ЛитМир - Электронная Библиотека

— Она действительна в течение двух недель, мистер Макги. Можете платить чеками или сразу по счету. Единственное ограничение состоит в том, что вы не можете приводить сюда гостей. За исключением жены, разумеется.

— Я холост. А одну даму можно? Только изредка.

— Против этого никто возражать не будет. Пожалуйста, не смущайтесь, входите в общество и представляйтесь. Вы увидите, все члены клуба очень дружелюбны и уж особенно по отношению к друзьям мистера Хопсона. И пожалуйста, оставьте номер карточки, когда подписываете счета. Сегодня вечером у нас праздник на свежем воздухе, бифштексы; все будет в буфете. Если хотите на него остаться, — а будет действительно очень мило, — я могу забронировать место.

— С удовольствием. Благодарю вас. Вы очень любезны, мисс...

— Бенедикт. Франси Бенедикт. — Улыбка засияла во всю ширь, вплоть до зубов мудрости. — Я бы с удовольствием показала вам, где тут что, но сейчас занята.

— Я просто поброжу вокруг.

— Вы можете взять напрокат плавки, в мужской раздевалке, у Алби.

Как только я закрыл за собой дверь, она снова принялась печатать. Я нашел темный, прохладный и тихий бар. Там были сидячие места, а в соседней комнате для карт шла игра за несколькими столами в беспощадный мужской бридж. Я остановился у безбрежной стойки красного дерева. Подошел бармен, изогнув бровь в небрежном и надменном вопросе. Я вытащил свою карточку, и его улыбка одобрения выглядела бы еще более правдоподобной, если вынуть изо рта зубы из нержавейки, изобретенные русскими. Когда он подал мне «Плимутский джин» со льдом, к нему с разных сторон бара начали стекаться члены клуба. Он перегнулся через стойку. Вопрос и ответ были произнесены шепотом; они оглядели меня и вернулись на свои места.

Толстенький коротышка с лицом государственного деятеля и старательно уложенной прической из белых кудряшек говорил низеньким голосом:

— Но ты посмотри в лицо фактам, Рой. Факт остается фактом, свидетельства налицо, это десятилетие всеобщего морального падения, шаек, правящих улицами, насилия, сброда, убивающего приличных людей. Прав я или нет?

Я представил себе, как ту же затасканную концепцию излагают этим майским днем в тысяче частных клубов по всей стране. Они видят результат, но они слепы, когда дело касается причин. Сейчас американцев на сорок миллионов больше, чем в 1950 году. Если один человек из пятидесяти обладает тенденцией к насилию и убийству, то теперь их у нас стало на восемьсот тысяч больше. Умственные способности шайки можно определить, разделив самый низкий интеллектуальный коэффициент на число составляющих ее людей. Жизнь дешевеет. Все меньше становится полицейских на душу населения. А неподдающееся учету количество бомб, автоматического оружия, ускорение социальных изменений порождают своего рода городское отчаяние, вызывающее желание умыть руки и биться головой об стену. Все эти буфетные социологи ораторствуют о национальном характере в то время, как каждый час, каждую минуту самый невероятный в истории демографический взрыв превращает их взгляды, суждения и даже сами жизни в нечто все более устаревающее.

Им следовало бы присмотреться к саранче. Когда ее насчитывается х единиц на гектар, то это всего лишь старый безобидный кузнечик, жующий все вокруг, довольствующийся родными местами. Увеличьте их число до 2х, и с ними станут происходить настоящие физические изменения. Цвет переменится, челюсти увеличатся, вырастут мускулы крыльев. А при 3х они голодной тучей поднимаются в воздух, каждое облако управляется единым стадным инстинктом, обгладывая все до косточки на своем пути. Это вовсе не упадок морального облика кузнечика. Это просто массовое давление, аннулирующее любые индивидуальные решения.

— Разве я не прав, сэр? — вопрошал коротышка, оборачиваясь, чтобы вовлечь меня в общую беседу.

Хотя я и не слышал его самых последних заявлений, но тем не менее ответил:

— Абсолютно правы, — сказал я. — Прямо в точку.

Я был принят в компанию, познакомился с важными и добродушными джентльменами, выслушал несколько теплых слов о старом добром Фрэнке Хопсоне и случайно обнаружил, что Фрэнк был агентом по продаже недвижимости.

