ЛитМир - Электронная Библиотека

Его звали Моррисом Вайнштейном. Он выступал в роли защитника многих испанских уголовников, но до сих пор называл их «эти люди». Он и к черным так же относился, называя их «эти люди». Он, наверно, не имел представления о том, что многие WASPS[21] тоже называли евреев «эти люди». Ох уж эта Америка. Очень странная страна.

— Видите ли, он называет гомиками всех низкорослых людей и, конечно, постоянно нарывается на драку, — пояснил Вайнштейн. — С точки зрения мужской гордости произошло страшное дело.

— Да, страшное, — подтвердил Карелла.

— Я думаю о статье 125.20, — сказал Вайнштейн.

Мейер моргнул.

— Убийство человека по первому разделу этой статьи, — пояснил Вайнштейн таким тоном, как будто они не имели об этом никакого представления.

Мейер снова моргнул.

— В данном случае это был цивилизованный способ ответного воздействия под влиянием крайнего эмоционального возбуждения.

— Ах-ха, — промолвил Карелла.

— Итак, что вы об этом думаете?

— Мы думаем, что дело идет об убийстве человека по разделу два, — ответил Карелла, — потому что он приехал с явно выраженной целью...

— Но мы не знаем этого, верно? — заметил Вайнштейн.

— ...пустить пулю в голову Тилли.

— Хорошо, если вы собираетесь трактовать это таким образом, — произнес Вайнштейн.

— Ах-ха.

— Я читал книгу о Мексике, — продолжал Вайнштейн, — в которой доказывается, что надписи на стенах являются проявлением национальных обычаев. Именно поэтому можно видеть столько надписей на стенах в испанских районах.

— Это является причиной? — спросил Карелла.

— Да, это проявление национальной испанской культуры, — подтвердил Вайнштейн. — Всегда очень важно понимать, почему совершаются те или иные поступки.

— Да, возможно, вам удастся объяснить на суде почему, — заметил Карелла.

— Почему вы так скептически к этому относитесь? — спросил Вайнштейн.

— Потому что на сегодня мы имеем только признание в убийстве, — пояснил Карелла.

— Ну хорошо, понятно, — промолвил Вайнштейн.

— Да, вот еще что. Вы были там, когда он подтвердил, что видел Тилли...

— Да, но...

— ...стоящим около дома. Тот ожидал кого-то...

— Мы не можем считать, что это достоверный факт...

— ...Под дулом пистолета заставил его спуститься в подвал...

— Да, но...

— ...застрелил его сзади...

— Да...

— ...а затем повесил его.

— Я имел в виду именно это обстоятельство, когда говорил о проявлении национальной культуры.

— Да, это очень культурный подход, — вмешался в разговор Мейер. — Подвесить человека к потолку после того, как застрелил его.

— Фактически в этом проявились особенности национальной этики.

— Я имел дело с людьми, повешенными на фонарных столбах, — произнес Карелла.

— Что? — переспросил Вайнштейн.

— Прямо здесь, — проговорил Мейер. — Юные девушки, повешенные на фонарных столбах.

— Уличные проститутки, — прояснил Карелла, — повешенные на фонарных столбах.

— И это не выглядело проявлением культуры, — сказал Мейер.

— А это выглядело. Тилли необходимо было наказать. Неужели вы не понимаете? Не только застрелен, но и наказан, повешен в назидание другим. Именно поэтому я считаю, что преступление можно отнести к статье об убийстве человека, раздел первый. Этот человек был в тисках эмоционального...

— Чепуха, — сказал Мейер. — Он был в тисках желания приехать туда и совершенно хладнокровно убить человека.

— Потому что этот человек унизил его. Вы слышали, как он говорил об этом, верно? Он говорил, что был унижен?

— Да, мы слышали, как он говорил об этом. Мы также слышали, как он сказал...

— Унижение, — отметил Вайнштейн. — Это очень важная штука в тех странах, откуда они родом. Потеря лица. Проблема мужской чести.

— Жаль, но здесь я не вижу никакой культуры, — сказал Карелла, — и поэтому мы собираемся просить районного прокурора предъявить обвинение в убийстве по разделу два.

— Я предполагаю, что должен обсудить этот вопрос с ним, когда он приедет сюда, — произнес Вайнштейн и тяжело вздохнул.

— Да, у вас есть возможность обсудить это.

— Потому что вы слышали, что говорил мой клиент, верно?..

