ЛитМир - Электронная Библиотека

— Во-первых, в них сильно пошатнулась вера в Единого, — зачастила она. — Совсем не так, как прежде, когда у них одни боги сменялись другими, нет, теперь они утверждают, что никаких богов вообще нет! Когда это было видано у них в истории? И даже верующие стали не те — раньше они огнем выжигали подобные мысли, а теперь не обращают внимания, будто это их не касается. А те, кто занимался запрещенным творчеством, теперь делают все, что им вздумается, и их некому остановить! Какое-то массовое поветрие — правда, пока развиваются преимущественно науки, но все идет к тому, что скоро начнется массовое творчество и в промежуточных мирах. Люди выучились печатать книги, поэтому мыслеформы распространяются в огромных количествах, и это уже не просто отдельные существа или события — это целые миры! Еще немного, и эти миры приобретут бытие на промежуточном плане. Людской мир сотрясают социальные катаклизмы, все помешались на свободе, и это принимает самые чудовищные формы.

Жрица сделала паузу, чтобы перевести дух и оскорбленно взглянуть на Гекату.

— Почему ты уверена, что это из-за Мага? — спросила та. — Может быть, это естественный период их развития?

— Потому что изменилось качество их времени. До сих пор оно было неизменным, а теперь оно ускоряется с каждым днем, — уличающим тоном сказала Жрица. — Всем нам известно, что развитие искры тесно связано с качеством времени: чем тоньше и быстрее время, тем более бурным и непредсказуемым будет ее развитие. Надеюсь, никто из нас не забыл, что медленное время было выбрано для людского мира именно для того, чтобы мы могли своевременно контролировать это развитие? Но, судя по величине ускорения, теперь людское время довольно быстро сравняется с нашим, и тогда не будет никакой возможности уследить за всем, что там происходит. Вы понимаете? Их мир станет совершенно неуправляемым.

Ее требовательный взгляд уперся в Императора, словно заставляя его немедленно прекратить все это безобразие.

— Геката, — сказал Император. — Мы просматривали расклад Мага в Исмаре, но не вполне поняли, каким образом он добился этого. Ты лучше знакома с картами Таро, а возможно, и с его планами. Можешь ты взглянуть на его расклад, разобраться в нем, а затем сделать новый, чтобы вернуть все в исходное состояние?

— Может быть, и могу, — насмешливо прищурилась Геката. — Но не хочу.

— Что значит — не хочешь? — опешил тот.

— Разве ты перестал понимать слова? Старый ты стал, Гор, — вдруг сказала она.

— Что?!

— В прошлом пробуждении ты был моложе. Я запомнила тебя не таким. А теперь, — она оценивающе окинула его взглядом, — и седин больше, и морщин, и брюхо даже появилось. Неужели ты мыслишь себя таким, Гор? Да и другие мысли у тебя… — она покачала головой, — не те.

— Но подумай, сколько у меня забот, обязанностей! — Странно, неужели грозный Император оправдывался перед ней? — Какая на мне лежит ответственность…

— Не бери на себя лишнего, — зажурчал ее протяжный голос. — Никто не может отвечать за все мироздание, даже первый из Властей.

— Но за людей мы обязаны отвечать, — возразил тот. — Мы не можем предоставить их самим себе — это слишком опасная сила. Выпустив ее на свободу, мы уже не сможем справиться с ней.

— А почему ты решил, что с ней потребуется справляться?

— Не знаю… — запнулся он. — Судя по тому, как проходит их развитие, нам нужно соблюдать осторожность в обращении с ними. Творец не должен делать ничего, что нельзя было бы исправить.

— Не должен? Тогда ответь мне на вопрос — можешь ты вернуть Мага из Бездны?!

Император промолчал. Геката не сводила с него фиолетовых глаз, настаивая на ответе.

— Если даже так получилось однажды… — проговорил он, поняв, что ему не отмолчаться, — тем более это не должно повториться.

— Нет, — заявила та. — Именно потому, что так получилось однажды, это должно повториться. Неужели… неужели ты стал трусливым, Гор?

Сама того не зная, она повторила ему обвинение Мага в трусости.

— Ты никогда не понимала, что такое — ответственность за других, — заговорил он. — Подумай лучше о несчастьях, которые обрушатся на Силы по вине одного из Властей. Мы не должны ставить под угрозу их бессмертие.

