ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Тут есть еще одна дверь.

– Наружу. На аллею.

– Откройте мне ее, пожалуйста.

– У меня нет ключа. Я никогда ее не открываю. Она все время заперта.

– Тогда мне придется взломать ее, – предупредил Карелла.

– Зачем?

– Я хочу посмотреть, что находится за ней.

– Но там только аллея.

На засыпанном гипсовой пылью полу отчетливо виднелись следы. Это были следы правой ноги и круглые отпечатки от резинового набалдашника костыля. Следы вели прямо к двери.

– Ну так как, Эллиот, вы собираетесь открывать дверь?

– Я ведь уже сказал – у меня нет ключа!

– Прекрасно, – отозвался Карелла и резким ударом ноги выбил дверь.

– А у вас есть разрешение на это? – сразу закричал Эллиот.

– Можете подать на меня в суд, – ответил Карелла и шагнул наружу.

Возле стены стояли переполненный мусорный бак и две больших картонных коробки, также полные мусора. В одной из них Карелла обнаружил кроссовку, которая еще вчера была на Эллиоте. Он вернулся в студию и показал скульптору кроссовку.

– Вы, конечно, никогда ее раньше не видели?

– Никогда.

– Я так и думал. Ну, вот что, я бы не хотел говорить словами полицейского из телесериала, но должен вас уведомить, что теперь вы не должны покидать пределы города.

– А зачем мне куда-то ехать?

– Ну, я не знаю. Кажется, вы очень любите ездить в Бостон. Последуйте моему совету и не меняйте местожительство, пока я не свяжусь с вами еще раз.

– А зачем вам понадобилась эта старая кроссовка? – спросил Эллиот.

– Может быть, не весь воск «потерялся», а? – ответил вопросом на вопрос Карелла.

Полицейским, который в тот вечер должен был вести слежку за Фредериком Липтоном, оказался Коттон Хейз. Он сидел в машине и наблюдал за тем, как Липтон закрыл дверь своего агентства и пошел вниз по улице, где в конце квартала стоял его «Форд-Конвертибл». Хейз дождался, пока Липтон сел в машину, и поехал за ним, держась на значительном расстоянии, но не теряя «Форд» из виду. Проехав примерно полторы мили, Липтон остановился возле одного дома, вошел внутрь и находился там около четырех часов. Затем он снова сел в свой «Форд» и направился в бар под замысловатым названием «Ги-ги-гоу-гоу». Поскольку Липтон не знал Хейза в лицо и еще потому, что в баре танцевали обнаженные по пояс девицы, Хейз решил зайти внутрь и продолжить наблюдение там.

Собственно говоря, он не ожидал увидеть что-то особенное и не ошибся. Как правило, девушки в подобных заведениях были молодыми и привлекательными. Они извивались под ритм оглушающей слух рок-музыки в опасной близости от столиков, а подвыпившие завсегдатаи пытались их потискать, не вставая со своих мест и только протягивая руки. Но «Ги-ги-гоу-гоу» немного отличался от других подобных ему баров. Танцовщикам здесь было наверняка за тридцать, а может, и еще больше, и их внешность плохо вязалась с теми жалкими попытками акробатических этюдов, которые они предпринимали на сцене, желая привлечь внимание зрителей.

Когда Хейз вошел в бар, там как раз была пауза между выступлениями. Но через секунду мощные динамики обрушили на него волны кричащих звуков, и на сцену одна за другой выскочили четыре танцовщицы. Не переставая наблюдать за Липтоном, Хейз вдруг подумал, что вся эта музыкальная аппаратура стоит дороже, чем все четыре танцовщицы вместе взятые. Да, бары в Калмз-Пойнте отличались от себе подобных в Айсоле.

Липтон, как оказалось, знал одну из танцовщиц, крашеную блондинку лет тридцати пяти. Вырезанные из блестящей бумаги звездочки прикрывали лишь соски ее огромной, накачанной парафином груди. Ее здоровая, обширная задница вдруг вызвала у Хейза ассоциации с кобылами, вернее, с их задами, которые он видел в рекламных роликах Рейнголда. Когда номер закончился, танцовщица присела рядом с Липтоном на табурет у стойки бара, перемолвилась с ним несколькими фразами, а затем они вместе пошли и сели за столик в конце зала. Липтон заказал выпивку для своей подружки, и они проговорили примерно полчаса, после чего она поднялась, так как ей снова нужно было выступать. Публика не сводила с нее восхищенных глаз, словно наблюдала не дешевый кабацкий номер, а, по крайней мере, выступление Марковой на премьере «Лебединого озера». Липтон расплатился и вышел из бара. Без всякого сожаления Хейз покинул сомнительное заведение, вышел вслед за объектом наблюдения и «довел» его до самого дома. Там Липтон загнал машину в гараж, расположенный на первом этаже, и поднялся наверх. Решив, что объект вернулся домой на всю ночь, Хейз поехал обратно в бар, заказал виски с содовой и стал ждать возможности завести беседу с толстозадой танцовщицей.

