ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вольд снова вспомнил о Ринальфе, но у него не было знакомых, через которых можно было бы найти подход к великому артифактору. Сам он был не в ладах со светлыми магами, потому что всей Асфасте было известно, что он применяет темную магию. Он не понимал, почему все эти чудаки так носятся с качеством своей магии – он всегда использовал то, что считал наиболее подходящим для своих целей, и не его вина, что темная магия нередко бывала полезнее светлой. Кроме того, существовало огромное количество нейтральных заклинаний, в равной мере используемых обеими враждующими сторонами. Вольд был слишком практичным для того, чтобы заниматься бесполезным выяснением отношений и спорами на тему, какая магия лучше.

Из торгового квартала магов Вольд пошел в ресторан – как бы он ни был озабочен свалившейся на него неприятностью, есть было нужно. Сочное жаркое и бокал дорогого вина несколько улучшили его настроение, и он наконец обратил внимание на то, что Паки еще жива.

Даже если тот маг не спешил вредить, все равно ему было удобнее хранить у себя каплю крови, чем живого соглядатая. Ясно, что он жил в окрестностях Асфасты, так как большее расстояние было бы слишком велико для полетов вестника – значит, Паки была принесена к нему еще утром. У него было достаточно времени, чтобы убить мышь и поместить в пробирку оставшуюся от нее каплю крови.

Но Паки была жива – может, ей удалось вырваться и сбежать от сычика?

Вольд снова глотнул дорогого вина и поигрался с этой мыслью – а вдруг Паки удалось сбежать? В таком случае мышь вернется на место слежки, поскольку она не слышала сигнал отзыва. Ведь соглядатаи, в силу особенностей их сотворения, весьма дисциплинированы в том, что касается их обязанностей. Если сычик успел оттащить ее далеко оттуда, ей, с ее короткими мышиными лапками, может понадобиться несколько дней для возвращения.

Чем больше он размышлял об этом, тем правдоподобнее казалась ему эта мысль. Сам Вольд никогда не стал бы хранить чужого соглядатая живьем, потому что тот мог сбежать. Куда надежнее было хранить каплю крови, для сбережения которой существовали специальные заклинания и с которой можно было делать что вздумается и когда вздумается. Допив вино, он назначил сам себе срок – если до завтрашнего вечера Паки останется жива, значит, она сбежала. Значит, через несколько дней, когда Гестарт подзабудет ночное посещение шамана и ослабит бдительность, можно будет снова послать дикаря к башне, чтобы тот повторил отзыв для Паки.

День спустя Паки еще оставалась жива, и Вольд почти уверил себя, что ей удалось сбежать. Он успокоился и вспомнил о делах, оттесненных этой неприятностью.

Наиболее значительным делом, которое он собирался осуществить в ближайшее время, было путешествие за сокровищами в пещеру, о которой рассказала Къянта. Разовый амулет защиты от трансформации уже был изготовлен – неплохой и мощный – но Вольду хотелось обезопасить себя также и амулетом Гестарта на случай, если охранное заклинание пещеры основано на темной магии. Теперь на тот амулет можно было не рассчитывать, а значит, откладывать поездку было незачем.

Къянта говорила, что в пещеру нужно добираться по междумирью, но для Вольда это не было препятствием. У него был скакун, редкий и необычный, из тех, которые не шли ни к светлым, ни к темным магам, и это давало Вольду еще один повод для самолюбования. Его скакуном был гаргойл.

Вольд встретил его в заброшенном храме во время одной из поездок за сокровищами и сумел приобрести его дружбу. Это было обезьяноподобное существо в полтора человеческих роста, покрытое плотной черной кожей, с перепончатыми складными крыльями, такими же черными и безволосыми, как туловище. Острые и резкие черты черной физиономии гаргойла напоминали карикатуру на человеческие, а точнее – крючконосый профиль волшебного существа в чем-то повторял породистый профиль самого Вольда. Возможно, это неочевидное сходство и послужило основой их взаимной симпатии.

Сейчас гаргойл жил в парке и выглядел там наиболее гротескным живым украшением, когда усаживался на толстые ветви деревьев или крыши декоративных беседок. В своем мире он питался крупными членистоногими, но здесь не отказывался от реберной части туши, ежедневно приносимой мясником к воротам особняка. Насекомых гаргойл ел на десерт, целыми днями выискивая их на деревьях и парковых клумбах.

