ЛитМир - Электронная Библиотека

Старшего из двоих полицейских звали Чарли Бент, он был детективом второго класса. На нем была спортивная куртка, джинсы и рубашка с открытым воротом. От взгляда Кареллы не ускользнула наплечная кобура на правом боку. «Скорее всего, он левша», — подумал Карелла. Бент говорил спокойно, размеренно и тихо, то ли потому, что был по натуре не очень разговорчив, то ли потому, что дело происходило в траурном зале.

Второй полицейский был рангом ниже, его повысили всего месяц назад, о чем он сообщил при разговоре с Кареллой. Это тоже был здоровяк, хотя не такой широкоплечий, как Бент. Звали его Рэнди, Рэнди Уэйд, сокращенно от «Рэнделл», а не «Рэндолф». Лицо обезображено оспинками, а над левым глазом проходит застарелый ножевой шрам... У него был сердитый вид, словно его вызвали на дежурство субботней ночью, но был вторник, 10 часов утра. Они находились в похоронном бюро братьев Лоретти на Вандермеер-Хилл, поэтому Рэнди тоже изъяснялся полушепотом, как и все остальные. Оба говорили елейными голосами, расхаживая на цыпочках вокруг Кареллы. Оба могли только догадываться, был ли он таким же нетерпимым в расовом вопросе, как большинство белых в этом городе, но что не вызывало сомнения, так это то, что его отец был убит именно двумя чернокожими из их племени. И не важно, был ли сам покойный расовым фанатиком или нет. Три детектива находились в фойе, разделявшем левое и правое крылья офиса. Отец Кареллы лежал в гробу в часовне "А" в восточном крыле.

В траурном зале стояла тишина.

Карелле припомнилось, что, когда еще был ребенком, сестра его отца попала под автомобиль. Его тетя Кэти. Умерла на месте происшествия. Карелла очень ее любил. Тогда ее положили здесь же, в одной из часовен, но в западном крыле.

Когда умерла тетя Кэти, в семье еще живы были очень пожилые люди, которые приехали с Другой Стороны Света, как приезжие обычно называли Европу. Некоторые из них не могли связать по-английски и двух слов. Мать Кареллы, а порой и отец подсмеивались над ломаным английским своих родственников — правда, не часто, потому что у самих их «новый» язык с головой выдавал приезжих, воспитанных в иммигрантском доме. И уж конечно, никто не смеялся, когда тетя Кэти лежала здесь, в этом тихом доме. Ей было всего двадцать семь лет, когда автомобиль сбил ее. Насмерть.

Правда, Карелла никогда не забывал, как причитали женщины. Эти причитания были куда страшнее, чем то, что его дорогая тетя Кэти, такая молоденькая, лежала в гробу, в западном крыле ритуального здания.

Сегодня не было слышно причитаний. Европейские рельсы стали американскими, а американки не причитают. Сегодня была лишь специфическая сумятица вокруг смерти в этом безмолвном доме, где два черных полисмена на цыпочках осторожно кружили вокруг белого полисмена, потому что его отца убили чернокожие, такие же, как они.

— Этот свидетель кажется надежным, — тихо произнес Бент. — Мы ему показали...

— Когда он видел этих двоих? — перебил Карелла.

— Выбегая, — уточнил Уэйд.

— Он был в соседнем винном магазине. Ему показалось, что он услышал выстрелы, а когда обернулся, увидел тех двоих...

— В котором часу?

— Примерно в половине десятого. Ваша сестра сказала, что отец иногда подолгу задерживался на работе.

— Да, — подтвердил Карелла.

— Один, — вставил Бент.

— Да, — сказал Карелла. — Пек булочки.

— Как бы там ни было, — добавил Уэйд, — он видел их отчетливо, как днем, под светом уличного фонаря.

— Они садились в машину?

— Нет. На своих двоих.

— Околачивались, видать, вокруг, мы так думаем, в поисках добычи.

— И решили остановиться на моем отце, так?

— Ну, знаете, — сочувственно проговорил Бент, покачав головой. — Всякое бывает. Сейчас мы заставили свидетеля просматривать все фотографии в картотеках, а художник составляет словесный портрет. Может быть, так или иначе, но мы выйдем на результативную идентификацию. Мы также роемся во всех криминальных медицинских архивах, но пока ничего и близко не лежит к типу или стилю подозреваемых. Мы полагаем, что скорее всего эти двое «посажены» на крэк[1]. Крутились в поисках возможности достать монету на покупку наркоты...

