ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Какого еще адвоката? Может, все-таки объяснишь?

– Сейчас не могу, Пауэл, извини. Сейчас мне надо как можно быстрее слезть с крючка, в смысле той чертовой машины.

– Что ж, ничего не поделаешь, тогда давай завтра... Как, кстати, идут дела с налоговым отчетом?

– Пока никак. Из-за всей этой истории просто еще не дошли руки. Да, честно говоря, и не до того мне сейчас... Пауэл сочувственно улыбнулся и пожал плечами:

– Ладно, ладно, я понимаю и не буду тебя торопить. Как сможешь, так и сделаешь. Только не затягивай все это слишком надолго, хорошо?

Быстро доехав до отеля, Тид с трудом нашел свободное место для парковки. Где-то в середине ближайшего квартала. По пути к входу его охватило сильное возбуждение, смешанное со странным чувством испуга. Разумность замысла Рогаля была очевидна, но абсолютная искусственность предстоявшей ситуации не могла его не тревожить. Кто его там ждет? С кем ему предстоит ехать на озеро? С грубой, наверняка дешевой особой с холодными, рыбьими глазами и прыщавой кожей?

Коктейль-бар в это время дня был, само собой разумеется, забит чуть ли не до отказа. На его левой стороне находилось шесть отдельных кабинок – четыре пока пустые, в пятой сидело трое занятых выпивкой и какими-то делами мужчин, а вот в последней... в последней на него сразу же подняла глаза высокая девушка с копной густых каштановых волос. Формальное описание, данное ему Армандо Рогалем, полностью соответствовало, но вот остальное... Темно-зеленый костюм великолепного ручного кроя, дорогая меховая накидка из серебристо-серой лисы, элегантная зеленая шляпка с вуалью, выражение некоей хрупкости, скромности и даже застенчивости на потрясающем, по-настоящему аристократическом лице. Лице, которое, раз увидев, уже никогда не забудешь!

Тид, растерявшись, неуверенно переступил с ноги на ногу, медленно повернулся к стойке бара, но затем, видимо окончательно решившись, шагнул внутрь кабинки:

– Мисс Хеддон?

Спокойные, глубокие темно-синие глаза, в которых легко можно было утонуть, медленная, неторопливая улыбка будто вырезанными из драгоценного камня губами...

– Здравствуйте. Да, я Барбара Хеддон.

Он сел на ближайший к ней стул.

– А меня зовут Тид Морроу. Боюсь, я несколько задержался. Прошу простить меня, мисс Хеддон.

– Ничего страшного, Тид. Полагаю, я могу вас так называть? Ну а вы зовите меня Барбарой. Отправляемся прямо сейчас или вы хотите сначала что-нибудь выпить?

– Сначала надо заказать, Барбара.

Он подозвал к их столику в кабине официанта и заказал себе коктейль из виски с мятным ликером.

Ее коричневые перчатки из прекрасно выделанной лайки небрежно лежали на темно-зеленой сумочке, которая, в свою очередь, практически идеально гармонировала с ее костюмом. А рядом с высоким бокалом можно было видеть серебряный гарнитур, состоящий из дорогого портсигара и изящной женской зажигалки... Барбара достала сигарету и, чуть приподняв вуаль, слегка наклонилась вперед, чтобы прикурить от огня любезно поднесенной Тидом зажигалки. К своему бокалу с каким-то коктейлем она не прикасалась до тех пор, пока официант не принес заказанный коктейль Тида. Только тогда подняла свой и улыбнулась ему:

– Прошу меня извинить, Тид, но мне надо сделать один короткий звонок. Вы позволите?

– Конечно, конечно. Делайте все, что считаете нужным.

Пока она шла к телефонным будкам в конце фойе, высокая, элегантная, блистательная, Тид откровенно ею любовался. Барбара, как и обещала, вернулась довольно быстро.

– Хотите что-нибудь еще выпить? – вежливо спросил он.

– Да, благодарю вас. – Она внимательно посмотрела на него, чуть нахмурив красивое лицо. – Тид, мы ведем себя словно пара умудренных опытом европейских дипломатов, вы не находите?

– Наверное, но при виде вас у меня, честно говоря, перехватило дыхание. Признаюсь, я ожидал чего угодно, только не такого. Оказывается, вы не только на редкость красивы, Барбара, но и... чертовски привлекательны.