— Мы слышали, как он сказал, что поехал в Даймондбек, чтобы убить Тилли. Это были его собственные слова — «чтобы убить Тилли». Мы записали эти слова на магнитофонную ленту.

— Полностью совпадает с моей точкой зрения. Этический подход.

— Чепуха, — снова сказал Мейер.

— Я буду настаивать на обвинении по классу Б, и он получит не более года, — убеждал Вайнштейн, — а через четыре месяца выйдет на свободу.

Они знали, что он был прав.

Глава 12

Френк Ангер давно потерял всякий интерес к чему-нибудь более важному, чем алкоголь. И об этом свидетельствовал его синий нос луковицей, порезы от бритвы на подбородке и щеках, плохое белье и мятый костюм. Лоуэлл не вызвал его в качестве свидетеля, потому что был уверен, что это ничего положительного не может дать процессу. Ну а Санта-Клаус Эддисон попытался поправить свои дела, не гнушаясь показаниями даже такого свидетеля. Френк Ангер был сбит с толку уже тем, что оказался в зале суда, в центре внимания собравшихся. Наблюдая за тем, как он был приведен к присяге, Карелла не представлял, чтобы кто-нибудь из присяжных мог поверить хотя бы одному сказанному им слову.

— Мистер Ангер, — спросил Эддисон, — не могли бы вы сказать, где вы живете?

— По адресу 7828, Харрисон-стрит, квартира 24.

— Сколько времени вы проживаете в этом районе?

— Около четырнадцати лет. В апреле будет четырнадцать, — ответил Ангер.

Его голос был хриплым от алкоголя. Он очень напряженно и серьезно слушал то, что ему говорили. Было видно, что это для него очень трудное дело. Карелла обратил внимание на то, что пальцы его были желтыми от никотина.

— Сэр, вам известен винный магазин под названием «Эмпайр Уайнс энд Спиритс», расположенный по адресу 7832, Харрисон-стрит?

— Да, я знаю этот магазин.

— Вы, случайно, не являетесь покупателем этого магазина?

— Да.

— Мистер Ангер, я прошу вас вспомнить вечер семнадцатого июля прошлого года. Это было во вторник вечером, мистер Ангер. Вы можете вспомнить, мистер Ангер, этот вечер?

— Думаю, что смогу.

— Тогда было очень жаркое лето. Вы помните этот душный вечер?

— Да, я помню.

— Мистер Ангер, вы ходили этим вечером в магазин «Эмпайр Уайнс энд Спиритс»?

— Да, ходил.

— Припомните, в какое именно время вы пошли в этот магазин.

— Около девяти часов.

— Вы помните это наверняка?

— Да. Я только что дал своей кошке поесть. Я люблю, когда в тарелке моей кошки есть корм. Видите ли, нас всего двое. Я подумал, что перед вечерними новостями, которые передают по телевизору в десять часов вечера, следовало бы пропустить вечернюю порцию выпивки. Обычно именно в это время я даю кошке ее сухой корм и, пока смотрю теленовости, принимаю вечернюю порцию выпивки. Я ложусь спать в одиннадцать. Это мой обычный распорядок.

— Но в этот вечер, вы сказали, пошли в винный магазин.

— Да. Потому что дома не осталось выпивки. Я должен был пойти за подкреплением. Я знал, что винный магазин открыт до десяти вечера.

— Вы сказали, что вышли из дому около девяти.

— Около того. Магазин от меня всего через несколько домов. Совсем рядом.

— На той же самой стороне, где находится булочная, верно?

— Там нет сейчас булочной.

— Но там, по адресу 7834, Харрйсон, была булочная, верно?

— Да.

— Булочная под названием «Эй энд Эль Бейкери», верно?

— Да.

— Она располагалась рядом с винным магазином?

— Да.

— Мистер Ангер, как долго вы были в винном магазине?

— Ну, может быть, пятнадцать, двадцать минут.

— Когда вы зашли в магазин?

— Может быть, в пять, может быть, в десять минут десятого.

вернуться

21

W.ASPS — White-Anglo-Saxon-Protestants — Англо-Саксонские Протестанты.

51
{"b":"18585","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Темный паладин. Рестарт
Кровь, кремний и чужие
Необходимые монстры
Родословная до седьмого полена
Прощай, немытая Европа
Два в одном. Оплошности судьбы
Записки невролога. Прощай, Петенька! (сборник)
Единственный и неповторимый
Лошадь, которая потеряла очки