ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Она бросилась передо мной на колени, обняла меня за ноги и снизу вверх посмотрела мне в лицо.

И тут впервые я заметил на ее левой руке большую грубую перчатку. И я увидел под ней каким-то внутренним зрением шерсть и когти, но тем не менее я знал, что рука, хорошо укутана – может, потому, что сильно покалечена. Я взглянул на другую: милая женская ручка, совершенно обычная… И я почувствовал, что, если я буду хоть чуть-чуть меньше ненавидеть, то полюблю.

Она стала подниматься. Я сидел ни жив ни мертв, не поднимая глаз.

«Может быть, мне она сказала правду!» – произнесло во мне мое тщеславие. И в это мгновение я испытывал страшный соблазн возлюбить неправду.

Скорее какой-то запах, чем простая и благородная пульсация воздуха, окутал меня. Я поднял глаза…

Она стояла передо мной, выпрямившись и помахивая надо мной своими прекрасными руками самым колдовским образом.

Ужасающий рев снова заставил мое сердце запрыгать по своей клетке. Гипс затрясся так, словно его кто-то расшатывал нарочно. Принцесса тоже заметно тряслась.

– Мое вино слишком сильно на вас подействовало! – произнесла она дрожащим голосом. – Я не должна оставлять вас на этом сквозняке! Идите и поспите немного, и, когда проснетесь, просите меня обо всем, что может доставить вам радость. Я пойду с вами. Идемте же.

Когда мы уже поднимались по лестнице, она сказала:

– Меня не удивляет, что этот рев вас напугал! Должна сознаться, он напугал и меня: на секунду я подумала, что она вырвалась. Но это невозможно.

Однако отчего-то мне показалось (не могу сказать почему именно), что это рычала белая леопардиха, и обращалась она ко мне, а не к принцессе.

Улыбнувшись, она оставила меня у двери моей комнаты, но когда она отворачивалась, я прочитал на ее лице тревогу.

Глава 26

КОРОЛЕВСКАЯ БИТВА

Я бросился на кровать и стал обдумывать про себя ту сказку, которую она мне рассказала. Она забылась, и одно необдуманное слово устранило одно затруднение, которое касалось тех обстоятельств, при которых я обнаружил ее в лесу. Это леопардиха прыгала через поток, а принцесса лежала на берегу ничком. Горячий поток расколдовал ее! Но ее собственное описание цели ее путешествия обнаружило надвигающуюся опасность для малюток – я спасу их жизни от этого чудовища!

Добравшись в своих рассуждениях до этого умозаключения, я заснул. Должно быть, чудесное вино не было настолько невинным, как казалось.

Когда я открыл глаза, была ночь. Лампа, подвешенная под потолком, заливала комнату ярким мягким светом. Восхитительная слабость окутывала меня. Мне казалось, я плыву где-то далеко от земли по поверхности сумрачного моря. Жизнь казалась приятной, я не чувствовал боли. Ну конечно, я же умер!

Не болит! – ах, что за смертная боль пронзила меня! Что за тошнотворное жало! Оно жалит прямо в сердце! И снова! Какая резкая, и какая же тошнотворная! Я не мог поднять руку, чтобы положить ее на сердце, что-то держало ее!

Боль прошла, но все мое тело казалось парализованным. Что-то злое было надо мной, я боролся с чем-то омерзительным. Я сражался, но не мог выиграть битву. Моя воля прилагала отчаянные усилия, чтобы заявить о себе, но напрасно. Затем я начал чувствовать чью-то мягкую руку, прижимающую мою голову к подушке, и почувствовал что-то тяжелое и живое, лежащее поперек меня.

Дышать стало свободнее, я больше не чувствовал на себе чьего-то веса; я открыл глаза.

Принцесса стояла надо мной на кровати и с видом лунатика озиралась по сторонам. Ее большие глаза были чистыми и спокойными. Ее рот выглядел так, словно она только что удовлетворила свою страсть; она вытерла с него красную полоску.

Она поймала мой взгляд, соскользнула прочь и набросила мне на глаза платок, который был у нее в руке; я почувствовал, как глаза словно полоснули ножом и на секунду или две я ослеп.

Я услышал глухой низкий звук, словно где-то рядом приземлился на мягкие лапы большой зверь. Я открыл глаза и увидел, как покачивается, исчезая за полуоткрытой дверью, длинный хвост. Я бросился за ним.

