ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Что это было за зрелище! Ни одна, ни другая не побеждали, обе слишком поглощенные битвой, когда ничего не было слышно, кроме низкого ворчания, хнычущего вопля, гневного рыка, следующего за скрежетанием когтей, когда каждая из них, толкаясь, терзая и таская соперницу боролись чтобы устоять на тротуаре. Крапчатая леопардиха была больше белой, и я волновался за своего друга, но вскоре я заметил, что, хотя она была ни сильнее, ни быстрее, выносливости у нее было больше. Ни разу она не выпустила из пасти шкирку противницы.

Наконец, из глотки крапчатой вырвался предсмертный вой, быстро превратившийся в продолжительное крещендо последнего вопля умирающей женщины. Белая леопардиха разжала челюсти; крапчатая упала в сторону и поднялась на тонкие ноги. Выпрямившись в лунном свете стояла принцесса, и спутанные колышущиеся тени бежали по ее бледному лицу – темные пятна леопардовой шкуры спешили, толпились, бежали под защиту ее глаз, где погружались в небытие. Несколько последних, более выразительных и припозднившихся, смешались с облаком ее струящихся волос, обнажили ее красоту так, как легион маленьких дымков, несомых ветром, исчезает с серебряного диска луны, и, вниз по белой колонне ее шеи от самой глотки, текли струйки крови из каждой из жутких ран, нанесенных зубами ее соперницы. Она отвернулась, сделала несколько шагов тяжелой походкой Гекаты, упала, снова покрылась пятнами и удалилась длинными прыжками.

Белая леопардиха тоже повернулась, прыгнула ко мне, толкнула меня под руки, поймала ребенка, когда он падал, и понесла его вдоль по улице к воротам.

Глава 27

МОЛЧАЛИВЫЙ ФОНТАН

Я повернулся и последовал за пятнистой леопардихой, заметив, что она карабкается на бровку холма, к воротам замка. Когда я добрался до парадного зала, принцесса набросила на себя одежды, которые она оставила у входа на полу. Ее раны уже перестали кровоточить, а кровь засохла, высушенная ветром.

Когда она заметила меня, вспышка гнева исказила ее лицо, и она отвернулась. Затем, с натянутой улыбкой, она посмотрела на меня и сказала:

– Я попала в небольшую передрягу! Я узнала, что женщина-кошка снова наведалась в город, и спустилась, чтобы прогнать ее прочь. Но она прихватила с собой одно из своих ужасных созданий: оно набросилось на меня и вцепилось мне в шею прежде, чем я успела ударить его!

Она дрожала, и я не мог не пожалеть ее, хотя и знал, что она лжет, – ведь раны ее были вполне настоящими, а ее лицо напоминало мне сейчас, как она выглядела тогда, в пещере. В сердце своем я чувствовал себя виноватым в том, что не помог ей, когда она сражалась, и, боюсь, по мне это было заметно.

– Какая неосмотрительность! – сказала она, выдавив из себя еще одну улыбку. – Да не плачьте же, в самом деле! Подождите меня здесь, я загляну на минутку в черный зал. Я хочу чтобы вы кое-что сделали для моих царапин.

Но я пошел за ней, не отставая. Я боялся ее, когда она была вне поля моего зрения.

В тот миг, когда принцесса вошла в зал, я услышал звук множества низких голосов, и, одна за другой, толпы по очереди стали высвечиваться словно бы лучами света, которые путешествовали от точки к точке. Группа за группой на некоторое время словно выступали из темноты и снова возвращались в общий хаос, пока другая часть громадной толпы словно вспыхивала на мгновение.

Некоторые события, которые на время становились видимыми при этом освещении, были знакомы мне – я участвовал в них или видел их прежде, а теперь я видел еще и то, что делало с ними присутствие принцессы. Вот черепоголовые танцоры выступают по траве лесного зала, а принцесса смотрит на них от двери. Битва кипит в Лесу зла, и это принцесса была в ее средоточии и подливала масла в ее пламя. Пока я стоял за ней все это время, она не двигалась, склонив голову. Но вот беспорядочный шепот стих, беспорядочное мелькание света и теней прекратилось, и только луч света продолжал метаться, посверкивая. Наконец, он остановился будто посреди вересковой пустоши, и там была принцесса, которая бродила туда-сюда, тщась рассеять вокруг себя призрачный туман! И тут впервые я испугался того, что увидел: к ней подошел старый библиотекарь, остановился на мгновение, пристально посмотрел на нее, и она упала; ее конечности отделились от нее и уползли прочь, а тело исчезло.

