ЛитМир - Электронная Библиотека

— Новая вспыхнет через три минуты.

Доктор Кимберли Брэндивайн оглядела с десяток лиц, собравшихся на брифинг. Из-за их спин на нее смотрели объективы, передающие событие в сеть. Позади нее транспаранты гласили: «ПРИВЕТ, ВСЕЛЕННАЯ!», на другом было написано «СТУЧИМ В ДВЕРЬ», на третьем — «ЕСТЬ ЗДЕСЬ КТО-НИБУДЬ?»

Вдоль стен стояли плоские экраны, показывавшие техников, склонившихся над терминалами на «Тренте». Это были рабочие группы, которым предстояло зажечь новую, но изображения устарели на четырнадцать часов — столько времени шло сообщение по гиперсвязи.

Все присутствующие были привлекательны и моложавы, разве что сами себя иногда по-другому оценивали. Как бы ни был энергичен и полон жизни человек, иногда его возраст выдают глаза. В них появляется твердость, приходящая с годами, уходит яркость и глубина. Ким было лет тридцать пять. У нее были идеальные черты лица и волосы цвета воронова крыла. В прежние эпохи для нее одной запускали бы корабли. В своем веке она была лишь лицом в толпе.

— Если мы до сих пор никого не нашли, — говорил представитель «Сибрайт коммюникейшн», — то, очевидно, лишь по одной причине: искать некого. А если есть, то так далеко, что искать бессмысленно.

Она дала стандартный ответ, объясняющий великое молчание, указав, что даже за девятьсот лет люди обследовали лишь несколько тысяч звездных систем.

— Но вы можете оказаться правы, — признала она. — Может быть, мы действительно одиноки. Но факт тот, что мы пока этого не знаем. Поэтому и продолжаем пытаться.

Для себя Ким уже давно решила, что он прав. Даже амебы до сих пор не нашли на внешних мирах. Очень недолго, в начале космической эры, была теория, что жизнь может существовать в морях Европы или в облаках Юпитера. Был даже кусок метеорита, о котором полагали, что он содержит следы марсианских бактерий. Никогда ближе к внеземной жизни люди не подходили.

Но собравшиеся тянули руки.

— Только один вопрос, — предупредила она.

Этот вопрос она отдала Кэнону Вудбриджу, научному консультанту Великого Совета Республики. Он был высокий, темный, бородатый, вида почти сатанинского, но единомышленник — из тех, кто не пытается подколоть.

— Ким, — сказал он, — как ты думаешь, почему мы так боимся оказаться одни? Зачем мы так рьяно ищем во вселенной свои отражения? — Он покосился на экраны, где техники продолжали свой почти что ритуал.

А откуда ей знать?

— Понятия не имею, Кэнон, — ответила она.

— Но ты с головой ушла в проект «Маяк». А твоя сестра посвятила свою жизнь той же цели.

— Может быть, это заложено в нашей генной схеме.

Эмили, ее сестра, на самом деле ее клон, исчезла, когда Ким было семь лет. Ким задумалась, стараясь дать убедительный ответ, что-нибудь насчет того, что в природе человека общаться и исследовать.

— Подозреваю, — сказала она, — что, если там действительно ничего нет, если вселенная на самом деле пуста, может быть, многих из нас постигнет чувство бессмысленности пути.

Она знала, что дело не только в этом. Еще — в первобытной потребности не быть одному. Но, попытавшись выразить эту мысль, она запуталась в словах, отступила и поглядела на часы.

Минута до полуночи в канун Нового года, двести одиннадцатого года Республики и шестисотого от высадки Маркенда. Минута до взрыва.

— Как со временем? — спросил один из журналистов. — Они укладываются в расписание?

— Да, — ответила Ким. — По крайней мере в десять утра сегодняшнего дня укладывались. — Сигнал гиперсвязи проходил 580 световых лет от «Трента» до Гринуэя за четырнадцать с чем-то часов. — Я думаю, можно спокойно допустить, что вспышка новой неминуема.

