ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я выбрал путь, по которому ушел мистер Рэйвен, и не спеша поплелся следом. Вскоре я увидел лес высоких тонких сосен и свернул туда. Лесной запах встретил меня на полдороге, и я поспешил скрыться в нем.

Я окунулся в его хмурый полумрак и заметил, как между двух стволов что-то блестит. Это нечто не имело цвета, но было больше всего похоже на то, как дрожит прозрачный горячий воздух, поднимаясь вверх над прожаренной солнцем землей в солнечный полдень, вибрируя, как натянутые струны музыкальных инструментов. Это нечто нельзя было разглядеть лучше по мере того, как я приближался, а когда я подошел вплотную, оно исчезло, только формы и цвет деревьев странно менялись вдали. Я собирался пройти между стволов, но ударился обо что-то, споткнулся и упал.

Когда я поднялся, я увидел перед собой деревянную стену чердачной комнаты. Я огляделся и – вот оно, зеркало, но черный орел казался только что усевшимся на свой насест. И ужас охватил меня.

Я побежал. За стенами комнатки у заброшенных пространств чердака был жуткий, сверхъестественный вид. Казалось, они долго ждали чего-то, и оно пришло, а теперь они снова ждут! Дрожь пробрала меня на ступенях продуваемой сквозняком лестницы. Дом стал казаться мне странно большим. Что-то вознамерилось прыгнуть на меня сзади. Я ринулся вниз по спирали лестницы, ударился о стену и упал, снова поднялся, снова побежал. Ниже этажом я потерял дорогу и рыскал по нескольким коридорам, прежде чем нашел верхушку следующей лестницы. Наверху главной лестницы я немного пришел в себя и спустя несколько минут уже переводил дыхание в библиотеке.

Ничто и никогда больше не заставит меня подняться по этим ужасным ступеням! Чердак наверху будто нависал над всем домом!

Он довлел всему, грозя выжить меня отсюда. Обширный череп здания был полон таинственных существ, каждое из которых в любой момент могло появиться здесь, рядом со мной, в библиотеке. Нигде я не был в безопасности!

Я уеду! Я продам это страшное место, где невидимая дверь всегда открыта нелюдям другого мира. Я куплю себе скалу в Швейцарии и построю на ней одноэтажное деревянное гнездилище. И никаких чердаков! Этот мой дом будет укрыт каким-нибудь огромным старым горным пиком, под сень которого не спускается ничего более страшного, чем, скажем, несколько тонн горного обвала…

Я знал, что эти мысли – глупость, и больше ничего; я все время чувствовал в них несомненный оттенок нездоровой, издевательской шутки. Но внезапно все это прекратилось, и мне снова показалось, что я слышу вороний карк.

«Если я так плохо знаю даже свой чердак, – подумал я, – то что же сможет защитить меня от собственного рассудка? Могу ли я сказать, что именно в данный момент он производит? Что он преподнесет мне в следующий момент, месяц, год? Что есть средоточие моего рассудка? Что за моими мыслями? Тут ли я? Кто, что я?». Сейчас я не мог ответить на этот вопрос так же, как тогда, когда ворон задал его там… Где? В чем?..

Я сказал это и сдался – я действительно ничего не знаю ни о себе, ни о вселенной.

Я встал, спеша через комнату к потайной двери, куда изувеченная книга, застрявшая в ряду обезличенных, бестелесных, неживых книг, манила меня. Я опустился на колени и открыл ее настолько, насколько это было возможно, но ничего не увидел. Снова я встал, зажег свечу и, заглядывая внутрь, будто в разверстую пасть, установил, что в книге – стихи. Это открытие мне было трудно вынести. Начала строк можно было различить на левых страницах, и концы сток – на правых, но я не мог, конечно, сложить из всего этого целую строку. Также было невозможно, читая, получить какое-то представление о духе стиха.

Но эти простые слова разбудили во мне странные чувства; описать их невозможно.

Есть мечты, стихи, музыкальные фразы и картины, которые будят неведомые до того чувства, новые по цвету и форме, – открытия духа, как бы испытанные дотоле. Некоторые фразы, полутона строк, даже сама индивидуальность некоторых слов задели меня так, словно тронули меня ароматом идеи, возбудили во мне острейший интерес к тому, в чем сила этих стихов: их многозначность, притягательность или внушение.

