ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она сбросила сандалии и вытянулась на кровати.

— А я ни о чем не могу думать, пока не посплю. Ты-то разве не устал?

— Устал, пожалуй. — Он сел на краешек кровати и поцеловал девушку долгим страстным поцелуем.

Она хихикнула.

— Какой резвый.

— Бонни Ли?

— Нет, родной мой. Я сейчас ни на что не гожусь. Дай мне поспать, потом посмотрим. И ты усни. Вон кушетка…

— Не хочется тратить время на сон при всех этих…

Она жестом заставила его замолчать, сказав:

— Дай-ка мне часы.

— Но…

— Я хочу кое-что попробовать, глупый! Не буду я хулиганить, у меня на это сил нет. Ты должен мне доверять, иначе у нас ничего не получится.

Он неохотно отдал часы. Бонни Ли сразу прикоснулась рукой к головке. Едва уловимое глазом движение — и вот она уже лежит в совершенно другом положении, часы на постели в нескольких дюймах от ее обмякшей руки, глаза закрыты, дыхание глубокое и ровное. Он заговорил с ней, она не ответила. Встряхнул — недовольно пробормотала что-то сквозь сон. Когда он опять ее встряхнул, она потянулась за часами. В следующий момент она уже лежала иначе и совершенно голая. Только что она была в одежде. И вот уже одежда висит в воздухе рядом с кроватью. Он опять ее разбудил, она заворчала, взяла часы и переключилась на другую половину кровати. Кирби осторожно коснулся ее плеча, и теперь Бонни Ли проснулась совсем легко. Глаза у нее были припухшие от сна. Она зевнула и расслабленно потянулась. Со всеми ее просыпаниями вся процедура заняла две минуты.

* * *

— Целых три часа. Х-х-хорошо. Теперь ты. Только разденься, а то одежда, как цемент., — улыбнулась она ему.

Он устроился поудобнее на кровати и перешел в красный мир. Стрелку перевел на полный оборот, чтобы получился час. Потом еще два раза, просыпаясь, переводил стрелку, и наконец почувствовал себя отдохнувшим. Лениво подумал — какая Бонни Ли сообразительная, сам бы он еще долго не догадался, что часы позволяют спать с «ускорением».

— Это была одна из странностей у дяди Омара. Иногда казалось, что он обходится вообще без сна. Мы думали — как это он?

Бонни Ли — она не оделась, пока он спал — легла с ним рядом, стала поглаживать по плечам, груди. Она была так близко, что он видел только один огромный карий глаз, чувствовал жар ее дыхания.

— Тебя так приятно любить, — вздохнула она. — Может, потому, что ты не очень-то уверен в себе. Что бы ты ни делал, у тебя это кажется важным, Кирби. А я вся размягчаюсь и таю, и сердце колотится, и хочется плакать, и давай сейчас сделаем это медленно и нежно, и ты говори мне что-нибудь, говори мне всякие нежные слова…

Кирби Уинтер и Бонни Ли Бомонт занимались любовью, уходили вздремнуть в красный мир, опять любили… потом вместе приняли душ, забавляясь и дурачась… Он-то и не знал раньше, что любовь может быть такой, что жизнь может быть такой…

Но при всем при том он прекрасно понимал, что перед ним редкое существо, идеально приспособленное для того, чтобы сделать из нюни настоящего мужчину. Он чувствовал, что, будь в ней хоть чуточку фокусничанья, притворства, ложной скромности или расчетливой сдержанности, он быстрым шагом вернулся бы в ряды нюнь.

Новости в два часа дня они выслушали с изумлением и недоверием. Когда обычные пятнадцать минут истекли, начался специальный пятнадцатиминутный выпуск о Кирби Уинтере, авантюристе.

— Дикость не только новости, но и то, что они двухчасовые, — медленно проговорила Бонни Ли. — Я совсем запуталась во времени. Столько раз засыпала. Сейчас должно уже быть завтра. Все, больше не спать, Кирби, а то сам знаешь, что потом будет. Опять любовь, опять сон — и так без конца. — Она вдруг нахмурилась. — Послушай, твой дядя Омар выглядел намного старше своих лет?

— Что?

— В сутках двадцать четыре часа. Ты знаешь, я впихнула в эти сутки еще часов одиннадцать. Получается примерно полтора суток. Ну и вот, если бы у меня каждый день был таким десять лет подряд, мне бы вдруг стало тридцать пять вместо тридцати. Он казался старым?

— Да, пожалуй. Я бы сказал, он выглядел старше своих лет.

