ЛитМир - Электронная Библиотека

— Каковы ваши мотивы?

Некоторое время в сознании сохранялось молчание. Но вот вновь возникли мысли:

— Если быть с вами, Бад Лэйн, честным, то я должен назвать скуку, жажду изменений, желание совершать важные дела. А теперь появилась еще одна причина.

— Какая?

— В эмоциональную структуру сознаний вплелась ниточка сопереживания, — Бад Лэйн смутился, он почувствовал, как к шее и щекам прихлынула горячая кровь.

— Я хочу иметь возможность встретиться с Шэрэн лицом к лицу. Я хочу коснуться ее руки своей рукой, а не рукой того, в кого я мог бы вселиться.

Мысли торопливо перенеслись на другие темы.

— Меня интересует, нет ли путей, которыми я мог бы оказать вам техническую помощь. Мне непонятны формулы, обосновывающие принцип действия вашего корабля. Я знаю только, что передвижение основано на чередовании темпоральных систем отсчетов. Это то уравнение, которое было применено в наших кораблях много лет назад. Как я уже говорил, шесть таких кораблей стоят за стенами нашего мира. Я нашел микрокнигу по управлению, но ее содержание мне недоступно. Я могу вспомнить монтажные схемы, диаграммы, схемы пультов управления и, пользуясь вашей рукой, начертить их.

— У нас есть еще проблемы, которые мы еще как следует не обсосали. Вы могли бы помочь в этом.

— Что я должен искать?

— Способ, которым астронавигационные карты согласовывались с прыжком во времени. Наши астрономы, математики и физики полагают, что после совершения прыжка понадобится несколько недель, чтобы выполнить наблюдения и переориентировать корабль. Сейчас мы разрабатываем метод, который бы рассматривал прыжок во времени, как гипотетическую линию, проходящую в пространстве от начальной точки до новой темпоральной системы отсчета. Для ориентации корабля в новом положении, от координат этой гипотетической линии, использующих противопоставленные группы звезд как опорные точки отсчета, отнимаются первоначальные координаты. Вам все понятно?

— Да. Я посмотрю, смогу ли найти, как это делалось в прошлом.

К Баду вплотную подошел охранники поразительно быстро и крепко схватил его руку чуть выше локтя. Лицо охранника выражало почтение, но пальцы у него были словно из стали.

— Сэр, вы разговаривали вслух сами с собой. Чужое сознание в мозгу Бада сжалось, оставаясь только наблюдателем. Бад улыбнулся.

— Я доволен вашей бдительностью, Робинсон. Я отрабатываю некоторые выражения для диктовки важного письма, которое я должен написать после ленча.

Робинсон заколебался. Бад положил салфетку рядом с тарелкой.

— Я был бы рад пройтись в кабинет доктора Инли, Робинсон, но…

— Я думаю, так было бы лучше всего, сэр. Приказ очень строг.

Сильный захват причинял боль в руке, и когда Бад и охранник выходили из зала, вслед им поворачивались головы посетителей. За спиной он слышал перешептывание, но шепот смолк, как только они вышли за дверь и в глаза им, как позолоченный кулак, ударило солнце. Охранник к Бадом направились по улице прямо к лабораториям Шэрэн Инли.

И тут тревожно завыли сирены.

Бад вырвался из хватки Робинсона и, далеко выбрасывая длинные ноги, резко рванулся к центру связи, находившемуся в семидесяти метрах отсюда. Когда он пробегал через дверь, вой сирен перешел в жалобный стон. Человек у главного пульта, бледно-серый от напряжения, взглянул на Бада, включил настенный экран над пультом и прохрипел:

Это с корабля, сэр. Скорее! Его поднимают…

— Кто на связи? — требовательно спросил Бад, глядя на экран.

Шеллуонд, — в голосе отвечающего звенел металл. — Я на корабле. Только что на палубе Джи, около экранировочной оболочки, нашли мертвого охранника, уже остывшего, сэр.

— Кто это сделал?

— Мы пока не знаем, сэр… Корабль начинает трястись, сэр! Весь…

Диффузор громкоговорителя задребезжал и взвизгнул. Дежурный отключил динамик. И тогда стал слышен звук — голос корабля. Кто хоть раз слышал этот звук, никогда его не забудет. Бад Лэйн слышал его много раз.