Это создание куда-то уже исчезло. Я бросился вниз по лестнице в гипсовую комнату. Луна стояла высоко, и это место было залито слабым лунным отражением солнечного света. Принцессы здесь не было. Я должен был ее найти – в ее присутствии я мог себя защитить, а без нее – нет! Я был для нее домашним животным, которое ее кормило, источником человеческой крови для одержимого! Она оказывала мне знаки внимания затем, чтобы было проще меня использовать! Когда мои глаза открыты, я не боюсь ее, но рано или поздно они закроются, и придет она! Я не видел ее, но мне казалось, что она повсюду, но где-то же она должна быть – должна дожидаться меня в каком-нибудь закоулке сна! Только когда мои глаза видели ее рядом, я мог чувствовать себя в безопасности.

За гипсовой комнатой была дегтярная темнота, и я нащупывал путь руками и ногами. Наконец, я нащупал занавеску, сдвинул ее и вошел в черный зал. Там было большое молчаливое собрание. Как все это могло быть видимым, я не рассмотрел и даже не могу себе представить, так как стены и пол были скрыты чем-то, что казалось бесконечно черным, чернее черной беззвездной ночи, и вдобавок я никого не мог разглядеть отчетливо или хотя бы неясно в смешавшихся, разделенных и окруженных темнотой толпах. Казалось, что мои глаза никогда уже не будут видеть как прежде. Я тер глаза, смотрел снова и снова, но то, что я видел, не становилось отчетливее. Темнота смешалась с очертаниями, тишиной и с неясным движением широкого пространства. Все двигалось в призрачном, беспорядочном танце, заполненным повторяющимся мельтешением теней. И они не были мне незнакомы! Вот появилась женщина с восхитительными глазами, выглядывающими их пустого черепа, а там – вооруженный всадник на скелете коня, то тут, то там появлялись чудовищные рыщущие призраки. Я не смог уловить каких-то закономерностей или порядка в их потоках и круговертях. Если мне казалось, что я заметил-таки тень, которая передвигалась в осмысленном ритме танца, этот ритм ломался и снова торжествовал хаос. За развевающимися знаменами в руках казавшихся более прочными призраков собирались беспорядочные толпы теней, каждая из которых вела себя так, как ей заблагорассудится. Я повсюду высматривал принцессу, но нигде на этой мельтешащей калейдоскопом сцене ее не было, и даже признаков ее присутствия я не смог отыскать. Где она была? Что бы она могла сейчас делать? Никто не обращал на меня ни малейшего внимания, пока я бродил там и сям, разыскивая ее. Потеряв, наконец, последнюю надежду, я повернул назад, чтобы поискать ее где-нибудь еще. Наткнувшись на стену и придерживаясь за нее рукой, и так и не обнаружив никого, я вернулся к занавешенному проходу в переднюю.

Тускло освещенная луной, клетка леопардихи казалась помостом, с которого можно было наблюдать за безмолвным побоищем. Два поразительно отличающихся друг от друга силуэта – человеческий и звериный, со странно переплетенными и перемешавшимися телами и конечностями, корчились и сражались, сплетясь в тесных объятиях. Немедленно вслед за этим я увидел леопардиху уже вне клетки; она быстро шла к открытой двери. Поспешив за ней, я бросил взгляд назад и увидел леопардиху в клетке, лежащую точно так же без движения, как тогда, когда я ее впервые увидел.

Луна, прошедшая уже полпути, освещала все вокруг ровным светом, бесплотная тень, которую я видел накануне ночью, шла под деревьями к воротам; а за ней шла леопардиха, покачивая хвостом. Я пошел вслед за ними, но на некотором расстоянии и так же тихо, как они, но ни одна из них ни разу не оглянулась. Мы прошли через открытые ворота и спустились в город, тихий, как лунный свет над ним. Лик луны был очень спокойным, и в этом его спокойствии было ожидание.

Тень направилась прямо к лестнице, на верхней площадке которой я отдыхал прошлой ночью. Не задержавшись ни на мгновение, она поднялась по ней, и вслед за ней поднялась и леопардиха. Я пошел быстрее, но спустя мгновение услышал крик ужаса. Затем что-то мягко шлепнулось между мной и лестницей, и у моих ног оказалось тело, чудовищно грязное и изувеченное, но в нем вполне еще можно было разглядеть ту женщину, которая пригласила меня к себе домой и после выставила меня вон. Пока я стоял, окаменев, крапчатая леопардиха спрыгнула вниз с лестницы, держа в пасти младенца. Я бросился к ней, чтобы успеть до того, как она встанет на ноги, но в этот самый миг откуда-то из-за моей спины белая леопардиха, словно огромная, раскаленная, сверкающая серебром полоса, выпрыгнула из лунного света и вцепилась ей в глотку. Та уронила ребенка, я поймал его и стоял, глядя на то, как они сражаются друг с другом.

35
{"b":"18652","o":1}