Но сейчас не это главное. Ты слышала новости?

— Что за дурацкий вопрос? Конечно, слышала. Они там все с ума посходили.

— Меня опознали, а потом я напал на полицейских, обезоружил их, сковал наручниками и затерялся в толпе.

Так что теперь я вооружен и опасен.

Она хихикнула.

— Ну что еще могли сказать эти полицейские? Знаешь, я умру от голода. У меня есть бифштексы — поджарить?

Он вспомнил кучу денег, смятение на берегу, трубку, кольцо и розы и спросил, как это все получилось. Она поставила бифштексы на плиту и начала рассказывать, перевернула их, продолжая рассказывать, а закончила уже за едой.

Кирби вытащил из кармана брюк пачку денег и кольцо. Бонни Ли молча наблюдала, пока он считал деньги.

— Шестьдесят шесть сотен и двадцать долларов!

Она пожала плечами.

— Ну, понимаешь, тогда это не казалось мне кражей, хотя, конечно, я деньги украла. Все было как во сне. Но ты слышал, что сказали в новостях. Двадцать тысяч. Черт возьми, они сами воры: преувеличили сумму, чтобы получить страховку!

— А кольцо?

— О, это. У кабинок с душами я увидела толстого противного типа с двумя приятелями, они прижали какого-то парня к стене, и он не знал, как вырваться. Я не люблю, когда трое против одного, поэтому заморозила их, связала одному лодыжки его ремнем, другому — галстуком, а третьего толкнула. Потом стянула у толстого кольцо с пальца и спряталась за кустом. Тот, которого я толкнула, улетел в заросли кактусов, толстый упал на спину, третий на бок, а парень, которого они зажали, быстренько убежал. — Она взяла у Кирби кольцо и поцарапала свой стакан из-под молока. — Алмаз, это точно. Большой, а? — Она быстро взглянула на него и успела заметить промелькнувшую по его лицу гримасу. — Тебе не все во мне нравится, так?

Кирби промолчал.

— Но, родной мой, жизнь у меня была такая, что сначала нужно было выжить, а потом уж становиться леди. Я леди-то стать и не успела, хороший ты мой.

— Бонни Ли…

— Да не смотри ты на меня так! Я справляюсь с жизнью, и никто мне не нужен, ни ты, ни кто-то другой! — Она бросилась на постель лицом вниз и заплакала.

Кирби не знал, что делать, но вскоре Бонни Ли сама успокоилась. Она пошла сполоснуть лицо, вернулась, пристыженно улыбаясь.

— Извини.

Кирби молча улыбнулся в ответ, и они стали обсуждать насущные проблемы. Новости, переданные по телевизору, были тревожными. «Глорианну» перехватили вблизи Диннер Ки, и сейчас ею занималась полиция. На яхте, помимо команды их трех человек, были мистер Джозеф Локордолос, бизнесмен с испанским паспортом, его сестра, миссис Шарла О’Рурк, гражданка Греции, широко известная в международном высшем свете, и ее племянница мисс Бетой Олден, натурализованная гражданка Соединенных Штатов, исполнявшая второстепенные роли в Нью-Йорке и Голливуде. Яхта была зарегистрирована в Панаме. Мистер Локордолос был крайне возмущен необоснованным задержанием. Все документы оказались в порядке. Он объяснил, что они вышли на краткую прогулку — убедиться, что вновь установленный радар действует нормально. Он и его сестра заявили, что во время проживания в отеле «Элиза», совладельцем которого является мистер Локордолос, они познакомились с мистером Кирби Уинтером, племянником Омара Креппса, их давнего, хотя и не близкого знакомого. Они сказали, что мистер Кирби пребывал в депрессии, и, поскольку на лодке места хватало, они предложили ему пойти с ними в Нассау, откуда он мог вернуться самолетом. Мистер Уинтер ответил, что подумает, и они считали, что он к ним не присоединится, пока на борт не доставили его сундук и ящик. Они не смогли связаться с мистером Уинтером и уточнить его намерения, но предположили, что он отправится с ними в Нассау — вероятно, на более длительное время, чем он считал вначале. Мистер Локордолос признал, что, конечно, как только узнали о крупной растрате, они должны были обратиться в полицию.

16
{"b":"18630","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Да, Босс!
Большие воды
Чужой среди своих
Мир Карика. Доспехи бога
Когда утонет черепаха
О тирании. 20 уроков XX века
Ненавижу эту сучку
Говорите ясно и убедительно
Крампус, Повелитель Йоля