ЛитМир - Электронная Библиотека

— Для какой цели? — спросил Ди Паско.

— Исключительно для опознания, Ваша Честь.

— Позовите Доминика Ассанти, — попросил Ди Паско.

Карелла наблюдал, как Ассанти был приведен к присяге. Он размышлял над тем, сделал ли Лоуэлл свою позицию о ненадежности Ангера как свидетеля ясной всем присяжным. Он также размышлял над тем, почему Лоуэлл не поймал Ангера на том, что тот снова изменил свою точку зрения на то, кого же он точно видел в тот вечер. Эддисон попытался показать, что свидетель сделал это из чисто альтруистических соображений. Но могла быть вероятность, что он опознал мертвого человека, и тогда живой уходит от наказания, а мертвый не может ничего опровергнуть? Должен ли был Лоуэлл хотя бы упомянуть об опасности наказания за такую игру?

— ...Прошу вас теперь посмотреть на мистера Ангера и сказать мне, является ли он человеком, которого вы видели выходящим из «Эмпайр Уайнс энд Спиритсе» вечером семнадцатого июля прошлого года?

— Это он, — заявил Ассанти.

— И тот ли это человек, которого почти сбили с ног двое мужчин, выбежавших из булочной?

— Это он, — подтвердил Ассанти.

— Как близко они от него были?

— Два фута? Фут? Они почти сбили его с ног.

— Где это произошло?

— На тротуаре.

— Где именно на тротуаре?

— Под уличным светильником.

— Под светильником была достаточная освещенность?

— Было очень светло.

— Вы могли четко видеть всех троих с того места, где вы стояли?

— Четко, как днем.

— И конечно, они могли видеть друг друга.

— Возражение!

— Отклоняется.

— Были они обращены лицом друг к другу?

— Да, они стояли лицом друг к другу.

— Глядя друг на друга?

— Глядя внимательно друг другу в глаза.

— Спасибо, у меня нет больше вопросов.

— Мистер Эддисон?

— Нет вопросов. Мне бы хотелось попросить к свидетельскому месту Дорис Франчески.

* * *

Они завтракали в маленьком ресторане напротив моста в Калмс-Пойнт. Боулз выбрал это место, так как был уверен, что здесь, в этом маленьком итальянском ресторанчике, расположенном в бедном районе, он не встретит ни одного своего клиента или коллегу. Ресторан был расположен на втором этаже деревянного дома, выкрашенного по фасаду зеленой, белой и красной красками, что по замыслу авторов должно было изображать развевающийся на ветру гигантский итальянский флаг. В старые добрые времена люди, жившие в округе, наслаждались видом этого большого флага, напоминавшего им об их принадлежности к далекой родине. Теперь в округе жили черные, и никто не задумывался о том, что собой представляет сочетание зеленого, белого и красного цветов. Они только знали, что какие-то итальяшки по фамилии Мариано владели рестораном, располагавшимся на втором этаже здания на углу Двенадцатой улицы и Беррнс-авеню, откуда на всю улицу распространялся сильный чесночный запах.

Боулз был в очень хорошем настроении. Возможно, потому, что он перед завтраком выпил две порции мартини, а теперь воевал с бутылкой «Пино Гри Санта Маргерита», которую он заказал официанту. Эндрю полюбопытствовал, сопровождала ли Боулза в поездке его любовница. Может быть, именно поэтому у Боулза было такое хорошее настроение. Эндрю пришел сюда просить Боулза, чтобы тот на будущий уик-энд снова уехал из города. Эндрю пришел сказать ему, что он планирует убить Эмму в пятницу ночью.

Но пока беседа была веселой и дружественной. Два добрых старых друга ели паштет и пили хорошее вино. Эндрю было любопытно, имел ли Боулз хоть малейшее подозрение о том, что Эндрю провел весь уик-энд с его женой и в его же доме. Что он находился в его квартире до вчерашнего вечера, пока Эмма не позвонила в Бостон, чтобы убедиться, что ее муж летит домой самолетом, отправлявшимся в пять часов. Ему было любопытно, как бы Боулз отреагировал на такую новость.

— У вас был приятный уик-энд? — спросил Боулз.

— Да, очень приятный, благодарю вас, — ответил Эндрю.