Разыскав гаргойла в парке, Вольд предупредил его о предстоящей поездке и распорядился, чтобы тот завтра утром был у парадного входа в особняк. Затем он долго копался в амулетах, выбирая защитные средства от всех предвиденных и непредвиденных магических ловушек, которые могут встретиться на его пути. Вольд был опытным искателем сокровищ, он не раз имел дело с магическим огнем, ядовитыми брызгами, потайными ямами с кучей лезвий на дне и тому подобными штучками, но ему пока еще не встречались охранные заклинания по типу трансформаций – и, хвала Древним Архимагам, он пока еще был цел.

Но какую же мощь нужно было вложить в защиту, чтобы там на протяжении веков исправно срабатывало заклинание трансформации?! Большинство известных Вольду ловушек были установлены обычными магами, и он давно наловчился распознавать, обезвреживать и избегать их. А эта ловушка – уж не установлена ли она самими Древними Архимагами? Тогда обойдутся они без хвалы, тогда, напротив, ну их к демонам!

За день Вольд подготовил удовлетворивший его набор амулетов и собрал в поездку вещи, среди которых почетное место занимал мешок для сокровищ. Весь оставшийся вечер он посвятил посещению ресторана, зная по собственному опыту, что пути к сокровищницам никогда не бывают уставлены ресторанами. Вернувшись оттуда, он вызвал в гостиную Къянту и потребовал, чтобы та наконец сообщила ему, как найти пещеру.

– Вот, – сказала она, подавая ему листок, где был нарисован полукруг с отходящим от него конусом.

Вольд повертел листок в руках, прочитал короткие замечания к проведенным на рисунке стрелкам. Здесь не было ничего похожего на обычные планы к сокровищницам.

– Что это? – недоуменно глянул он на Къянту.

– Это листок из сейфа Могрифа, – пояснила та. – Когда я заметила, что мной интересуется Гестарт, я сразу подумала, что это мой шанс разбогатеть.

– Почему?

– Почему?! – загорячилась Къянта. – Потому что ты скрывал от меня свои походы за сокровищами и никогда не давал мне ничего сверх самого необходимого, чтобы я выглядела как подобает! А Могриф, он всегда был известен как самый могущественный некромант королевства Нафи! И я подумала, что у него в башне наверняка спрятано огромное богатство!

– Милая моя, ты плохо знала Могрифа Черного, – усмехнулся Вольд. – Спросила бы меня, и я сразу сказал бы тебе, что этот некромант ничего не понимает в жизненных ценностях. Магия для него – самоцель, тогда как для меня она – всего лишь средство к хорошей жизни.

– Нет, я не ошиблась, – фыркнула Къянта. – Сначала мы встречались с Гестартом в гостинице, и я начала расспрашивать его об учителе, потихоньку, чтобы он ничего не заподозрил. Так вот, оказалось, что его учитель в последнее время что-то искал, и в библиотечных книгах, и в поездках. Он то разъезжал по Асфри, то вылетал в междумирье, и тогда Гестарт мог приводить меня к себе в башню. Да, я удивилась тому, какая в этой башне царила нищета, но что может искать такой могущественный маг, как Могриф Черный, когда у него ничего нет за душой? Конечно, сокровища!

Вольд молча усмехнулся наивной глупости этой девки.

– И я оказалась права, – продолжала говорить она. – Однажды Гестарт сказал мне, что его учитель нашел в междумирье что-то необычайное, но не говорит об этом даже ему, своему ученику! Я сразу догадалась, что Могриф Черный нашел наконец сокровища, но мне было не на чем отправиться в междумирье, и я начала уговаривать Гестарта, чтобы тот привел мне улдара. Могриф как раз отправился в длительную поездку, но не за сокровищами, а за чем-то другим, что ему было нужно для работы. Я поняла, что это мой шанс. Как только я получила улдара и Гестарт научил меня ездить по междумирью, я вскрыла сейф, где Могриф хранил свои личные записи.

61
{"b":"1860","o":1}