— Почему именно о несчастьях? — спросила Геката. — Вместе с людьми в мир придет новизна, а в ней может быть все — и несчастья, и счастье. Почему ты отказываешь другим в праве самим отвечать за себя? И почему тебе не приходит в голову, что иная смерть лучше иного бессмертия?

— Ты способна заговорить кого угодно. — В ворчании Императора слышалась уступка. — А что ты сама предлагаешь?

— По-моему, правильнее было бы дать человеческому творчеству свободу, — сказала она. — Наблюдать за людьми, конечно, но вмешиваться только в крайнем случае, а лучше вообще не вмешиваться — все-таки мы можем оказаться пристрастными в определении крайнего случая. Я считаю, что у нас хватит сил оградить себя от возможных неприятностей с их стороны, пока они развиваются в своем мире. А позже, когда они придут сюда, мы сумеем договориться. Не может быть, чтобы одни творцы не нашли общий язык с другими.

— А как же моя работа? — возмутилась Жрица.

— Продолжай заниматься дураками, — посоветовала ей Геката. — Дураков всегда больше, так что ты без дела не останешься. Главное, чтобы они знали свое место.

Было мгновение, когда Император заколебался. Геката умела убеждать, в ее подаче эта наболевшая история с людьми выглядела не столько опасной, сколько увлекательной. Но согласиться с ней — означало признать, что Маг был брошен в Бездну зря.

— Это невозможно, — отрезал он. — Нам нельзя так рисковать, Геката. Я требую, чтобы ты немедленно отправилась в Исмар и исправила мандалу Мага.

— Не-ет, — в тихом протяжном голосе Гекаты отчетливо послышалось злорадство. — Может, я могу ее исправить, а может, и не могу. Я не буду исправлять ее, и ты ничего со мной не сделаешь. В Бездну бросают за поступки, а не за отсутствие поступков.

Она была права, и Император не мог не сознавать этого — он был бессилен принудить ее.

— Обойдемся и без тебя, — мрачно сказал он. — Мы будем продолжать свою работу и в конце концов найдем способ преодолеть влияние Мага.

— У вас ничего не выйдет, — раздался смешок Гекаты. — Он все рассчитал правильно. Он дал людям самое сильное оружие — веру в себя, а что может быть сильнее веры творца? Все ваши попытки овладеть сознанием людей разобьются об нее.

И здесь она была права, но Император не пожелал признать ее правоту. Он отправил помощников работать и закончил на этом собрание. Вильнаррат опустел, но, казалось, под куполом все еще звучал ее тихий, злорадный смех.

Глава 27

Жрица прикладывала все силы, чтобы удержать людей в смирении, в благоговении перед высшим. В четком понимании границ дозволенного и недозволенного. Она даже пошла на то, чтобы довести до их сведения, что враг человечества низвержен и теперь ничто не мешает им следовать путем добра. Но в человечество словно бы вселилась строптивая, неуправляемая сущность Мага. Люди были готовы следовать любым путем, но только тем, который испытали они сами. Стряхнув с себя поучения свыше, они спешили наделать собственных ошибок, наделать и раскаяться, чтобы затем наделать их снова. Они искали собственные истины, рождающиеся в муках.

Они творили собственные миры. Сила воображения легко поднимала их за пределы плотного мира, создавая там пространства, живущие по своим правилам, наделенные своей жизнью. Каждый вносил туда небольшой вклад, но людей было много. Они передавали миры друг другу через слова и книги, и каждый добавлял туда еще одну черту, по мере сил принимая участие в творении. Миры ширились, обрастали подробностями, и вскоре даже творцы стали частыми гостями в этих мирах-набросках, пока еще несовершенных, но свежих и увлекательных.

Бывало и такое, что творцам приходилось вступать в сражения с вырвавшимися оттуда созданиями. Это была чистая сила, не знающая себе применения в тонких мирах, но ищущая и деятельная. Ее жажда деятельности выражалась в нападении на все встреченное, похожая на жажду ребенка сломать все подвернувшиеся под руку игрушки. Власти вылетали на бои, как прежде на границу Запретной Зоны для сражения с кошмарами Гекаты, но теперь Запретная Зона исчезла, а сама Геката с удовольствием участвовала в битвах, радуясь возможности размяться.

89
{"b":"1861","o":1}