Я переписал несколько самых длинных различимых отрывков и попытался добросовестно заполнить недостающие части строк, но без малейшего успеха. Единственное, чего я достиг этим, была такая усталость, что я отправился спать, заснул мгновенно и спал хорошо.

А утром все страхи пустых чердачных пространств оставили меня.

Глава 4

ГДЕ-ТО ИЛИ НИГДЕ?

Солнце было ярким, но я сомневался в том, что день надолго останется ясным, и заглянул в белый сапфир, который я носил, посмотреть, чиста ли звезда в нем. Она была определенно меньше, чем я ожидал. Я встал из-за стола, за которым завтракал, и подошел взглянуть на камень к окну. Ночью был ливень, и на лужайке дрозд разбивал домик улитки. Я вертел кольцо, стараясь поймать солнечный отблеск, и вдруг почувствовал пристальный острый взгляд из молочно-синей глубины камня. Он напугал меня так, что я уронил кольцо, а когда я его вновь поднял, взгляд исчез. В тот же миг солнце потемнело, серая дымка укрыла его, и в минуту-другую все небо покрылось облаками. Стало душно, внезапно налетел порыв ветра. Мгновение спустя полыхнула молния и раскатился удар грома, затем струями хлынул ливень.

Я открыл окно и смотрел на стремительно падающий дождь, когда заметил ворона, разгуливающего передо мной по траве важной поступью, с полным пренебрежением к потопу. Я догадывался, кто он такой, и поздравил себя с тем, что я в безопасности, на нижнем этаже. В то же время я был уверен в том, что, если я не буду осторожен, что-то может случиться.

Он подходил все ближе и ближе, потом вдруг отвесил глубокий поклон и внезапным стремительным прыжком оказался на подоконнике. Он перепрыгнул через него, спрыгнул в комнату и направился к двери. Я подумал, что он идет в библиотеку, и последовал дальше, но твердо решил не делать ни шагу за ним, если он вздумает подняться по лестнице. Он, однако, ни к библиотеке, ни к лестнице не повернул, а направился к маленькой двери, ведущей на лужайку между двух крыльев старого дома. Я поспешил открыть ему.

Он вышел на укрытое плющом крыльцо, остановился и смотрел на дождь, который падал сплошными тонкими струями, а я стоял за ним, у двери.

Долгий раскат дальнего грома последовал за второй вспышкой молнии. Ворон обернулся и посмотрел на меня, будто бы сказал: «Вы слышали это?», затем снова отвернулся и (видимо, с одобрением) продолжил созерцать погоду. И такой человеческой была его поза, его осанка, то, как он повернул голову, что я почти ненамеренно ответил:

– Прекрасная погода для червей, мистер Рэйвен!

– Да, – ответил он привычным мне уже весьма скрипучим голосом, – земля мягкая, им будет легко и входить и выходить из нее. Чудесное время сейчас, должно быть, в степях Урана! – добавил он, взглянув вверх. – Я полагаю, там тоже идет дождь, во всяком случае, всю прошлую неделю он там шел!

– И из-за этого там так чудесно? Почему? – спросил я.

– Оттого что все животные там живут в норах. – ответил он, – как здешние полевые мыши или кроты. Они станут, когда их срок придет.

– Не будет ли дерзостью с моей стороны спросить, а вам-то это откуда это известно? – усомнился я.

– Если бы там был кто-то, кто мог бы видеть! – ответил он, – это великое зрелище (пока не привыкнешь), когда земля вздымается и из нее выходит зверь. Вам может показаться, что это волосатый слон, но ни одно из здешних животных на него не похоже. Я чуть было не испугался, когда впервые увидел, как Змей Сухого Болота вываливается наружу – какая голова! Какая грива! А что за глаза!.. Но смотрите, дождь скоро иссякнет. Он кончится вслед за следующим раскатом грома. А! Вот и он!

Вспышка молнии пришлась на эти слова, а через полминуты грянул гром. Дождь кончился.

– А теперь мы должны идти! – сказал ворон и почти спустился с крыльца.

– Куда это идти? – спросил я.

4
{"b":"18652","o":1}