На какую-то долю секунды ее рот, казалось, недовольно скривился.

– Значит, вы вполне готовы показаться вместе со мной в любом общественном месте? На людях?

– Простите, наверное, я, сам того не замечая, выражаюсь чересчур напыщенно. Еще раз простите. Просто... просто я немного растерялся, только и всего. Не сердитесь, пожалуйста.

Она улыбнулась:

– В благодарность за ваше благородство, мистер Морроу, я, пожалуй, открою вам мой секрет с этим телефонным звонком. Дело в том, что время от времени я позволяю себе некую дорогую роскошь. Она называется «избирательность». Пять минут назад я позвонила только для того, чтобы сообщить кое-кому, что не собираюсь делать вид, будто у меня вдруг страшно разболелась голова.

– Что ж, кажется, мы только что обменялись верительными грамотами, не так ли?

– Да, только что создали нечто вроде общества взаимного обожания. Еще раз благодарю вас, Тид, за то, что вы не стали просто мистером Смитом. Искренне ваша, Барбара.

– Еще один вопрос, Барбара. Для вас это... как бы попроще сказать? Ну, это вполне обычно – вот так отправляться за город с человеком, которого вы совсем не знаете?

– Нет, честно говоря, совсем необычно. Но за вас поручились. Точнее говоря, вам дали в высшей степени хорошую рекомендацию. – Она понимающе улыбнулась, но затем ее настроение неожиданно резко и заметно изменилось. – Ну и, кроме всего прочего, мной конечно же движет и самое обычное женское любопытство. Вы похожи на одного из тех необузданных мужчин, которые просто обожают бить себя в грудь и уверять своих менее удачливых собратьев, что им никогда не приходится за это платить! Что им все это преподносится на блюдечке с золотой каемочкой...

Это был первый намек на грубость, но сам по себе удар оказался точным и эффективным.

– Эй, там, на крейсере, поосторожнее! – невольно улыбнувшись, заметил Тид. – Значит, время от времени кто-то именно из таких вас все-таки здорово кусает, разве нет?

– Что, теперь моя очередь делать предупреждения? Хорошо. Никогда не бейте своего партнера правой, договорились?

– Ладно, тогда для начала давайте заключим временное перемирие. Пока кому-то из нас не свернули челюсть.

Она кивнула. Подозвав официанта, Тид заплатил по счету, взял со стула ее дорожную сумку, и они отправились к машине. Там он открыл для нее переднюю дверцу, бросил сумку на заднее сиденье и, уже сев за руль, спросил:

– Верх поднять или оставим как есть?

– Оставим как есть, – коротко ответила она, снимая шляпу.

Ее волосы представляли собой копну густых каштановых завитушек. А когда они наконец-то выехали из долины на взгорье, то последние лучи заходящего солнца коснулись их и высветили яркие рыжие пятнышки, скрытые в гуще, словно искорки пламени...

– Тид?

– Да, Барбара?

– Как ты относишься к соглашениям?

Переход на «ты» ему показался несколько преждевременным. Он ухмыльнулся:

– Каким? Дипломатическим? Насчет цвета? Или, может, в отношении самоубийства?

– Сверни, пожалуйста, на обочину и остановись. Ненадолго. Думаю, пары минут нам вполне хватит, чтобы прийти к соглашению. Ну уж а каким оно будет, жизнь покажет.

Тид послушно свернул на обочину. Когда машина остановилась, он повернулся лицом к Барбаре: левая рука осталась на рулевом колесе, а правая легла на спинку ее сиденья. Она тоже повернулась к нему, но... но из ее темно-синих глаз почему-то исчезло все сияние. Теперь они выглядели совершенно безжизненными, мертвыми, глядящими на него будто из могилы.

– Вообще-то все это, как ни странно, довольно стандартно, Тид. Рано или поздно ты все равно начал бы приставать ко мне с вопросами, как это меня угораздило заняться этой древнейшей профессией. В этом смысле все вы почему-то до боли одинаковые. Поэтому давай лучше сразу договоримся: ты меня ни о чем таком не спрашиваешь и не вынуждаешь нести околесицу о трагической судьбе, падших родителях, несчастной любви и тому подобную галиматью. Просто... просто принимай меня такой, какая я есть, Тид, хорошо? Так будет лучше нам обоим, поверь мне.

20
{"b":"18637","o":1}