ЛитМир - Электронная Библиотека

Бетти придвинулась к нему и попыталась с какой-то мрачной злобой возбудить его. Он грубо оттолкнул ее. Она помрачнела.

– Сделка отменяется, солнышко.

– Отцепись от меня!

– Извини, что я живу на свете, – сказала Муни. Встала на ноги и пошла прочь. Покинула его.

Блондинки все еще пели псалмы. Сладко пели, на два голоса. В сухой траве что-то зашуршало; Дел поспешно вскочил. Наверное, здесь водятся скорпионы. Желание ушло, словно его никогда и не было; ему показалось, что он больше никогда в жизни не захочет женщину. При мысли о Бетти и о женщинах вообще его замутило.

Текила горячила кровь. Он напряг мускулистые бедра, согнул плечи. Ему захотелось подраться, избить кого-нибудь до полусмерти. Может, так удастся вернуть уверенность в себе?

Беннике спустился на дорогу; он шел напыжившись, уперев кулаки в бока. Текила гудела и пела у него в ушах. У реки было светлее – на том берегу включили прожектор. Первым на глаза ему попался техасец – он сидел и болтал со светловолосой девчонкой. Мексикашка, дружок техасца, устроился на корточках метрах в двадцати от парочки, в пальцах у него дымилась вечная сигарета. В мозгу у Беннике полыхнуло пламя. Срочно надо что-то предпринять, все равно что, лишь бы снова почувствовать себя человеком.

Он размахнулся и со всей силы врезал мексиканцу ногой по ребрам, отчего тот упал навзничь. Беннике принял боевую стойку, ожидая ответного удара, и злобно буркнул:

– Не сиди у людей на дороге!

Мексиканец встал и отошел в сторону, потирая ушибленный бок. Он что-то тихо сказал техасцу, который вскочил на ноги.

– Зачем ты это сделал? – негромко спросил техасец.

– Он сидел у меня на дороге. В следующий раз получит по морде.

Из тумана выплывали тени. Беннике видел, как фигуры медленно приближаются, окружают его. У него пересохло во рту. Напрасно он прицепился к мексикашке. Надо было сначала вырубить техасца... В темноте что-то тускло сверкнуло – наверное, лезвие ножа.

Он враскачку направился к техасцу:

– Может, ты хочешь встать у меня на пути?

Техасец быстро произнес что-то по-испански. Внезапно общее напряжение ослабло. Все хохотали, видимо потешаясь над ним. Беннике вспыхнул.

– Что за дрянь ты несешь? – спросил он. – Слишком быстро тараторил, я ничего не понял.

– Я сказал им: пусть полюбуются, как плохо тренируют для ринга бойцовских петушков. Миссис Герролд, может, вы немного погуляете?

– Билл, я остаюсь, – ответила она.

Беннике понял, что Дэнтон собирается проучить его. Он быстро нырнул вперед и схватил его за запястья, свободной рукой целясь ему в лицо. Дэнтон рывком высвободился и выбросил руку вперед; от мощного удара по шее Беннике завертелся волчком. Его швырнуло на дверцу грузовика; пришлось подставить ладони, чтобы остановить падение.

Дел быстро обернулся, прикрывая лицо руками, но техасец не преследовал его. Он стоял, ожидая, когда его противник сделает следующий шаг. Беннике почувствовал исходящие от высокого парня презрение и гнев. Он набычился, пошел вперед, метя техасцу в живот. Вдруг откуда-то из темноты возник огромный, тяжелый кулак – словно к канату привязали мешок с камнями. Дел заметил этот кулак на долю секунды позже, чем следовало, – не успел ни блокировать удар, ни поднырнуть. Небо словно взорвалось красными огнями, земля покачнулась и ударила его по затылку, плечам; он злился на себя за то, что так просчитался, но вместе с тем испытал какое-то облегчение. Драка прочистила ему мозги.

Когда он поднялся, техасец снова сидел на пятках и беседовал с девушкой. Заметив, что Беннике очнулся, приказал:

– А теперь извинись перед моим другом, которого ты ударил.

– Иди ты, – негромко отозвался Дел.

– Извинись.

Во мраке Беннике отыскал глазами мексиканца.

– Извини, – проворчал он.

– Esta bien,[5]– сказал Пепе, и Беннике почудилась насмешка в его словах.

Он медленно встал, потирая шею. Кажется, все ждут, что этот парень будет теперь делать, и смотрят на него так, словно он какой-нибудь жук, насекомое в банке. Дел пошел прочь, на темную дорогу.

Девица Муни взяла его под руку и потащила к ближней машине. Она тяжело дышала, словно пробежала длинную дистанцию. Почти как собака в жару.

