ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да.

– Кто там из наших уже здесь?

– Хирро, Анор, сам Ринальф. Раундала обещала быть, но пока ее нет, – добавил Зербинас услышанные от пиртянина сведения.

– А теперь еще и мы с Дагоном, – продолжил перечисление Балтазар. – Значит, все будут в сборе.

Зербинас на всякий случай понимающе кивнул.

– Значит, возьмем вот эту кастрюлю. – Балтазар снял с полки самую большую кастрюлю. – Сколько раз я говорил Ринальфу, чтобы тот завел у себя посуду побольше… – пробормотал он, наполняя ее водой из стоящего на лавке трехведерного чана.

– Ба-ал… – радостно пропела Анор, врываясь в кухню.

– Анор, птичка ты моя разлюбезная! – Балтазар поставил трехведерный чан на место и развел руки навстречу колдунье. Она ринулась в его дружеские объятия, освободив дверной проем для незнакомца, прибывшего вместе с Балтазаром.

Возможно, Дагон был не так невелик, как показалось Зербинасу, но, на первый взгляд, из Балтазара можно было бы смастерить четверых таких, как он. Небольшой и сухощавый, весь состоящий из крепких и жестких жил, держащийся очень прямо и уверенно, он был, что называется, не первой молодости, поскольку выглядел старше остальных гостей Ринальфа, но называть пожилым его было бы просто неуместно. Его черные с проседью, коротко обрезанные волосы размещались вокруг рано облысевшей макушки, намекая на возраст, но его глубоко посаженные темные глаза сверкали боевым задором, начисто опровергая эти глупые намеки.

Пока Анор приветствовала Балтазара, Зербинас познакомился с Дагоном, про которого уже немало наслушался за последние дни. Этот неугомонный маг был одним из самых давних членов союза, если не считать Ринальфа, и ближайшим другом самого Ринальфа, хотя в последнее время, когда великий артифактор постарел, предпочитал пускаться в похождения на пару с Балтазаром.

Затем все четверо взялись за приготовление ужина – праздничного, как объявил Балтазар. Пищевые проблемы здесь были только у Анор, поэтому меню было достаточно согласовать с ней. Когда обязанности были поделены, каждый взялся за свою часть работы – чистить, рубить, нарезать, смешивать и помешивать, подкидывать дрова в печку, доставать столовые приборы и посуду. Пробовали все. В самый разгар трудов в кухню пришел Хирро и, убедившись, что на его долю работы не осталось, тоже попробовал стряпню, а затем понес посуду в гостиную, где оставались Ринальф с Фэром.

Маленький кеол признал Ринальфа своим учителем и при каждой возможности донимал его вопросами как по магии, так и по весьма отдаленным от нее предметам. Новые миры будоражили любопытство Фэра, стремившегося узнать о них как можно больше и как можно скорее. Хирро пытался удерживать шустрого птенца, чтобы тот не утомлял старого мага, но Ринальф заступился за него, сказав, что ничего не имеет против такой любознательности. Они даже не взглянули на пиртянина, с увлечением играя в бесконечные вопросы и ответы, пока тот носил закуски из кухни и расставлял их по скатерти.

Маги наконец явились из кухни в гостиную, окружив Балтазара с огромной дымящейся кастрюлей в руках.

– Сюда, Баал, вот на этот стол у стены, – показала ему Анор. Его имя, как и имя Зербинаса, было слишком сложным для нее, но колдунья вышла из затруднения, используя только первую часть, которую произносила нараспев. – И неси скорее второе, а то я вся истеку слюнками.

– Неужели ты не напробовалась там, у печки? – добродушно прогудел Балтазар и ушел за второй кастрюлей.

Пока он ходил на кухню, в гостиную вошла Раундала. Дагон приветственно помахал ей с диванчика, а Хирро с привычной светскостью подошел приложиться к ее ручке. Он предложил ей руку и подвел к Ринальфу для приветствия, а затем проводил к столу.

Балтазар внес вторую кастрюлю, затем противень с печеной, густо посыпанной приправами дичью, затем ведерный кувшин с настоем иги и просторное блюдо со сладостями, которых они с Дагоном накупили в Асфасте по пути сюда. Анор, взявшая на себя роль хозяйки дома, разложила горячее по тарелкам, и ужин по случаю собрания членов союза Скальфа начался.

