ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Альдов выбор
Всё та же я
Моя босоногая леди
Тафти жрица. Гуляние живьем в кинокартине
Родословная до седьмого полена
Переговоры с монстрами. Как договориться с сильными мира сего
Свой, чужой, родной
Непрожитая жизнь
Замуж срочно!
Содержание  
A
A

– К тому времени они ведь вырастут немного? Или нет? – сказал я.

– Да, они подрастут, но все-таки не вырастут. Можно вырасти и не стать взрослым, можно чуть подрасти, а можно – очень, и все в одно и то же время, то есть стать старше из-за того, что не стать более взрослым!

– Странные эти ваши слова, мадам! – возразил я. – Но, я слышал, говорят, что некоторые слова из-за того, что слишком много значат, кажутся пустыми!

– Это правда, и поэтому эти слова будут когда-нибудь поняты. Было бы хорошо, если бы принцесса Булики прислушалась к тому, о чем взывает к ней ежедневно с утра до вечера само молчание здешних земель. Но она далеко не так умна, чтобы что-то разобрать.

– Тогда, я полагаю, когда дружочки подрастут, вода вернется на их земли?

– Не совсем так. Когда они действительно возжаждут, тогда они получат воду, а когда они получат воду, они вырастут. Чтобы расти, им нужна вода. И она уже течет – там, внизу.

– Я дважды слышал эти воды, – сказал я, – однажды, когда я лежал и дожидался луны – а когда я проснулся, светило солнце! А в другой раз, когда я лежал избитый до полусмерти плохими великанами, и оба раза я слышал голоса в воде, и оба раза они меня излечили.

Женщина ни разу не повернула головы и держалась все время чуть впереди меня, но мне было слышно каждое слово, которое слетало с ее губ, и ее голос сильно напоминал мне голос женщины в доме смерти. Большую часть того, о чем она говорила, я не понимал, и, следовательно, не мог и запомнить. Но я забыл, что я когда-то ее боялся.

Мы шли и шли, и пересекли широкую полосу песка, прежде чем добраться до дома. Его фундамент стоял в глубоком песке, но я заметил, что под ним – скала. С виду дом напоминал дом могильщика, но стены его были толще. Дверь, тяжелая и крепкая, немедленно открылась в большую голую комнату, в которой было два маленьких окна одно напротив другого. Окна были без стекол.

Хозяйка вошла первой в открытую дверь, из которой лился лунный свет, и сразу прошла в самый дальний конец, взяла ткань, длинный белый кусок ткани с пола, и обмотала ею свою голову и лицо. Затем она закрыла вторую дверь, через которую проникал свет луны, зажгла маленький фонарь, который стоял на камине, и повернулась, чтобы встретить меня.

– Вы желанный гость здесь, мистер Уэйн, – сказала она, обратившись ко мне по имени, которое я забыл. – Прием, оказанный вам, будет скуден, но, так как ночь еще не прошла, а день не близок, лучше вам быть по эту сторону порога. Здесь вы будете в безопасности, а небольшая нужда лучше, чем большие невзгоды.

– Искренне признателен вам, мадам, – ответил я, – но, так как вы знаете то имя, которое я не смог вам назвать, не могу ли я узнать ваше?

– Меня зовут Мара, – ответила она.

Мне вспомнился могильщик и маленькая черная кошечка.

– Некоторые люди принимают меня за жену Лота, плачущую над Содомом, а некоторые думают, что я – Рахиль, оплакивающая своих детей, но я ни та, ни другая.

– И снова благодарю вас, Мара, – сказал я. – Могу я отдохнуть здесь, на полу, пока не придет утро?

– Поднимитесь по этой лестнице, – ответила она. – Вас ждет кровать, на которой некоторым удается отдохнуть лучше, нежели они предполагают, а некоторые просыпаются всю ночь и спят весь следующий день. Это не слишком удобно, но это лучше, чем песок; к тому же гиены не унюхают вас здесь!

Лестница, крутая и узкая, поднималась прямо из комнаты на чердак, большой и нештукатуренный, с одним широким и низким слуховым окном. Под наклонной крышей стояла узкая кровать, и от вида ее, накрытой белым покрывалом, меня пробрала дрожь, так ярко она напомнила мне ложа в палате смерти. На столе лежал сухой хлеб, рядом с ним – чашка холодной воды. Долгие месяцы я не ел ничего, кроме фруктов, и сейчас для меня это было просто лакомство.

