ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она, невольно поддавшись естественному импульсу, тоже потянулась к нему. И, хохотнув, сказала:

– Что я собираюсь делать? О, Тид, Тид! Неужели тебе не ясно? Не волнуйся, на этот вопрос я ответ найду. Причем, думаю, немедленно!

– А мне почему-то кажется, мы найдем его вместе.

– Да, но только не так яростно и... отчаянно, как совсем недавно, ладно? Мы через это уже прошли. Чуть понежнее и... помедленнее. Ты сможешь? Ну хотя бы изобразить видимость нежности...

– Барбара, с тобой мне ничего не надо изображать, – произнес он внезапно осипшим голосом. – Ничего! Все будет, как оно есть.

– Да? Ну тогда можно я скажу тебе что-то на самом деле глупое?

– Конечно, можешь. Сейчас ты все можешь!

– Тогда, прошу тебя, на время, ну хотя бы на время забудь, что сейчас имеешь дело с молодым, красивым, но... профессионально уже усталым телом, Тид. И вспомни о душе. О моей душе! Которая, несмотря ни на что, все-таки сумела сохранить свою первозданную чистоту, поверь. Так бывает. Или может быть... И этой душе нужна нежность. Только она, и ничего другого. Господи, как же ей ее не хватает!

– Это совсем не глупость, Барбара. Как же я тебя понимаю!

– Понимаешь? Тогда давай заключим другое соглашение. И не будем его нарушать. Что угодно, но только не это. Мы не будем использовать одно, всего только одно короткое немецкое слово – verboten. Это слово означает «любовь». Никогда, слышишь, никогда не говори его мне! Говори что хочешь, но не его! Обещаешь?

– Значит, ни любви, ни прошлого, ни будущего?

– Нет, Тид. Только здесь и сейчас! Только здесь и только сейчас я твоя, и только твоя! Всем моим сердцем.

Малиновые огоньки умирающего камина медленно, один за другим гасли, ветер за стенами дома по одной только ему известной причине полностью стих, где-то далеко-далеко в горах слышался слабеющий звук мотора машины, а совсем рядом вдруг громко затявкала чья-то собака. Наверное, от одиночества... А может, одиночество и есть та самая, та самая главная составляющая темной стороны каждого живого существа?! И его, и Барбары... И всех других.

Позже, намного позже, когда Барбара, сама не веря своему короткому, изменчивому женскому счастью, во сне чуть вздохнула, а Тид случайно коснулся ее матового плеча, он, тоже уже засыпая, подумал: «Ну а если она на самом деле говорит правду?»

Ночью он до боли сжимал и разжимал кулаки. Может, стоит все-таки съездить к этому Роджеру и разобраться? Раз и навсегда...

Глава 7

Утреннее солнце ласково светило в маленькое окошко комнаты кемпинга, а Барбара Хеддон, по-прежнему лежа рядом с ним, яростно трясла его, пытаясь разбудить:

– Тид, Тид, там, за дверью, кто-то есть! Проснись... Он, довольно улыбаясь, перелез через нее, нащупал на полу свои брюки, поднял их, натянул. Затем, сильно встряхнув головой и, очевидно, не очень-то понимая, что происходит, ухмыльнулся ей и протянул:

– Не вставай. Я сам. Как-нибудь разберусь. Если нужно, прогоню.

– Да, конечно же. Но я все равно сначала лучше оденусь.

В дверь снова сильно постучали, а потом мужской голос громко произнес:

– Мистер Морроу, откройте, это полиция!

– Да иду же, иду, – сердито пробурчал он, направляясь к двери. – Что, не могли найти другого времени?

Там стоял все тот же полицейский по имени Гарри, с вечной зубочисткой в виде изжеванной спички во рту и сдвинутой на затылок шляпе с широкими ковбойскими полями. А сразу за ним – амбал с совершенно пустыми глазами и... золотыми зубами.

– Что вам угодно?

– Мы принесли вам почту, Морроу. Учтите, свежую почту, – пояснил Гарри. – С уведомлением из прокуратуры. На обыск места вашего временного обитания с дальнейшим задержанием вас для кое-каких вопросов, которые, полагаю, неизбежно возникнут. Меня зовут детектив Пилчер, это мой коллега детектив Бойд, ну а вон того, видите, который выходит из машины с черным кейсом в руках, зовут Брознабан. Бернард Брознабан. Имя, согласен, несколько странное, но ведь он из лаборатории. Нашей лаборатории... Кстати, вы один?