Этот звук был похож на глухой раскат замолкающего за отдаленными холмами грома, на рев тысячи мужских голосов, нестройно тянущих одну ноту.

Это была песнь людей, пытающихся достичь звезд. Это была резонирующая ярость расщепления материи, едва сдерживаемая на грани взрыва. В Хиросиме это был один оглушительный удар бича судьбы, принесший человечеству новую эру. Сейчас это бич запрягли в надежную упряжь, с помощью которой им управляли, направляя туда, куда нужно.

Бад Лэйн повернулся и выскочил из комнаты. По дороге он врезался плечом в дверь и она сорвалась с петель. Но Бад не обратил внимания на боль в плече. Он выбежал на улицу и сжав кулаки, устремил взгляд на «Битти-1».

Громовые раскаты становились все громче. Языки голубовато-белого пламени лизали монтажные площадки вокруг стабилизаторов корабля. Лицо обдала волна жара, и Бад отвел глаза от невыносимого ослепительно блеска. Когда грохот двигателей заполнил все пространство, «Битти-1» уперся носом в маскировочный тент. Корабль начал подниматься. Он поднимался с болезненной медлительностью, с тяжеловесностью невообразимого доисторического животного. Медленно набирая скорость, он распорол тент облепивший его стрельчатый нос, оторвался от башен и, по мере соскальзывания тента по корпусу сжигал его яростным хвостовым пламенем. Теперь столб нестерпимо яркого голубовато-белого пламени был вдвое длиннее самого корабля, корабль стоял на этом столбе.

Основание одной из башен, размягченное жаром, просело, и башня стала плавно клониться к земле. Начало плавиться основание фермы подъемника, но ферма пока держалась. С верхней платформы упала крошечная обуглившаяся фигурка.

Белая, пышущая огнем, корма «Битти-1» поднялась на высоту, втрое превышающую высоту все еще стоящих башен. «Битти-1» набирал скорость, и рев пламени проходил октаву за октавой, становясь все выше и выше. Большой лоскут горящей ткани слетел вниз. За ним соскользнули остатки тента, освободив засверкавший, как зеркало на солнце, серебряный корпус корабля. И несмотря на отчаяние и ужас, заполнившие сердце чудовищное потрясение от катастрофы, Бад испытал невероятное чувство благоговения перед утонченной красотой корабля.

Из открытого верхнего люка вывалилась маленькая фигурка человека. Корабль поднимался с небольшим отклонением от перпендикуляра как будто из падающей башни и выпавшая фигурка, рассекая пронизанный солнечными лучами жаркий воздух, стремительно неслась к земле. Тело ударилось о почву—рабочий комбинезон треснул в нескольких местах — и, отскочив на полметра, распласталось железобетонной бесформенной массой. Басовый рев перешел в вой: «Битти-1» мерцал высоко в солнечных лучах и подымался все выше и выше, оставляя за собой инверсионный след. Потом корабль медленно наклонился, будто знал, что так и должно быть без двадцати стабилизирующих пластин Моха, которые еще не установили в реактивных двигателях А-6 и вычертил на невероятно голубом небе ярко-белую дугу, изящную параболу, прочерченную, как пером на разграфленной бумаге. Вой перешел в визг, от которого лопаются барабанные перепонки. Бад увидел вспышку и оценил расстояние до нее: где-то в пределах пятнадцати-двадцати миль к югу. Вспышка захватила полнеба; визг внезапно прекратился. Бада толкнуло воздушной волной. Почву затрясло, как при землетрясении, и, наконец, раздался оглушительный взрыв. Над строительством повисла пронзительная тишина. С юга поднималось грибовидное облако, а высоко в небе плыли остатки инверсионного следа.

Бад Лэйн сделал два шага к обочине, сел и закрыл лицо руками. Невдалеке, выбрасывая языки пламени, потрескивало деревянное строение. Взвыли останавливающиеся пожарные машины; вой сирен был ничем по сравнению с оставшимися в памяти воем и визгом умирающего «Битти-1» — москиты, пытающиеся перекричать орла… кто-то твердо положил на плечо Баду руку. Он поднял глаза и увидел флегматичное, изборожденное морщинами, лицо Адамсона. На пыльных щеках были видны дорожки от слез.

— Ник, я… я…

29
{"b":"18651","o":1}