– Когда наступит темнота, я должна буду вас покинуть, – произнесла хозяйка откуда-то снизу. – Этот фонарь у меня только один, и мне сегодня ночью необходимо кое-что сделать.

– Это не имеет никакого значения. Я благодарю вас, мадам, – ответил я. – Поесть и попить, лечь и заснуть – это вещи, которыми вполне можно заняться в темноте.

– Усните с миром, – сказала она.

Я съел хлеб, до капли выпил воду и улегся. Кровать была жесткой, покрывало тонким и слишком маленьким, а ночь – холодной: мне снилось, что я сплю в палате смерти, между воином и леди с заживающей раной.

Я проснулся посреди ночи, как мне показалось, разбуженный ревом диких животных.

«Я полагаю, существа, живущие в пустыне, вынюхивают меня», – сказал я себе, и, зная, что я в безопасности, собрался заснуть снова. Но в этот миг грубое рычание, переросло в вой у меня под окном, и я спрыгнул с кровати затем, чтобы посмотреть, что за зверь издает эти звуки.

Перед дверью дома в свете полной луны стояла спиной ко мне высокая женщина, одетая в белое. Она наклонилась над большим белым зверем, похожим на леопарда, похлопывая и поглаживая его одной рукой, в то время как другой она показывала на лунную дорожку к небесам, что было примерно перпендикуляром к линии горизонта. Внезапно существо выскользнуло из ее рук с ошеломившим меня проворством в указанном выше направлении. Мгновение мои глаза следили за ним, затем я попытался найти женщину, но она ушла, и мне так и не удалось увидеть ее лицо! Снова я посмотрел на зверя, но… Показалось ли мне, или я на самом деле увидел где-то вдали белое пятнышко? Что это значит? Куда и зачем она послала это чудище-кошку? Меня пробрала дрожь, и я отправился назад, в постель. И тут я вспомнил, что, когда я отдыхал на краю песчаной ложбины, луна заходила, а теперь она снова была здесь, несколькими часами позже, сияющая во всей своей славе! «Что-то здесь не так, – сказал я себе, – даже с движением небесных тел!»

Впоследствии я узнал, что тот мир освещали несколько лун, но законы, по которым они двигались по небосклону и то, чем отличались их орбиты, мне так и не довелось исследовать.

И снова я заснул, и в этот раз спал спокойно.

Когда утром я спустился вниз, меня ждал хлеб и вода, и хлеб был таким большим, что я съел едва половину. Хозяйка сидела рядом со мной закутанная, пока я насыщался, закончив таким образом мой долгий пост. Когда я вошел, она поздоровалась и с тех пор не произнесла ни слова, пока я не попросил ее рассказать мне, как попасть в Булику. Она сказала мне тогда, чтобы я шел по берегу речного русла до тех пор, пока оно не исчезнет; затем забирать вправо до тех пор, пока я не окажусь в лесу, в котором мне следовало провести ночь, но из которого мне необходимо убраться до того, как взойдет луна. Придерживаясь того же направления, сказала она, я достигну бегущего потока, который мне надо пересечь под большим углом, и дальше идти прямо до тех пор, пока я не увижу на горизонте город.

Я поблагодарил ее и рискнул заметить, что, выглянув ночью в окно, я был потрясен тем, как хорошо ее понимает ее посыльный, который может столь быстро и безоговорочно проследовать в указанном ею направлении.

– Если бы вы дали мне в проводники такого вот зверя… – продолжал я, надеясь узнать что-то о том деле, за которым она его послала, но хозяйка перебила меня словами:

– Она отправилась в Булику – кратчайшим путем.

– Она выглядела такой умной!

– Астарта знает свое дело достаточно для того, чтобы его можно было ей доверить, – ответила она.

– Есть ли у вас еще посланники, подобные этой?

– Столько, сколько я призову.

– Их тяжело учить?

– Их не надо учить. Они все одной породы, но ни один из них не похож на другого. А их происхождение столь естественно, что вам оно может показаться невероятным.

– Я не смогу это понять?

– Одно из них впервые пришло ко мне этой ночью. Его родиной была ваша собственная голова. Это случилось, пока вы спали.

Я засмеялся.

«Кажется, все в этом мире любят загадки! – сказал я себе. – Некоторые мои случайные слова содержат фантазии, и, пользуясь ими, она строит догадки».

– Тогда это создание – мое! – воскликнул я.

20
{"b":"18652","o":1}