Такая возможность ему представилась после окончания одного из десятков похожих друг на друга выступлений.

Она как раз направилась либо в туалет, либо в раздевалку, когда Хейз остановил ее и, вежливо улыбаясь, сказал:

– Мне очень нравится, как вы танцуете. Могу я вас чем-нибудь угостить?

– Конечно, – без запинки ответила танцовщица.

В ее обязанности входило вынуждать посетителей покупать разбавленное водой виски или джин, который почему-то выдавался владельцем за шампанское. Девица провела Хейза за столик, где совсем недавно она сидела с Липтоном. У столика сразу возник официант с блокнотом наготове. Танцовщица заказала двойной бурбон с содовой, очевидно, считая шампанское слишком изысканным напитком для данного случая. Хейз опять заказал виски с содовой и, улыбаясь, сказал:

– Мне действительно очень нравится, как вы танцуете. Вы давно здесь работаете?

– Ты – полицейский? – сразу спросила девица.

– Нет, – разыгрывая искреннее удивление, ответил Хейз.

– Тогда кто же ты? Блатной?

– Нет.

– А почему ты ходишь с пистолетом?

У Хейза сперло дыхание. Откашлявшись, он спросил:

– С чего ты взяла?

– Да я знаю. Справа. Я увидела, что у тебя что-то выпирает в том месте, и, когда мы шли к столу, попробовала рукой. Это пистолет.

– Да, ты права, это – пистолет.

– Значит, ты – полицейский?

– Нет. Но вроде того.

– Да? Тогда кто ты? Частный детектив?

– Я ночной охранник. Работаю на фабрике между Клейн и Шестой улицей.

– Если ты ночной охранник, то что же ты делаешь здесь? Уже ночь давно.

– Я заступаю после двенадцати.

– И ты всегда пьешь, когда идешь на работу?

– Нет.

– А куда ты ездил, когда первый раз уходил из бара? – спросила девица.

– Да ты никак меня заметила? – ухмыльнулся Хейз и подумал, что пора переводить разговор на какую-нибудь сексуальную тему, подальше от опасных вопросов.

– Да, – я заметила тебя, – пожав плечами, ответила девица. – Ты очень крупный парень. И потом, у тебя рыжие волосы, что тоже не часто встретишь. У тебя, случайно, кличка не Рыжик?

– Все зовут меня Хэмп.

– Хэмп? Это от какого же имени?

– Сокращенно от Хэмптона.

– Это твое имя или фамилия?

– Фамилия. Меня зовут Оливер Хэмптон.

– А-а, теперь мне понятно, почему ты предпочел «Хэмп».

– А как тебя зовут?

– А ты что, не видел моей визитной карточки?

– Наверное, не заметил.

– Ронда Спэар.

– Это твое настоящее имя?

– Нет, это сценический псевдоним.

– А как тебя зовут на самом деле?

– А зачем тебе? Будешь звонить мне по ночам и тяжело дышать в трубку?

– Нет, я, конечно, могу позвонить, но вряд ли я буду дышать в трубку.

– Если человек не дышит, то он мертвый, – ответила Ронда.

Улыбнувшись, она допила свой напиток одним глотком и томно произнесла:

– Я бы не отказалась от еще одного двойного бурбона.

– Конечно, – быстро сказал Хейз и, подозвав официанта, заказал еще один бурбон. – И сколько же ты можешь выпить за вечер?

– Ну, десять – двенадцать. Это же кока-кола. А ты – полицейский, и знаешь это не хуже меня.

– Я не полицейский, и я не знал, что это кока-кола, – ответил Хейз.

– Зато я прекрасно вычисляю легавых, – ответила Ронда, а затем, подумав о чем-то своем, внимательно посмотрела Хейзу в глаза. – Что тебе нужно, фараон?

21
{"b":"18588","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ключ от тёмной комнаты
Мост мертвеца
Материнская любовь
Пустошь. Возвращение
В объятиях лунного света
Remodelista. Уютный дом. Простые и стильные идеи организации пространства
Ложная слепота (сборник)
Сам себе плацебо: как использовать силу подсознания для здоровья и процветания
Финансовые сверхвозможности. Как пробить свой финансовый потолок