ЛитМир - Электронная Библиотека

Я вновь отошел, силясь запомнить расположение комнат. Потом решил проверить себя. Вышел на улицу, посмотрел на окна и попытался определить, какое окно какой комнате принадлежит. Где находятся распределительные шиты? Сколько у нее гавайцев? Интересно, какие кусачки сгодятся для проволоки на окнах и как выбраться из них со 150 фунтами золота, если удастся достать их из-под стекла?

Я прошел мимо опустевшего бассейна в неосвещенную часть сада и присел на пьедестал, где стояла железная женская статуя. Закурил и почувствовал непреодолимое отвращение к этому делу. Слишком много чувств я на него потратил, а в итоге остался один на один с этим фанатом порнографии с голосом попавшей в ловушку пчелы.

Я встал и вернулся в дом. Кое-кто разъехался по домам, зато появились новые гости. В большом зале выступал какой-то потрепанный коротышка с голосом-фаготом. Его окружала толпа поклонников и слушателей. Он был в берете и костюме из блестящей саржи и держался с большим апломбом. Я подошел поближе и услышал, как одна женщина серьезно поинтересовалась:

– Но, доктор Фейс, разве люди не имеют права говорить то, что думают, независимо от того, правильно это или нет?

– Моя дорогая, это одна из роскошей свободы, а во время войн нужно отказываться от роскоши и довольствоваться только самым необходимым. Моя позиция состоит в том, что...

Я направился в другую часть дома, где находился небольшой бар с отличным бренди. Мне налили бренди на три пальца, бросили в стакан кубик льда, и я сел на диван, стоящий в углу. На ступеньках широкой лестницы неподалеку расположилась группа молодежи.

Неожиданно мой взгляд остановился на маленькой блондинке. Это была та самая безымянная кошечка, которая в пьяном виде подошла ко мне в бассейне «Каса Энкантада» и хотела выяснить, не играю ли я в профессиональный футбол. Сейчас она была в коротком белом льняном платье, волосы зачесала назад и сильно накрасилась. Но все равно это была та самая девчонка. У меня моментально перехватило дыхание. Я внимательно посмотрел на ее друзей. Тогда их было пятеро: три парня и две девушки. Я признал теперь одного из них – высокого, волосатого типа, который, кажется, был у них главным. Как она называла его? Чип?

Переварить присутствие Клода Буди я еще кое-как мог – обычное совпадение. Но присутствие этой киски, любительницы солнца, – это уж слишком. Итак, пока все развивалось не так, как я рассчитывал. Необходимо забыть то, что я наметил делать, и попытаться отыскать логику в событиях.

Я понял, что блондинка тоже меня узнала. Ее чувственное личико продолжало автоматически улыбаться тем, с кем она говорила, но она время от времени искоса посматривала на меня. Я не мог ничего сказать о Чипе. Он стоял на несколько ступенек выше ее и, казалось, был целиком захвачен беседой с маленькой, хихикающей брюнеткой.

Я равнодушно отошел от бара и незаметно вернулся в зал. Конни беседовала с дружелюбного вида широкоплечим, начавшим лысеть мужчиной с маленькими глазками и большими влажными губами. Она представила его Джорджем Уолкоттом, но с таким видом, что я понял: они недавно познакомились, а он уже успел ей надоесть.

– Какую яхту вы собираетесь помочь купить этой очаровательной леди? – улыбаясь, спросил он, хотя ничего смешного в этом не было.

– Самую обычную, не очень быструю и не очень роскошную, – ответил я.

– Наверное, у вас есть лицензия на вождение яхт? Хе-хе-хе.

– Да, мистер Уолкотт.

– Отлично. Хе-хе-хе. А какая яхта у Симминсов?

– Большая, вульгарная, я бы сказала, типа «Крис Крафт», – ответила Конни. – Она называется «Никогда опять!». Извините нас, пожалуйста, мистер Уолкотт.

Он с улыбкой кивнул. Однако его глаза остались серьезными. Похоже, я сделался сверхчувствительным. Когда мы отошли от него на приличное расстояние, я поинтересовался у Конни, кто это.

– Председатель какого-то комитета или еще чего-то в этом роде из компании доктора Фейса.

– Он задает много вопросов.

– Думаю, научился у Карнеги. Желание показать интерес, все время улыбаться, запоминать имена. Дорогой, сколько вы еще сможете здесь вытерпеть? Господи, от этой музыки у меня ломит зубы! Я бы предпочла отвезти вас домой спать.