«Как все просто», — подумал Карелла.

За исключением того, что был убит его отец.

— Оба чернокожие, — сказал Бент.

— Полагаю, ваша сестра уже сказала вам об этом, — добавил Уэйд.

— Да, сказала.

— Мы хотим, чтобы вы знали, что тот факт, что я и мой коллега тоже чернокожие...

— Не стоит и говорить об этом, — сказал Карелла.

Оба полицейских посмотрели на него.

— В этом нет никакой нужды, — добавил Карелла.

— Мы сделаем все, что в наших силах, — заверил Уэйд.

— Я это знаю.

— Мы будем держать вас в курсе каждого нашего шага.

— Буду вам очень благодарен.

— А пока вы только скажите, как мы можем помочь вашим близким. Ну, скажем, присмотреть за матерью, словом, все, что нужно. Только дайте знать.

— Спасибо, — сказал Карелла. — Большое спасибо. Как только у вас что-нибудь появится...

— Мы немедленно поставим вас в известность.

— Даже если это покажется незначительным...

— Как только у нас хоть что-нибудь будет.

— Спасибо, — сказал Карелла. — Спасибо.

— Моего отца убили на улице. Ножом, — произнес Уэйд, вырываясь из плена воспоминаний.

— Это очень прискорбно, — отозвался Карелла.

— Поэтому я и пошел в полицейские, — продолжил, смутившись, Уэйд.

— Этот город... — начал Бент.

Конец фразы повис в воздухе.

* * *

Браун торчал в шикарных апартаментах уже целый час, пока наконец не явился Клинг, помочь, туда-сюда... Клинг извинился за то, что опоздал: лейтенант позвонил ему всего полчаса назад. Клинг был еще в постели. Считалось, что он вообще в отгуле, но, знаете ли, убийство отца Кареллы и все такое прочее...

— Они на что-нибудь годятся? — спросил он Брауна. — Эти парни из Сорок пятого?

— Я их плохо знаю, — мрачно ответил Браун.

— По-моему, они все там какие-то беззаботные небожители. Правда?

— Ну, я думаю, что им тоже приходится возиться с преступлениями, — сухо заметил Браун.

— Ясно, но вот с какими преступлениями? Кто-нибудь цветочек с клумбы сорвет? Нет, ты скажи: они имеют дело с убийствами?

— Я думаю, убийства там тоже случаются, — сказал Браун.

Клинг стащил с себя куртку и долго подыскивал место, куда бы ее повесить. Он знал, что «технари» уже все здесь обработали, и можно трогать, что хочешь. Но ему показалась забавной идея повесить куртку в платяном шкафу жертвы вместе с ее платьями. Кончилось тем, что он бросил куртку на софу в гостиной.

На нем были легкие коричневые летние брюки и кремовая спортивная безрукавка, все это удачно гармонировало с его карими, как у газели, глазами и блондинистой шевелюрой. И еще кроссовки. Вообще-то они с Брауном составляли прекрасную парочку. Подавляющее большинство воров принимало Клинга за новичка, только на прошлой неделе получившего свое первое поощрение. О-о... Вся эта мимика и жеманство блондинчика; словом, краснощекий карапуз. Ни за что не догадаться, что это — битый-перебитый «фараон», чего только не перевидавший на свете. Вор среднего калибра принимал его за рубаху-парня, которого можно провести как миленького, сыграть на жалости или, наоборот, грубо пригрозить. Клинг и Браун удачно сработались по испытанной схеме: «полицейский-добряк плюс полицейский-зверь». На всю катушку! Просто загляденье, когда Клинг отговаривал Брауна душить жертву на месте голыми руками. Браун был превосходен в амплуа свирепого хищника, вырвавшегося из клетки. Только Клинг мог его усмирить. Не было случая, чтобы эта комедия не сработала... Правда, все-таки однажды произошла осечка...

— Как Стив воспринимает все это? — спросил Клинг.

— Я его сегодня утром не видел, — ответил Браун. — Но прошлой ночью он был буквально потрясен.

— Угу, могу себе представить, — отозвался Клинг. — Твой отец жив?

вернуться

1

Крэк — неочищенный кокаин.

5
{"b":"18608","o":1}