ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вы спасли жизнь их врага – и ее, и Малюток, и поэтому ваша жизнь принадлежит и ей, и им. Принцесса собиралась их уничтожить и была уже на полпути, когда, пересекая горячий поток, была настигнута отмщением, и, если бы вы не пришли ей на помощь, умерла бы. Но вы вмешались, и вот теперь она в ярости на Малюток и снова попробует до них добраться, если только снова отважится перебраться через поток.

Но есть и еще один путь в счастливую маленькую колонию – из мира трех измерений; но теперь она не сможет попасть обратно, если только не уничтожит свое настоящее тело, или если ей не поможет кто-то из ее слуг. Вы должны предвидеть каждый удобный случай: никогда за все ее долгие годы, у нее не должно быть больше ни одного. Ее рука легчайшим касанием путала ваши шаги тем или иным способом, пока вы карабкались на дерево. В этой маленькой каморке она теперь будет ловить каждый удобный миг затем, чтобы оттуда выбраться.

– Но она же ничего не может знать об этой двери! Она же не может знать, как она открывается! – сказал я, но в сердце моем не было такой уверенности.

– Тише, тише! – прошептал библиотекарь, остановив меня рукой. – Она может подслушивать буквально через все. Вам нужно немедленно идти к дому моей жены, а я останусь присмотреть за ней.

– Давайте, я пойду прямо к Малюткам! – воскликнул я.

– Берегитесь, даже не думайте об этом, мистер Уэйн. Идите к моей жене, и делайте все, что она вам скажет.

Не очень-то хотелось следовать его совету; зачем спешить, если впереди бессчетные и бесконечные задержки? Если не затем, чтобы защищать детей, то зачем вообще идти? Увы, только теперь я дозрел до того, чтобы начать задавать ему вопросы, но все еще верил недостаточно, чтобы просто подчиниться.

– Ответьте мне сначала, мистер Рэйвен, – сказал я, – почему из всех доступных мест вы выбрали именно это, чтобы притащить ее сюда? И в ту ночь, когда я бежал из вашего дома, я тоже прошел через этот кабинет!

– Этот кабинет не дальше и не ближе от нашего дома, чем любое другое место.

– Но, – продолжил я, упорствуя в том, чего не мог понять, – как же тогда, объясните мне, вы достали из этой самой двери целую книгу, когда я видел и чувствовал, что там только часть от нее же? Вы мне говорили, что другая ее часть застряла в вашей библиотеке. А что, когда вы ее кладете на место, она снова там застревает? Выходит, два места, в котором две части одного и того же тома существуют в одно и то же время, находятся поблизости друг от друга? Или может ли одна часть книги быть одновременно тут или где-то, а другая часть не здесь, то есть в нигде?

– Простите меня, я не могу вам этого объяснить, – ответил он, – ведь вы же просто не готовы понять это. Не просто потому, однако, что вам этот феномен будет нельзя объяснить, но потому, что даже его природа будет вам малопонятна. Но в то же время вы постоянно участвуете в том, чего вы не только никогда прежде не делали, но даже не в состоянии понять. Вы полагаете, что понимаете, но ваше понимание ограничивается тем, как вы их используете, и потому они вас не удивляют. Вы их принимаете не потому, что понимаете, но потому что вынуждены их принять: а они тем не менее остаются сами собой и неизбежно вступают с вами во взаимоотношения! По правде говоря, человек не может понять что-то, пока не поймет, что он этого не понимает, и это и есть его первый робкий шаг – не к пониманию собственно, но к тому, чтобы оно стало в один прекрасный день возможным. В такого рода деле вы не участвовали прежде, и из-за этого вы даже не представляете, что это можно понять. Ни я и никто другой не сможет в этом вам помочь, но, возможно, я могу вам немного помочь в это поверить!

Он подошел к двери кабинета, тихонько свистнул и прислушался.

Мгновение спустя я услышал (или мне показалось, что услышал) мягкий шелест крыльев, и, взглянув наверх, увидел белую голубку: она вспорхнула на мгновение на самый верх книжных полок, оттуда приземлилась на плечо мистера Рэйвена и прислонилась головкой к его щеке. И только по движениям этих двух голов я мог сказать, что они о чем-то беседуют друг с другом, не слышно же было ни слова. Я не мог отвести от них глаз, но она вдруг исчезла, а мистер Рэйвен вернулся на свое место.

