ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Что-то покидало Лилит, и это происходило впервые за долгие годы, грешные годы, когда она каждый миг чувствовала присутствие этого нечто. Источник жизни иссякал в ней; и то, что могло выйти наружу, было лишь остатками ее сломанной и мертвой жизни.

Она стояла неколебимо. Мара спрятала голову в руках. Я смотрел на лицо существа, которое познало существование без любви – ни жизни, ни удовольствия, ничего хорошего; своими собственными глазами я видел лицо живого мертвеца! Она узнала жизнь лишь как что-то, что ведет к смерти, поэтому для нее, в ней смерть была живой. Это не значит, что жизнь просто прекратилась в ней, она сознательно превратилась в мертвое существо. Она убила в себе жизнь и умерла – и знала это. И она должна была убивать ее снова и снова! Она не покладая рук трудилась затем, чтобы переделать себя, и не могла этого сделать! Она была мертва, но продолжала жить! Она никак не могла прекратиться! На ее лице я увидел за всеми ее страданиями то, что она боится много больше, чем может показать. Страх светился в ее глазах мертвенным светом; все светлое в ней было тьмой и светилось подобным же образом. Она стала тем, чего Бог создать не мог. Она захватила себе долю в сотворении себя самой, и то, что она сделала, разрушил Он. Она увидела теперь то, что она натворила, и увидела также, что это плохо! Она превратила себя в труп, чей гроб никогда не развалится на части и не выпустит ее на свободу. Глаза на ее лице были широко раскрыты, словно заглянули в самое сердце ужаса – и там оказалось ее собственное неразрушимое зло. Ее правая рука так и не разжалась – над воплощенным Ничем она все же осталась хозяйкой!

Но с Божьей помощью возможно все. Он может спасти даже богача!

Не меняя взгляда, даже без тени намерения сделать это, Лилит подошла к Маре. Та почувствовала ее приближение и повернулась, чтобы встретить ее.

– Я уступаю, – сказала принцесса, – я не могу больше. Я проиграла. Но все равно я не могу разжать руку.

– Ты пыталась?

– Я пытаюсь и сейчас. Изо всех сил.

– Я отведу тебя к своему отцу. Ты причинила ему зло большее, чем любому другому созданию, и поэтому он лучше, чем кто-либо другой, сможет помочь тебе.

– Но чем он может помочь мне?

– Он простит тебя.

– Ах, если бы он только мог помочь мне прекратиться! Даже это я не могу сделать! У Меня нет власти над собой, я только раба! Я поняла это. Пусть же я умру.

– Раб все же трудится ради того, чтобы однажды превратиться в сына или дочь! – ответила Мара. – Воистину, ты умрешь, но не так, как ты об этом думаешь. Ты умрешь для смерти и возродишься к жизни. К той жизни, для которой ты никогда не была потеряна!

Так, словно она была матерью всего, что есть на свете, Мара обняла Лилит и поцеловала ее в лоб. Пылающее страдание ушло из глаз Лилит, и они увлажнились. Мара поднялась и отвела ее к ее кровати в углу комнаты, осторожно уложила и прикрыла ее глаза ласковыми руками.

Лилит лежала и плакала. Госпожа Печалей подошла к двери и открыла ее.

Снаружи было Утро, держащее в руках Весну. Они стояли на пороге, с чудесным ветром, запутавшимся в складках их одеяний. Он струился, тек вокруг Лилит, волнуя неизведанный, безмолвный океан ее вечной жизни, журча и струясь, пока наконец она, которая была лишь увядающим сорняком на иссохшем песчаном побережье, ощутила себя частью океана Вечности, который теперь всегда мог вливаться в ее естество и никогда больше не отхлынет. Она ответила утреннему ветру воспрявшим живым вздохом и стала прислушиваться. Вслед за ветром пришел дождь – легкий дождь, заживляющий раны трав после жатвы; успокаивающий их боль ласковостью музыки; тех звуков, что живут на границе музыки и полной тишины. Дождь оросил пустыню вокруг дома, и сухой песок сердца Лилит услышал его и был им напоен. Когда Мара вернулась, чтобы присесть на свою кровать, ее слезы текли обильнее, чем этот дождь, и вскоре она быстро заснула.

