазвенели кубки, в зале запахло жареным мясом и добрым вином.

83
{"b":"1858","o":1}