ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Я говорил, что ты нужна мне?
Призрак в кожаных ботинках
Первый шаг к мечте
Маленькое счастье. Как жить, чтобы все было хорошо
Три версии нас
Йога между делом
Возвращение
Любовь колдуна
Каждому своё 2

— И что ты предпринял?

— Я был ошеломлен. Просто раздавлен. Как она могла даже подумать, что я способен на такое! Поэтому, взбешенный, я ответил ей, что она совершенно права, и что я намереваюсь и впредь возить в собой полный трюм классных девочек. Она разрыдалась и убежала в каюту. Мой запал тут же прошел, и я понял, какого дурака свалял, нахамив ей. Я простоял у руля весь остаток ночи до рассвета, пытаясь придумать какой-нибудь выход из этой дурацкой ситуации. Я вырубил двигатели, и когда парус провисал в утреннем штиле, яхта почти не двигалась. Я разбудил ее и предложил самой обыскать «Лань» от носа до кормы. Я вывалил перед ней все ключи из ящика — и рабочие, и запасные, даже ключ от зажигания. Я сказал, что после того как ничего не найдет, пусть позовет меня, и я поднимусь на борт. Я кинул весло в нашу шлюпку — вон ту — и отплыл от яхты на почтительное расстояние, стараясь не глядеть в ее сторону. Потом я догадался постараться заснуть, и мне это удалось. Разбудили меня совершенно немыслимые звуки: Гуля трубила в настоящий коровий рог. К тому времени было уже десять утра. Я поднялся на яхту. Гуля была очень спокойна и очень холодна. Да, она уверена, что еще вчера на яхте присутствовали трое человек. У Джой была целая ночь, чтобы удрать. Она, к сожалению, вынуждена созерцать мою физиономию, но не буду ли я так любезен не прикасаться к ней больше.

Все последующие дни мы были вежливы друг с другом, как японцы. Это не смешно, уверяю тебя. Трое суток мы плыли на Форт-де-Франс, и когда наутро она ступила наконец на берег, настроение у нее было самое настораживающее. Она пыталась улыбаться (больше это напоминало оскал), но зубы у нее стучали. Она висла у меня на локте и выглядела очень напуганной, но не желала говорить, почему. А я просто был рад тому, что она снова рядом со мной, и не особенно ее расспрашивал. Придет время, и она скажет сама. Или покажет, как я догадывался. В городе она отыскала лавочку, где можно было проявить фотопленку и отпечатать карточки. Двенадцать снимков. Как раз три последних кадра на этой пленке и приводили ее в такое возбуждение. Сначала я не понял, почему именно они. Это были три совершенно одинаковые снимка носа нашей яхты, снятого с палубы. Снимки как снимки, скучные, средней паршивости. А она кричала, что сделала три снимка той проклятой девчонки, Джой; два как она нежится на солнышке, и третий, с Джой, глядящей вниз на разбегающиеся от корпуса волны. Бог мой, она собиралась доказать мне, что эта девчонка все же была на яхте. Я сказал ей, что это, вероятно просто галлюцинация от солнечного удара. Я сказал ей, что надо срочно возвращаться в Штаты и показать ее врачам — просто на всякий случай. А она заявила, что с ней все абсолютно в порядке, и что с ней такое случилось в первый и, она надеется последний раз в жизни. Ну и… мы решили на этом поставить точку. Просто постараться забыть, как будто ничего и не было. Выкинуть из головы. И у нас все сразу стало снова великолепно.

Я взглянул на Говарда и подумал, что, кажется, догадываюсь, в чем заключалось странность номер два. Какая-нибудь неисправность, мелкая, но раздражающая. И в самом деле. Еще в Ла-Гуэйре он хотел зайти в док и попросить рабочих отладить генератор. Но из-за некоторых политических нюансов именно в ту неделю во всем порту не нашелся бы рабочий, который согласился бы подняться на борт американского судна. Так что Говард с Гулей только прошлись по магазинам, запаслись всем необходимым и двинулись на Виллемстад. А генератор тарахтел все громче. И никакая смазка не помогала.