– Дел, о господи. Дел! – прошептала Бетти, хватая его за руки. – Он... он умер! А я думала, он спит!

Он отпихнул ее от себя.

– Это твои проблемы. Поняла? Меня не впутывай.

– Ты не имеешь права! Не можешь бросить меня! Ты мне поможешь!

– Черта с два!

– Если ты мне не поможешь, я всем расскажу, что за тобой охотится мексиканская полиция. Я попрошу кого-нибудь сообщить в Матаморос. Я всем скажу, что ты угнал эту машину. Скажу, что ты убийца... Если ты мне не поможешь, тебе конец!

– Ладно, ладно!

Он потащил ее наверх, на холм, и там, в черной тьме под деревьями, правой рукой схватил за горло. Под его стальными пальцами шея ее казалась удивительно мягкой и слабой. Она успела исцарапать ему лицо, прежде чем он догадался стиснуть ей руки. Бетти яростно боролась и выворачивалась; они поскользнулись и тяжело шлепнулись наземь. Она металась, придавленная его весом, но постепенно слабела. Внезапно Беннике ослабил хватку, отпустил ее, сел на землю и закрыл голову руками. Некоторое время Бетти откашливалась и хрипела, потом затихла и лежала, тяжело дыша.

Отдышавшись, почти беззвучно спросила:

– Почему ты передумал?

– Сам не знаю.

– Должно быть, ты очень нужен мексиканским копам.

– Точно.

– Убил кого? – прошептала она.

– Нет, но убийство повесят на меня.

– Дел, мы оба в большой заднице. – Это было сказано тихим голосом, в котором не было гнева, только удивление.

– С чего ты взяла, что он умер?

Она схватила его за руку. Он почувствовал, как она дрожит.

– Я подошла к нему. Он издавал какие-то странные звуки. Сначала я ничего не поняла... А потом... он так весь передернулся и по нему что-то побежало. Что-то маленькое. Это была...

Он ощутил странное желание обнять ее за плечи. Утешить, успокоить. Ее наглость и энергия куда-то улетучились. Перед ним сидела просто испуганная девчонка.

– Я тебе помогу, – сказал он, – но не потому, что испугался твоих угроз. Усвой это хорошенько.

– Мне все равно – только помоги.

– Сделаем, как задумали. Только придется утащить его отсюда. Тащить придется мне. Помнится, днем я заметил недалеко отсюда скалы – метрах в трехстах отсюда, где-то в километре от дороги. На этой же стороне, где мы сейчас сидим. Я взвалю его на плечи. Мы потащим его задом наперед, чтобы никто не заметил. Труп бросим за скалами. Все должно получиться. Его машину найдут в Сан-Антонио. Проверят на границе, и окажется, что он вернулся в Штаты. Я его раздену, а если он проваляется там еще сутки, никто уже не узнает, кто он такой – даже какого цвета у него кожа.

Упавший грузовик наконец вытащили на берег. Две машины уже вползли на паром. Беннике замолчал. Надо же, чуть не убил ее! Вот дурак. Она – его последний шанс. Только убийства ему сейчас не хватает; должно быть, мозги совсем размягчились. Все против него. Каждый может выдать. Даже и сейчас кто-то, возможно, следит за ним. Он огляделся, очень медленно поворачивая голову.

Глава 11

Когда Билл Дэнтон разглядел в лодке светлые волосы Линды, казавшиеся золотыми в лучах заката, особенно светлые на фоне мутной реки, он вдруг ощутил такой острый и внезапный прилив радости, что это его даже немного удивило. Почему ему было так жаль, когда он смотрел, как она уплывает на пароме – прочь, навсегда из его жизни?

Он вспомнил, как говорил отец: лучший способ полюбить кого-то – оказать ему услугу. Облагодетельствованный тобой человек, возможно, будет тебя презирать, но ты сам наверняка проникнешься к нему любовью. Интересно, может, именно его донкихотство расположило его к ней? Какая она хорошенькая! Волосы светлее, чем золотые от загара плечи, а какой у нее взгляд! Серьезный, как у маленькой девочки, но все же видно, что она уже взрослая женщина. Платье телесного цвета замечательно облегает фигурку, подчеркивая тугие узкие бедра, натягиваясь на острых молодых грудках. Он инстинктивно чувствовал, что перед ним – редкий цветок. Она не просто красивая женщина, но еще и верная, чувственная, с легким и веселым нравом, одновременно крепкая и воздушная, как эльф. Наверное, ее смех похож на звон колокольчика, и в ней всегда будет оставаться некая тайна, какую-то часть ее невозможно познать до конца, поэтому отношениям с нею не суждено превратиться в обыденную скуку.

вернуться

5

Все в порядке (исп.)

28
{"b":"18639","o":1}