— Но при его сбережениях ему не приходится работать много. В основном, это управление и сдача внаем того, что принадлежит ему лично. Бедняга, он торгует земельными участками и не может превратить их в капитал, поэтому просто не продает их на сторону.

Один из членов клуба сказал, обращаясь ко мне:

— Я тут недавно слышал, будто Крейн Уаттс пытался выработать какой-то проект для Фрэнка, какой-то там договор по которому он мог бы продать все сразу, земельный бизнес и все остальное, отказаться от лицензии и выйти на пенсию, уступив все свои владения какой-то внешней корпорации, превратив их в капитал.

Стоявший со мной рядом мужчина понизил голос и сказал:

— Он будет дураком, если позволит Уаттсу вовлечь себя в какую-либо сделку.

— Но прошло уже некоторое время, а предложение пока не принято — ответил ему другой клубмэн все так же тихо, и они посмотрели в сторону комнаты для карт.

Я заметил человека с отвисшей челюстью, наиболее точно подходившего под описание Артура. Он играл в бридж за дальним столом, раскачиваясь и поглядывал на свои карты. Он медленно выбирал карту, высоко поднимал ее, шлепал на стол, взрывался громким хохотом, потом наклонялся вперед, сердито глядя на противников, обдумывающих ход.

— Не знаю, откуда он берет денег на эту игру, — продолжали разговор мои собеседники.

— Похоже достает их где-то, когда понадобятся.

— Ну, а она чертовски милая девушка.

— Это уж точно.

Я отлепился от стойки и отправился к кортам в поисках этой чертовски милой девушки, Вивиан Уаттс. Парнишка, отдыхавший между сетами, показал мне ее рукой. Она играла не в паре, а в одиночку, с проворным белокурым мальчиком лет девятнадцати. Он был примерно лет на десять ее моложе. Только их корт был окружен болельщиками. Физически она была того же типа, что и Чуки, только пониже ростом. Темноволосая и загорелая, крепко сбитая, но гибкая. Так же, как и у Чуки, у нее были сильные, хищные черты лица, большой нос, густые брови. Как все прирожденные атлеты, она не тратила движений попусту, что порождало своеобразную грацию. На ней была маленькая белая теннисная юбочка в складку, белая блузка без рукавов, в черных волосах — белый бант. Твердые, коричневые ноги обладали прекрасной упругостью, возвращая ее назад, в положение равновесия и готовности после каждого удара. Так двигается хороший боксер.

Нетрудно было угадать, на чьей стороне перевес. Мальчик дрался отчаянно, бросаясь за каждым мячом и возвращая такие, до которых, казалось, ему невозможно дотянуться. Он брал их достаточно высоко, чтобы получить время для того, чтобы вернуться для подачи и, не давая ей подойти близко к сетке, выбить мячи за поле. Она пыталась вывести их ударом через весь корт.

— Опять подачу запорола, — сказал лысый коротышка, стоявший рядом со мной. Он был коричневый и узловатый, как ореховое дерево.

— Какой счет?

— Шестьдесят три у Вив, и, значит, семьдесят пять у Дейва. Теперь он девяносто восемь сделает.

Дейв подавал издалека, и его партнерша, дождавшись мяча в конце площадки, твердо отбила, переместилась на центр корта и вернула удар прямо ему в колени. На следующей подаче Дейв выиграл очко. Потом попытался приблизиться к сетке, но Вив красивым ударом послала мяч назад. Следующую его подачу она вернула за площадку, и он дал мячу упасть в десяти сантиметрах от ракетки. Потом снова выиграл очко на подаче. Она попробовала использовать низкий удар, Дейв мгновенно рванулся, но, под аккомпанемент сочувственного стона, мяч ударился о перекладину и отскочил на ее сторону корта.

Она улыбаясь подошла к сетке, зажав ракетку под левой подмышкой, и, протянув пареньку правую руку, поздравила его быстрым твердым пожатием. Улыбка впервые изменила выражение ее лица. Вив играла в теннис бесстрастно, как хороший игрок в покер, никаких женских гримасок отчаяния, когда перестало везти.

19
{"b":"18640","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Свергнутые боги
Живой текст. Как создавать глубокую и правдоподобную прозу
Если бы наши тела могли говорить. Руководство по эксплуатации и обслуживанию человеческого тела
Луна-парк
Огонь и ярость. В Белом доме Трампа
Правила соблазна
Секрет индийского медиума
Когда говорит сердце
Путь самурая