Она включила верхний экран, и на нем появилось изображение выбранной звезды. Альфа Максима имела класс яркости АО. Линии водорода в спектре четко выражены. Температура на поверхности 11000°С. Светимость в шестьдесят раз больше светимости Гелиоса. Пять планет, все голые. Как и любой из известных миров, кроме подвергнутых терраформингу.

Это будет первая из шести новых. Все они вспыхнут в участке космоса объемом примерно в пятьсот кубических световых лет, и все с интервалом в шестьдесят дней. Это будет демонстрация, которая не может не привлечь внимания любого возможного наблюдателя. Последний способ сказать звездам: это мы.

Но она верила, как верили почти все, что лишь великое молчание будет на это ответом.

Мы живем у берегов ночи,
На краю вечного моря.

Все это называлось проектом «Маяк». Спонсором его был Институт Сибрайта, в котором работала Ким. Но даже там, среди тех, кто продвигал проект вперед, кто годами работал для претворения его в жизнь, царил глубокий всепроникающий пессимизм. Возможно, дело было в том, что все участники проекта умрут задолго до первого возможного ответа. Или, как от всей души верила Ким, в глубоком чувстве, что это финальный жест, последнее «прости», а не серьезная попытка наладить общение.

Эмили, отдавшей этой великой цели свою жизнь, было бы за нее стыдно. Вот тебе и пример, подумала Ким, как мало на самом деле значит ДНК.

«Трент» находился на расстоянии пяти АЕ от цели. Это был древний грузовик, специально перестроенный для проекта «Маяк». Сразу после детонации его команда и техники проекта будут переведены на другое судно, и оно уйдет в гиперпространство от греха подальше. «Трент» останется следить за процессом, пока его не поглотит взрыв.

Ким перебросила переключатель, и в центре помещения возникло компьютерное изображение «ЛК-6», модифицированного древнего транспорта. Этот «ЛК-6» был нагружен антиматерией, помещенной в магнитный пузырь. Сейчас он перемещался в гиперпространстве и через несколько секунд должен был возникнуть в ядре звезды. Если все пройдет, как задумано, взрыв дестабилизирует звезду и, по теории, возникнет искусственная новая.

Часы в правом нижнем углу показывали время, и счетчик отстукивал секунды, одновременно последние секунды столетия и последние секунды до прибытия «ЛК-6».

Ким смотрела, как числа убывают до нуля. Год перевалил за отметку 600, а в 580 световых годах отсюда снаряд со своим грузом вошел в сердце звезды.

По всему институту зааплодировали люди. В комнате совещаний царило странное, почти мрачное настроение. Альфа Максима была старше Гелиоса, и было такое всеобщее чувство, что обрывать ее существование как-то неправильно.

— Леди и джентльмены! — сказала Ким. — Снимки будут завтра, и мы представим их вам на следующей конференции.

Она поблагодарила за внимание и сошла с кафедры. Люди потянулись из зала.

Вудбридж высунулся из окна, глядя на территорию института. Она была покрыта тонким слоем снега. Ким подошла к нему.

— Интересно, — сказал он, — надо ли извещать о своем присутствии, если мы не знаем, кто наши соседи?

Он был одет в черную мантию с серебряным поясом, а в зеленых глазах застыла задумчивость.

— Правильный вопрос, Кэнон, — сказала она, — но наверняка у всякого, кто сумел развиться до межзвездных путешествий, хватит ума не стрелять в незнакомцев.

— Трудно сказать. — Он пожал плечами. — Если мы ошибаемся, расплата будет существенной. — Он поглядел в чистое яркое небо. — Очевидно, что Тот, кто проектировал космос, решил расположить Свои творения подальше друг от друга.

Натянув куртки, они вышли на террасу. Ночь была холодна.

Сибрайт располагался всего в нескольких сотнях километров к северу от экватора, но Гринуэй не был теплым миром. Основное его население разместилось в экваториальных широтах.

На северном конце террасы, подальше от зданий, размещалась группа телескопов. Рядом с одним из них стояла женщина-техник и разговаривала с девочкой. Телескоп смотрел на юго-запад, где световой точкой сияла Альфа Максима.

Девочку звали Лира. Она была дочерью женщины-техника, лет десяти от роду, и вполне могла надеяться прожить еще два столетия.

2
{"b":"18623","o":1}