Дикий вопль окружил собственным эхом это место, и, как только упал ее призрак, принцесса, которая стояла передо мной окаменевшая, словно статуя, тяжело упала, и осталась лежать недвижимой. Я повернулся и вышел прочь – я не собирался снова возвращать ее к жизни. И когда я стоял, дрожа, перед клеткой, я сообразил, что, когда я был в этом черном эллипсоиде – я попадал в самый мозг принцессы! И я снова увидел дрожащий хвост леопардихи.

Пока я старался успокоиться и собраться с мыслями, я услышал позади меня голос принцессы.

– Идемте же, – сказала она. – Я хочу показать вам то, что я хочу, чтобы вы для меня сделали.

Она указала мне путь во двор. Я ответил ей ледяным согласием.

Луна была почти в зените, и ее серебряное сияние казалось ярче золота отсутствующего солнца. Она провела меня мимо деревьев к самому высокому из них, к тому, что стояло в центре. Оно было не похоже на остальные, так как его ветви, соединяясь у вершины попарно, были похожи отсюда, снизу, на еловую шишку. Принцесса подошла к нему вплотную, посмотрела наверх, словно разговаривая о чем-то сама с собой.

– На вершине этого дерева растет крошечный цветок, который сразу же излечит все мои раны. Я превращусь ненадолго в голубку и достану его, но я вижу там, в листьях, маленькую змейку, укус которой много опаснее для голубя, чем укус тигра – для меня!.. Как же я ненавижу эту женщину-кошку!

Она быстро повернулась ко мне и произнесла, улыбнувшись одной из своих наисладчайших улыбок:

– Вы сможете туда забраться?

Короткий вопрос – и улыбка исчезла, и лицо ее тут же изменилось, и выглядело теперь грустным и измученным.

Я собирался было оставить ее страдать дальше, но то, как она дотронулась до своей израненной шеи, тронуло мое сердце.

Я осмотрел дерево. Весь его ствол был покрыт остатками сучьев, как ствол у пальмы остатками опавших листьев.

– Я могу забраться на это дерево, – ответил я.

– Но не с голыми ногами! – ответила она.

В спешке, когда я бежал за исчезнувшей леопардихой, я оставил сандалии в моей комнате.

– Это не имеет значения, – сказал я, – я долго ходил босиком.

Снова я посмотрел на дерево, осмотрел весь ствол до того места, где он терялся в ветвях.

Лунный свет тут и там падал и пенился на стволе дерева, и легкий порыв ветра пробежал по его вершине с мягким шуршащим звуком, таким, какой издает падающая вода. Я подошел к дереву, чтобы начать карабкаться на него. Принцесса остановила меня.

– Я не могу дать вам попробовать это сделать, пока на вас нет обуви! – настаивала она. – Если вы упадете с вершины, вы убьетесь!

– Укушенный змеей! – ответил я, полагая, однако, что никаких змей там нет.

– Вы от этого не пострадаете! – ответила она. – Подождите-ка минутку.

Она оторвала от своей одежды две толстые каймы, которые были связаны вместе посередине, опустилась на одно колено, заставила меня поставить на второе сначала одну мою ногу, а затем вторую, и обмотала мои ноги толстыми вышитыми полосками ткани.

– Вы оставили концы болтаться, принцесса! – сказал я.

– Мне нечем их отрезать, но они не запутаются – они недостаточно длинные, – ответила она.

Я подошел к дереву и начал карабкаться.

Холод не так чувствовался в Булике, как бывало в других частях этой страны, особенно у дома могильщика, но, когда я чуть взобрался на дерево, я почувствовал страшный холод, и чем выше я забирался, тем становилось холоднее, и сильнее всего мороз был там, где я пробирался через ветви. Я задрожал, мне показалось, что еще немного – и я перестану чувствовать руки и ноги.

Ветра не было, и сучья не качались под моим весом, но, пока я карабкался по веткам, я стал пугаться любого необычного колебания: каждый сук, на который я ставил ногу или за который я держался, казался мне вехой большого пути. Когда моя голова поднялась над ветками у самой вершины, и в свете полной луны я стал высматривать цветок, я обнаружил, что взмок с головы до пят. Затем, словно ныряя в бушующие волны, я дико взмахнул руками и почувствовал, что падаю. Меня что-то толкало сверху и снизу, било там и сям, разворачивало то туда, то сюда, останавливало, а затем снова швыряло, вертело и било, и я падал ниже и ниже. Задыхаясь и булькая горлом, я, наконец, ударился обо что-то твердое внизу.

36
{"b":"18652","o":1}