В ответ на расспросы ранее прибывших гостей, которые уже успели обменяться новостями, Дагон с Балтазаром рассказали совершенно анекдотическую историю о том, как они отправились на Орфу пить пиво и чем это закончилось. Рассказ выглядел так неправдоподобно, что никто не поверил им, пока оба мага не предъявили в доказательство своих слов по туго набитому мешочку отборных изумрудов. Затем Хирро и Раундала посвятили их в историю с пропажей амулетов и появлением здесь Фэра и Зербинаса, а Ринальф добавил, что эти события еще повлекут за собой новые.

Зербинас разглядывал полузнакомые лица своих новообретенных друзей – а в том, что они станут его друзьями, у него не возникало не малейшего сомнения – и в нем мало-помалу созревало непривычное ощущение, не знакомое ему ни по академии, в стенах которой он обучался пятнадцать лет, ни по двадцатилетнему проживанию у нанимателя. Он был там, где каждый дружен с каждым, где каждый готов прийти на помощь к каждому, не по кровавым клятвам или заверенным семью печатями договоренностям, а просто по взаимной приязни.

Он был дома.

После ужина Ринальф сходил в лабораторию за листками, которые он успел перевести.

– К сожалению, моя работа продвигается медленно, – заговорил он. – Никто из современных магов не может похвалиться тем, что в совершенстве знает язык мудрости. Тем не менее, Могриф пытается писать на нем, чтобы скрыть свои записки от чужих глаз. Как я успел заметить, некоторые слова он употребляет в произвольном значении, но мне удалось уловить общий смысл написанного. Хирро, ты уверен, что взял эти листки подряд?

– Разумеется, учитель, – откликнулся пиртянин. – У меня просто не было времени ни на что другое.

– У меня создалось впечатление, что стопка перемешана, потому что на листках находятся совершенно разрозненные куски текста. Я даже не могу определить, в какой последовательности они расположены. Вот, послушайте сами.

Старый маг взял один из переводов и начал читать:

«…поскольку все оказалось не так, как я предполагал вначале, я намерен провести собственные исследования. Но для этого нужно надолго покинуть Асфри, а я предпочел бы не оставлять лабораторию на Гестарта. Парню пока невыгодно предавать меня, но если ученик имеет определенные житейские слабости, трудно рассчитывать на его верность, а мой ученик, к сожалению, оказался невозможным бабником.

Было бы еще ничего, если бы он ограничивался ночными прогулками в Асфасту, но не так давно он спутался с Кьянтой, хотя я в резкой форме предупредил его, что эта бесстыжая портовая девка известна своими отношениями с Вольдом, деловыми, конечно – их интимные отношения меня мало интересуют – а этот холеный циник, вне сомнения, отдал бы даже свою роскошную шевелюру, лишь бы проникнуть в мои секреты. Девка наверняка подослана, сколько бы Гестарт ни льстил себе мыслями, что отбил ее у Вольда».

Ринальф прервал чтение и взглянул на слушателей.

– Это поможет нам установить время написания текста, – сказал он. – Раундала, тебе известно, когда Гестарт сошелся с Кьянтой?

– Лет шесть назад, – поразмыслив, ответила колдунья. – Говорят, он даже привел ей улдара, на котором мы ее видели. Где-то с год-два они были вместе, а затем она пропала, пока не объявилась обратно в виде того злосчастного золотого медальончика. Я до сих пор жалею, что расколдовала ее.

– А кто такой Вольд? – спросил Зербинас.

– Один из местных магов, – сообщил ему сидевший рядом Хирро. – Хлыщ и пижон, каких наищешься по мирам, одевается как тропическая птица уляма, но при всем при этом весьма незаурядный колдун. У него даже есть волшебный скакун, если я не ошибаюсь.

– Не ошибаешься, – отозвалась со своего места Раундала.

– Как ты думаешь, мог он подослать Кьянту к Гестарту? – спросил ее Дагон.

– Ну, вопрос следует ставить так – могла ли Кьянта согласиться на это, – поправила его колдунья. – Она и сама – чрезвычайно коварная и предприимчивая особа. В отличие от большинства магов, Вольд любит дешевую популярность и хорошо известен в светских кругах Асфасты. Он подобрал Кьянту, когда та была еще портовой потаскушкой, обучил кое-каким манерам, а затем выводил с собой. Без его помощи она в жизни не попала бы в столичное общество, от него она научилась и магии, хотя этим она обязана в первую очередь себе. Да, пожалуй, у нее есть причины быть благодарной и преданной Вольду – но я не поручилась бы, что Кьянта способна испытывать подобные чувства. Она вполне могла затеять и свою игру.

23
{"b":"1860","o":1}