– Нет, извините, с дамой. Кстати, она у меня в гостях. Причем именно сейчас...

Вконец изжеванная спичка задумчиво переместилась из одного угла рта в другой.

– Вы их что, каждый день ублажаете?

– А ордер-то на обыск к чему? И зачем, кстати? Что-нибудь случилось? Что? Это в наших-то местах?

– Нам тут сообщили, мистер Морроу. Срочно. Что вы тут развлекаетесь с женой мэра. Шутка. Вроде бы шутка! Ведь в каждой шутке всего лишь доля шутки, так ведь, Брознабан? Как там у вас принято говорить в лаборатории? Ну и что мы в результате имеем? Валяйте, валяйте, показывайте, Тид! Не стесняйтесь. Мы же все здесь взрослые...

Услышав легкий шум за спиной, Тид обернулся и успел заметить, как Барбара, одетая только в его рубашку, а остальную одежду неся в руках, торопливо шмыгнула в ванную комнату. Он отступил в сторону, давая троим мужчинам пройти в комнату.

– А что, собственно, вас здесь может интересовать?

– Что нас здесь может заинтересовать? – переспросил Гарри Пилчер, внимательно осматриваясь вокруг. – Ну, например, следы пребывания миссис Карбой. В понедельник вечером.

– Здесь? Но в понедельник вечером ее, кажется, убили, разве нет?

– Да, быстро же вам все становится известным. Боюсь, даже слишком быстро.

– Так, так, так... Вы что же, явились сюда, чтобы обвинить меня в убийстве миссис Карбой?

– А разве мы это сказали? Нет, нет, мы здесь только для того, чтобы с вами поговорить, не более. Задать вам пару-другую вопросов. Просто по-дружески посидеть, поболтать...

Он действительно сел на стул, закинул ногу за ногу, зато Брознабан, которого представили как эксперта из полицейской лаборатории, тут же прошел прямо на кухню, достал из своего саквояжа здоровенную лупу, мощный фотоаппарат, какие-то бутылочки, порошки, кисточки и, сдвинув очки на самый кончик тонкого длиннющего носа, сосредоточенно принялся за работу.

– Кстати, почему бы вам заодно не принять чуть более светский вид, мистер Морроу? – не скрывая иронии в голосе, предложил ему Гарри Пилчер. – Ну, скажем, надеть рубашку, костюм?..

Тид вроде бы равнодушно пожал плечами, достал из шкафа одежду, ушел в спальню, неторопливо оделся. Сумочка Барбары была все еще там. Он вынул из нее все пять бумажек по двадцать долларов, переложил их в свой бумажник и, полностью одетый и даже причесанный, как ни в чем не бывало вернулся в гостиную. Буквально за несколько секунд до того, как Барбара смущенно вышла из ванной комнаты.

При ее появлении оба детектива ошеломленно уставились на нее, а Бойд даже громко прищелкнул здоровенными пальцами.

– Эй, эй, не может быть! Ну и дела... Едрена в корень, да ты же из тех, кто по вызову! Точно-точно, как-то я даже арестовывал тебя во время облавы. С памятью у меня все в порядке, не сомневайся...

– И вы что, теперь за это платите, мистер Морроу? – искренне удивился Гарри Пилчер. – Невероятно, просто невероятно!

– Невероятно то, что у вас хватило мозгов догадаться об этом, сержант, – ледяным тоном заметила Барбара, не скрывая ни откровенной издевки, ни явной враждебности.

Бойд, нахмурившись, подошел к ней, положил огромную лапу прямо ей на грудь, пощупал...

– Слушай, а знаешь, мне все время хотелось узнать: они у тебя настоящие или накладные?

Барбара не дрогнула, не отодвинулась. Просто презрительно смотрела на сержанта. Затем, не отводя взгляда, сказала:

– Ну, теперь знаешь? Счастлив, сержант? Тогда убери свою грязную лапу! Как можно скорее. Чтобы я не успела провонять!

– Слушай, ну зачем нам с тобой ругаться, киска? Да еще при таких обстоятельствах. Может, лучше изобразим все по-быстрому? – довольно ухмыльнувшись, предложил Бойд. – А что? Дешево и сердито, и все довольны. Включая даже тебя.

– Прекратите! – гневно воскликнул Тид. – Вы не у себя в участке, сержант, и извольте вести себя как положено.

Бойд удивленно на него посмотрел:

26
{"b":"18637","o":1}