— День мы прошли под парусом, а вечером я включил двигатель. Тут с Гулей случилось чуть ли не истерика. Она нервничала, кричала и постоянно просила меня прислушаться. И каждый раз я не слышал ничего, кроме барахлящего генератора. Она заставила меня несколько раз заглушить двигатель, а потом включить его обратно. И каждый раз, как только я выключал двигатель на всей яхте не было слышно ни звука, а как только я включал его, Гуле начинало казаться, что сквозь шум двигателя она слышит, как смеется и болтает Джой Хэррис. Трев, я думаю, что она действительно слышала это. Я уверен. Это была самая настоящая галлюцинация. Но для нее, черт побери, эти звуки были настолько реальны, что она чуть ли не заставила меня слышать их тоже. Весь путь до Виллемстада я шел под парусом везде, где было можно. Потому что, стоило включить двигатель, как Гуля уходила в крохотную каюту на носу и запиралась там, заткнув уши. Она стала нервной, бледной, сильно потеряла в весе. В первом же порту я отладил генератор, заменил некоторые детали вовсе. Шума больше не было, и Гуля не могла больше слышать ни голосов, ни смеха, но после этого прежней Гулей она не стала. Она вся как будто поблекла, стала тише говорить и почти перестала смеяться.

Странность номер три была самой загадочной, поскольку Говард так и не понял, что именно случилось. Они уже прошли Канал, вдоволь налюбовавшись видом снизу огромного моста трассы Пан Американ и преодолевали последние восемь миль до Бальбоа-Харбор. Стояла удушливая жара. «Лань» вел на буксире катерок панамской лоцманской службы, медленно лавируя в разношерстном скопище судов. Из акватории они вышли только к вечеру, как раз на закате. Горизонт был чист, вода зеркальна, закат изумителен, так что они решили плыть дальше. Говард рассчитал курс, который должен был вывести их по широкой дуге из Панамского залива, оставив в видимости на западе прекраснейшую панораму Жемчужных островов. Сто девяносто градусов, мимо Жемчужных, пока не покажутся огни Пунта Мала, что произойдет приблизительно около четырех, если продержится ветер, дающий им теперь восемь узлов, а оттуда повернуть на двести тридцать. Этим курсом идти до утра, пока не станет видно побережье, и тогда уже проложить новый курс, напрямую до самого Никойского залива.

Гуля взялась проверить, все ли в порядке и обойти яхту. Приближался самый темный предрассветный час, звезды одна за другой гасли, и только чудом он успел заметить, как ее фигурка без шума и всплеска исчезла за бортом.

Первое, что он немедленно сделал, это швырнул спасательный круг приблизительно туда, где скрылась Гуля.

— Почти на траверсе у нас был довольно-таки свежий ветер, на котором мы вышли из порта. У меня не было ни секунды времени, чтобы включить двигатели и маневрировать. Черт, ну ты же понимаешь, что это было такое: человек за бортом среди ночи, да еще при хорошем ветре в снастях! Но я все же развернул «Лань» и умудрился как-то заставить ее намертво встать у того места, где исчезла Гуля. Это давало мне некоторое время на поиски, но ты знаешь, что ни одна яхта не будет стоять смирно на одном месте без якорей. Раз или два во время этих манипуляций я стрелял в воздух. Я пытался кричать, но любой крик терялся в плеске волн, ветре и скрипе. Наконец я разглядел на воде белый спасательный круг, но все еще не мог определить, есть ли рядом с ним Гуля или нет. Тем временем «Лань» разворачивало против ветра, она перестала слушаться руля. Я помчался на нос, и после лихорадочных моих действий с линем яхта встала наконец почти по ветру. На волнах болтался, то появляясь, то исчезая, круг с уже обессилевшей Гулей. Страх за нее лишил меня всех остальных чувств, я механически, не задумываясь над тем, что и как надо сделать, четко провел поворот и поставил яхту почти вплотную к Гуле. Закрепив руль, я кинулся к трапу и выволок ее из воды, оцарапав ей колено о какую-то железку. Она еле дышала. Я смеялся и плакал одновременно. Ведь на самом деле у меня почти не было шансов найти ее!.. А знаешь, каково было мнение Гули обо всем происшедшем? — Ну?

— Она считала, что я подкараулил ее в тот самый миг, когда она перегнулась через перила и нарочно заставил яхту вильнуть, чтобы она свалилась за борт! Она полагала, что я бросил ей круг, а сам ушел, оставив ее на произвол судьбы. А потом вдруг, ни с того ни с сего передумал и вернулся, чтобы спасти ее!

— Но ты разудетил ее потом, как и в первый раз?

— Не то что бы вовсе нет… Боюсь, что совсем нет. Если бы она… хотя бы дала мне такую возможность. Или если бы показалась специалисту. Но как только мы оказались здесь, она сбежала и с тех пор не желает даже говорить со мной. Вот уже месяц как. Я просто не знаю, что делать.

11
{"b":"18627","o":1}