— У меня тоже был приятный уик-энд, — заметил Боулз и подмигнул Денкеру. Действительно подмигнул. «Какой же ты дурак», — подумал Эндрю. Боулз захватил вилкой с тарелки добрую порцию паштета, отправил ее в рот и запил вином.

— Вы когда-нибудь любили? — спросил внезапно Боулз.

— Никогда, — ответил Эндрю.

Это была ложь. Он любил Кети Бриггс всеми фибрами своей души.

— Жаль, — произнес Боулз. — Вы много потеряли. Я не могу вам передать, на что это похоже, когда ты находишься с женщиной, которая наполняет радостью твои дни и ночи...

«О, мальчик», — подумал Эндрю.

— ...каждый ее взгляд подобен лучу солнца...

«Мальчик, ох, мальчик, мальчик», — подумал Эндрю.

— ...каждая встреча с ней вызывает во мне трепет.

Макароны висели на зубцах его вилки. Он втянул их в рот. Эндрю наблюдал за тем, как он жевал. Высокий, подтянутый мужчина с темными волосами и карими глазами. Самый красивый мужчина, которого Эмма встречала в своей жизни. Во всяком случае, она так говорила. Ему было интересно, изменила ли она свою точку зрения после этого уик-энда.

— Хватит об этом, а то это похоже на жевательную резинку, — сказал он. — Об этом можно говорить без конца. Эмма не знает, как это делать, и даже не заботится о том, чтобы знать.

«Это ты так думаешь», — иронизировал Эндрю.

Боулз поднял свой бокал с вином и осушил его.

— Я буду счастлив, когда она уйдет из жизни, — промолвил он и подал знак официанту, чтобы тот снова наполнил бокалы. Официант наполнил бокалы, поставил бутылку в корзину и отошел от них. Боулз наклонился к нему, понизил голос и произнес: — Знаете, что я собираюсь делать, когда буду свободен?

— Нет, а что?

— Я имею в виду по-настоящему свободен. Я говорю о времени спустя несколько месяцев. Когда с меня будут сняты все подозрения. Может быть, спустя год. Я почувствую это по обстановке.

— Если все пойдет так, как я планирую, то вы будете вообще вне подозрений, — сказал Эндрю.

— Хорошо, это я говорю просто для полной уверенности.

— Я не думаю, что вам следует беспокоиться.

— Даже так. Допустим для надежности, что это будет через шесть месяцев. Шесть месяцев спустя. Я собираюсь жениться на Лидди, это ее имя... по-существу, ее зовут Лидия, но я ее зову Лидди. Вы знаете, что на греческом языке означает слово «Лидия»?

— Нет, что же оно означает?

— Оно означает — культурная.

— Понятно.

— И она такой и является. Культурной, — сказал он, кивнул, поднял бокал и отпил из него.

Эндрю показалось, что речь Боулза стала менее четкой. Он надеялся, что Боулз не напьется, так как хотел, чтобы тот был информирован обо всех предпринимаемых мерах.

— Вам знакома семья Рейнезов в Чикаго? — спросил Боулз.

— Нет, — ответил Эндрю.

— Я думал, что вы из Чикаго.

— Я из Чикаго. Но я не знаю там никого по фамилии Рейнез.

— Очень богатая банкирская семья. Рейнез. Джоффри Уейнкрофт Рейнез. Это ее отец.

— Нет, мне незнакомо это имя.

— Влиятельная семья. Ладно, это я объясняю, как мы вышли на вас. Лидия позвонила кое-куда в Чикаго, задала несколько осторожных вопросов — и все в порядке. — Он сопроводил последние слова соответствующим жестом вилкой, как будто бы она была волшебной палочкой.

— Будучи богатыми и влиятельными, — сказал он, кивнув и втыкая вилку в очередную порцию макарон, — мы создадим хорошую команду. Ее деньги, мои деньги. Много денег.

Точно те же слова, которые произносила Эмма.

Много денег.

Снова те же самые слова.

— Я достаточно богат в настоящее время. Вы понимаете...

— Да, я понимаю.

— Но никогда не мешает иметь еще больше денег, верно?

— Никогда не помешает, — согласился Эндрю. — Может быть, мне следует поднять свою цену.

— Нет уж, — произнес Боулз и погрозил ему пальцем. — Договоренность есть договоренность.

— Я шучу, — сказал Эндрю.

— О чем я говорил?

— О куче денег.

54
{"b":"18585","o":1}