– Отчего вы шепчете? – спросил я, – Ведь наверняка звук здесь не то же самое, что там!

– Вы правы, – ответил он, – я свистел затем, чтобы вы могли понять, что я зову ее. Не сам свист, но то, что он значил, достигло ее ушей. – Нельзя терять ни минуты, вы должны идти!

– Я готов, – ответил я и направился к двери.

– Сегодня вам придется воспользоваться моим гостеприимством, – произнес он, не спрашивая моего согласия, но тоном спокойного и уверенного приказа.

– Но мое сердце рвется к детям! – ответил я. – Но если вы настаиваете…

– Я настаиваю. Иначе вы своей цели не достигнете. Я дойду с вами до зеркала и там с вами попрощаюсь.

Он поднялся. Внезапный стук послышался в кабинете. Видимо, леопардиха бросилась на тяжелую дверь. Я посмотрел на своего спутника.

– Идите, идите! – сказал он.

Еще до того, как мы добрались до двери в библиотеку, завывающий вопль достиг наших ушей вместе со скрежетом когтей, рвущих тяжелую дубовую дверь. Я засомневался, и наполовину уже обернулся, прошептав:

– Как подумаю, что оставлю ее здесь, с этой чудовищной раной!..

– Ничто и никогда не закроет эту рану, – ответил он со вздохом, – она, должно быть, доходит до самого ее сердца, а может, и через него. Для самоубийцы смерть – не зло Только те хорошие, в ком есть злое, умирают не вовремя. Злое должно жить до тех пор, пока не обратится к добру. И только это может покончить со злом.

Я молчал, пока не услышал какой-то странный звук.

– А если она вырвется? – закричал я.

– Да поторопитесь же! – ответил он мне. – А я поспешу вниз в тот миг, когда вы уйдете, но перед тем расстрою зеркала.

Мы побежали и добрались до деревянной каморки, задыхаясь. Мистер Рэйвен схватился за цепи и подготовил козырек крыши. Затем установил зеркала в правильное положение и встал напротив одного из них. Вот уже я вижу горную цепь, исчезающую в дымке.

Между нами, оттолкнув нас друг от друга, прошмыгнула с ужасным воем огромная туша крапчатой леопардихи. Она прыгнула сквозь зеркало, словно в открытое окно, и в мгновение ока исчезла низким, но тем не менее, быстрым галопом.

Я испуганно посмотрел на своего путника и бросился вслед за ней. Он не спеша последовал за мной.

– Нет смысла бежать, – позвал он меня, – вам не догнать ее. Нам вот сюда.

Так сказал он и направился в противоположную сторону.

– В кончике ее ногтя больше магии, чем я мог бы даже помыслить, – спокойно добавил он.

– Мы должны сделать хотя бы то, что можем! – сказал я и побежал, но быстро потерял ее из виду и, устав, остановился и вернулся к нему.

– Бесспорно, мы должны, – ответил он, – но моя жена уже предупредила Мару, и та сделает свое дело. Но сначала вы должны выспаться, вы дали мне свое слово!

– И не собираюсь его нарушать. Но ведь выспаться – это не самое главное сейчас. Хотя… конечно, конечно, перед тем как действовать, необходимо передохнуть.

– Человек не сделает ничего, если он не в состоянии ничего делать… Смотрите! Разве я не говорил вам, что Мара сделает свое дело?

Я посмотрел туда, куда он показывал и увидел белую точку, которая двигалась под острым углом к тому направлению, в котором исчезла леопардиха.

– Вон, это она! – воскликнул он. – Крапчатая леопардиха сильна, но белая – сильнее!

– Я видел, как они сражались: никто из них не вышел победителем.

– Как эти глаза, которые никогда не спали, могут об этом судить? Принцесса никогда не признает себя побежденной – она и раньше никогда этого не делала – но ведь она бежала! Когда она признает, что ее последняя надежда исчезла (а ведь в самом деле трудно возражать, когда тебя бьют палкой), только тогда наступит рассвет ее дня. Идемте, идемте же! Тот, кто не может действовать, должен поспешить выспаться!

40
{"b":"18652","o":1}