Глава 40

ДОМ СМЕРТИ

Мать Скорби поднялась, укрыла лицо и пошла за детьми. Они спали так, словно не двигались всю ночь, но стоило ей произнести слово, как они вскочили на ноги, свежие, словно только что родившиеся на свет. Они весело ссыпались с лестницы вслед за ней, и она отвела их туда, где лежала принцесса. Она спала, но слезы все еще текли из ее глаз. Их радостные лица вытянулись и приобрели могильный оттенок. Они перевели взгляд от принцессы и посмотрели на дождь за дверью, а затем снова уставились на принцессу.

– Небо падает! – сказал один из них.

– Белый сок течет из принцессы! – воскликнул другой с благоговейным страхом.

– Это реки? – спросил Оди, глядя на маленькие ручейки, бегущие по ее впалым щекам.

– Да, – ответила Мара. – Самая прекрасная из всех рек.

– Я думал, реки бывают больше и щебечут, словно толпа Малюток, и шумят громко! – возразил он, глядя на меня, ведь только от меня он слышал что-то о реках.

– Взгляни на те реки, которые текут с небес! – сказала Мара. – Смотри, как они падают вниз затем, чтобы разбудить подземные воды! Скоро реки будут повсюду; они будут восхитительными, шумными, как тысячи и тысячи счастливых детей. О, какими счастливыми они вас сделают, малыши! Вы ведь никогда не видели ни одной и не знаете, как прекрасна вода!

– Земля будет рада тому, что принцесса решила стать хорошей, – сказал Оди. – Смотри, как радуется небо!

– А реки рады принцессе? – спросила Лува. – Они не из ее сока, они же не красные!

– Они из того сока, который есть внутри того, красного, – ответила Мара.

Оди дотронулся пальцем до одного из глаз принцессы, затем поднес палец к своим глазам и тряхнул головой.

– И принцесса теперь не кусается! – сказала Лува.

– Нет; она никогда больше не будет этого делать, – ответила Мара, – но теперь нам надо отвести ее поближе к дому.

– Ее дом – это гнездо? – спросил Созо.

– Да, очень большое гнездо. Но сначала мы должны отвести ее в другое место.

– А куда?

– Это самая большая комната во всем этом мире. Но, я думаю, скоро она станет поменьше; в ней скоро будет очень много маленьких гнездышек. Идите же и устраивайтесь поудобнее.

– А кошек там нет?

– Эти гнезда так переполнены чудесными снами, что в них не поместится никакая кошка.

– Мы будем готовы через минуту, – сказал Оди и убежал прочь, и за ним последовали все, кроме Лувы.

Лилит, не просыпаясь, слушала все это с грустной улыбкой.

– Но ее реки; они бегут так быстро! – сказала Лува, которая стояла рядом с принцессой и, казалось, не могла отвести глаз от ее лица. – И ее одежда – что с ней, я даже не знаю… Она не поцарапана! Царапины не такие.

– Это ничего не значит, – ответила Мара. – Эти реки так чисты, что могут сделать весь мир чистым.

Я уснул у огня, но через некоторое время проснулся, лежал и слушал, и вот проснулся совсем.

– Пора вставать, мистер Уэйн, – сказала наша хозяйка.

– Будьте добры, скажите мне, – сказал я, – нет ли дороги, по которой можно обойти стороной каналы и норы чудовищ?

– Есть путь попроще; через русло реки, – ответила она, – но вы должны еще раз пройти по долине чудовищ.

– Я боюсь за детей, – сказал я.

– Страх никогда не подберется к ним близко, – возразила она.

Мы вышли из дома. Звери стояли и ждали у дверей. Оди уже забрался на шею одного из тех, кому предстояло везти на себе принцессу. Я сел на коня Лоны, а Мара принесла тело девочки, и я взял его на руки. Когда она снова вышла наружу с принцессой, дети вскрикнули от восхищения: Мара больше не была укутана! Заглядевшись на нее, очарованные мальчишки забыли принять принцессу из ее рук, но слоны, нежно обвив Лилит своими хоботами, один вокруг тела, а другой вокруг коленей, с помощью Мары уложили ее себе на спины.

– Почему принцесса хочет уйти отсюда? – спросил маленький мальчик. – Ей было бы хорошо, если бы она осталась здесь!

– Она и хочет, и не хочет уйти: а мы ей помогаем, – ответила Мара. – Она здесь не сохранит в себе то хорошее, что у нее есть.

55
{"b":"18652","o":1}