– Дайте мне еще полчаса, – попросил я.

Я оставил Конни около Роды Дуайт и отошел. Неожиданно до моего локтя дотронулась блондинка, любительница позагорать. Она оскалила зубы, которые, судя по их виду, заботливо чистила после каждой еды. Девчонка нервничала.

– Я никогда не играл за «Рэмс», – сказал я.

– Знаю. Послушайте, я должна вам кое-что рассказать... Только не здесь. О'кей? Спуститесь на террасу, сверните направо и дойдите до конца.

Она отошла, не ожидая ответа, Мои опасения подтвердились. Я вышел на террасу. Дойдя до конца, услышал шепот. Она выглядывала из темного проема. Я подошел к ней.

– Сюда, – позвала блондинка.

В широком коридоре тускло мерцали лампы. Девчонка открыла дверь и сказала едва слышно:

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел, как мы разговариваем. Поговорим здесь.

Она вошла в темноту первая. Я замешкался в дверях и тоже вошел, но быстро и по диагонали. Что-то ударило мне в правое плечо, и рука сразу онемела. Я упал на пол и покатился туда, где, как предполагал, была девчонка. Дверь захлопнулась. Я дернул девчонку за ноги. Она с грохотом свалилась на пол, и я схватил ее за горло. Быстро вскочил на ноги и успел поднять ее еще до того, как загорелся свет. Клод Буди стоял с пистолетом, направленным на нас. Я быстро закрылся блондинкой. За моей спиной раздался едва слышный шорох. Не успел я повернуться, как у меня в голове разорвалась бомба. Я начал медленно оседать, как взорванная башня, увлекая за собой девчонку. Я упал на нее, и она дернулась под весом моих килограммов.

Я отключился не полностью, но, к сожалению, не мог шевельнуть ни ногой, ни рукой. Мне казалось, что комната находится в дальнем конце туннеля, через который эхо доносит голоса.

– О Господи! – хныкала девчонка. – Я себе все внутри отбила. О Господи!

– Заткнись, Дрю.

– Оба заткнитесь! – раздался очень усталый голос пожилого мужчины. – Вы позволили ему увидеть меня. Это усложняет дело.

– Я все отбила внутри! – стонала Дрю.

В мои карманы забрались чьи-то руки. У меня мелькнула злорадная мысль – пусть ищут, все равно ничего не найдут. Перед отъездом к Конни я выложил все и лежал, касаясь щекой мягкого ковра.

– Ничего, – разочарованно произнес усталый голос. – Это все, наверное, вещи Мелгар.

– Костюм сделан в Майами. Это что-нибудь значит?

– Чип, я могу умереть! Неужели тебе все равно?

– Ляг на кровать, Дрю, и заткнись, пожалуйста, – ответил Чип. Чип, Клод Буди и Дрю, три голоса, доносящиеся издалека. Послышался щелчок зажигалки, и через секунду тыльной стороне моей ладони стало горячо.

– Что вы делаете? – спросил Чип.

– Хочу выяснить, притворяется он или нет.

Ослепительный поток света проник глубоко мне в мозг. Боль напоминала сирену, воющую на самой высокой ноте. Она разогнала туман, но я продолжал лежать не двигаясь. Послышался легкий запах горелого мяса.

– Он в отрубе, – заявил Чип. – Может, я двинул ему чересчур сильно, но это снимает все проблемы.

– Или проблем становится еще больше, идиот ты чертов! – возразил Буди. – Все зависит от того, кто он.

– Неужели никто ничего не сделает? – захныкала Дрю.

Они сидели на корточках или стояли на коленях около меня и разговаривали. Я лежал на животе.

– Ты ошибся в нем, – сказал Клод. – Не здесь сейчас, а там...

– Я же вам говорил, что он меня заинтересовал еще в Пуэрто-Альтамуре, и я подослал Дрю проверить. Она сразу замечает, когда что-то не так. Она не дура, вы это знаете. Она упомянула имя Гарсия, но он никак не отреагировал. Он там был с какой-то Гардино. Все вроде казалось чисто, да и эта Гардино была что надо. Ей не повезло. Представляете, один шанс из миллиона, и она его не упустила. Мне до сих пор не по себе. Когда я устанавливал взрывчатку, мне показалось, что ее чертовски много, но вашему эксперту виднее. Мы тогда уже давно уплыли, но все равно та женщина...

42
{"b":"18647","o":1}